Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 95)

— Второго они… тоже?

На это ответ нашёлся через пять мучительных минут — в основном они ушли на попытки обойти заросли клятой кровяницы. Меньшие следы нашлись опять: кто-то провалился в овраг, выкарабкался, опять метался среди деревьев, а потом ударился в бега по направлению от озера.

— Живучий, — выдохнул я почти восхищённо.

— Он бежит как раз туда, куда шли мы, — пробормотал Олкест. — Может быть, совсем утратил направление… и вернулся. Наверное, мы ещё можем…

Вернуться, подумал я, прикрывая глаза. Вот, что надо сделать. Прислушаться к грызуну внутри. И вернуться к домику у озера.

— Тихо, — заметил устранитель безмятежно. — Если йоссы и есть, то они где-то далеко.

Или не подают голосов, потому что сыты.

Янист подождал от меня или Нэйша ещё каких-нибудь действий, вздохнул и решительно зашагал к тропе.

Идти пришлось ещё около мили. Потом огибать особенно густые и высокие заросли.

Потом перед нами открылся частокол. Вернее, то, что было частоколом, потому что ворота теперь торчали нараспашку — очень гостеприимно, если учесть, что перед этими самыми воротами снега не было видно из-за следов.

— Не менее двадцати особей, — подтвердил мои опасения Нэйш, — от года до двух, самки и самцы. Бежали на север, очень быстро. Следу не меньше десяти чесов.

Одна створка ворот оказалась чуть ли не сорванной с петель. Заклинило намертво, это сообщил уже Янист. И артефакты защитные не активировать, а они есть.

Значит, ломились с такой вот неистовой силой. Девятеро и Единый, как же не хочется внутрь. Наплевать на всё, сказать Олкесту и Нэйшу, что я прикрою их отсюда…

— На твоём месте, Лайл, я бы опасался тех, что снаружи, — посоветовал Нэйш на ухо, проходя мимо меня. — Внутри живых уже нет. Ну, помимо мальчика.

Точно, Янист уже оказался внутри и вовсю махал рукой: «Гроски, иди сюда, тут…»

Что тут? Милая фермочка господина Аграста. А то контрабандисты, знаете ли, дерут на меха серебристых йосс жуткие цены. Жутче цены дерёт только древний и жадный король Крайтоса, которому наплевать на моду и не наплевать на свою мошну. Так что лучше всего выбрать укромненькое место (к примеру, Заброшье: стоит копейки, а Следопыты тут теряют Дар). И самому разводить зверей. Укрыться от досужих взоров за снегами и деревьями, приспособить пару маскирующих и защитных артефактов… глушащие наверняка тоже. И ещё нужен крепкий частокол, железные клетки (виднеются у стены, четыре штуки, по пять особей держали, что ли?). И жилые помещения для охраны-прислуги. А то кому-то нужно присматривать за тем, как подрастает будущий мех. Кормить их рыбкой — отличное средство для меха, а?

И обдирать с них красивые серебристые шкурки. Вот в этой уютной подсобочке, полной хороших таких инструментов. Вон, Нэйш умиляется и цокает языком: тонкая работа, да? Чтобы шкурочку-то не попортить.

— Как они их убивали? — пробормотал я, поглядывая на пропитавшийся кровью верстак.

— Ядом, — легко отозвался «клык». Он со знанием дела взвешивал в руках какой-то ножичек. — Нужное животное переводится в отдельную клетку, ему дают яд в пище. Мгновенный паралич дыхания. А то шерсть может утратить искру. А потом…

Он совершил плавное, изящное движение ножиком. Вернул тот на место, улыбнувшись нежно, как старому знакомому.

— Думаю, тушки они после этого отдавали на прокорм остальным. Как тебе такое, Лайл? Безотходное производство. Видел подобное пару раз… в разных местах. Конечно, у йосс от такого портится характер — всё же кровь. Но между собой они почти не сражаются. Особенно если сыты.

Сыты телами своих же сородичей. Главное Мел это не рассказывать. Взвоет громче почуявшего кровь йоссы. Возможно, перегрызёт Аграсту горло примерно с той же результативностью.

Янист стоял на улице, опираясь рукой о стену деревянного сарая. Пытался отдышаться — тут всё ясно, в сарай вели кровавые следы. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: зверушки ухитрились вырваться, местные сторожа пытались их остановить и загнать обратно. Двадцать разъярённых йосс, угу. Может, были под хмельком? Точно, были: в жилых помещениях стояло четыре койки, и бутылок там было навалено гуще, чем в рыбацкой хижине. Ещё на полу валялась опрокинутая Водная Чаша с разлитой водой: вызвать помощь никто не успел.

В сарае тоже было порядком кровавых брызг: кого-то йоссы утащили прямо отсюда, разворотив хлипкую дверь. Наверняка тела остальных из обслуги где-то тут же, поблизости. Только вот кто из них выпустил зверей? Надо бы взглянуть на клетки…

— Гроски! Здесь кто-то есть!

Янист добрался до клеток первым.

А парнишка лежал скорчившись, неподвижно. Он собрал грязную солому с пола клетки — и закопался в эту кучу, распластался, будто груда грязного тряпья. Неудивительно, что мы не заметили его от входа — да и подойдя вплотную нельзя было сказать, как он там: спит, умер, ранен?

— Господин Аграст? — Янист торопливо возился с мощной щеколдой. — Халлен Аграст? Это вы? Вы ранены? Не бойтесь, мы пришли вам помо…

Стоило Янисту сделать пару шагов внутрь, как оказалось, что парень даже очень даже живой. Он подскочил и метнулся на выход, в обход Олкеста — и влип в меня на входе. И завизжал громче крысы у меня внутри.

— У-у-у-йдите! Нет! Закройте, закройте, закройте! Они сейчас придут, пу-пустите меня, закройте, закройте!!

Лет ему, наверное, было около восемнадцати — а казался он безумным стариком, с выпученными глазами, перекошенным лицом и слюнями изо рта. Дорогая охотничья куртка порвалась, штаны были располосованы, на голове — солома, перемешанная с такими же соломенными волосами. И визг напополам с рыданиями — тонкий, пронзительный, тревожащий звук:

— У-у-у-йдите! Нет! Они всех, всех, всех!.. Закройте!

— Господин Аграст? — пытался в это время Янист. — Вот, вам нужно выпить это зелье… скажите, вы ранены? Послушайте, нас послали к вам… Нэйш, какого чёрта, можешь его придержать?!

Устранитель подошёл с полуудивлённым видом. И молча закатил парню две полновесные оплеухи — справа и слева. Пациент охнул, выпучил глаза и вытянулся в струнку.

— И я не это имел в виду, — отчеканил Янист, заливая в болезного успокоительное. — Эй… эй… послушайте, мы вам поможем. Господин Аграст? Да?

Парень наконец-то обмяк и стал стремительно сползать на землю. Прихватив при этом меня за отвороты куртки — так что я невольно его придерживал, когда он наконец-то прошептал:

— Вы от папы, да? — и после этого разрыдался, повторяя: «Уведите меня, уведите меня скорее, уйдем отсюда, уйдём, а то они вернутся», — больше от Халлена Аграста ничего добиться не удалось.

— К реке долго, нужно уходить к озеру, вызывать «поплавок», — пробормотал Янист. — Здесь ведь Чаша разбита? Значит, оттуда вызывать. Господин Халлен, вы идти сможете?

Паренёк, давясь воздухом, кивал: уйдем, да, давайте быстрее уйдем. И размазывал сопли о мою куртку. Нэйш жестом показал, что — почему бы и нет, можно и к озеру.

А вот мне полагалось бы обрадоваться тому, что мы покидаем бывшую ферму. На которой полно клеток и останков бывших служащих. И на которой мы в опасности, потому что если вдруг вернутся йоссы — только клетки и годятся как укрытие.

Однако крыса орала всё громче и злее.

Олкест опять пошёл впереди, а Нэйш — замыкающим. Посередине выступали мы с добычей: я подставлял плечо трясущемуся и всхлипывающему Аграсту и едва сам удерживался от того, чтобы не подвывать.

Как только мы отошли на сто шагов по тропе — парнишку понесло так, что и спрашивать не надо было.

— Я не виноват, это всё отец, это… я говорил, что плохо кончится, и что они опасные твари, и что они вырвутся, я знал, что это плохая идея, а он говорил — меха, и охота, всё вместе, а я не виноват, я всегда ему говорил: надо больше охранников, и ещё они пьют, а он… не слушал, и я не виноват… а лошадь, у меня убежала лошадь…

Триста шагов. Мы остановились и дали глотнуть парню воды из фляжки. Плюс укрепляющее. Но слова всё равно лились и лились из глотки, пополам с рыданиями, сквозь зелье и воду.

— А мы с охотой сюда… я не виноват, а все слышали — тут дичи много… решили — сюда с охотой… а я предупреждал, я знал, что будет что-то не то… и я боялся, что они найдут, и я хотел проверить, чтобы спрятали крепче, замаскировали артефактами. А сторожа, они постоянно пили, всё время виски, я не виноват, и я не знаю, кто это сделал, кто из них мог такое сделать, только было уже поздно, было совсем поздно…

Он выстанывал своё признание мне в ухо — обвивая, как вьюнок, за шею, повисая всем невеликим весом. О том, как он поскакал к ферме, не доезжая до неё — услышал шум, а потом вой йосс. Сторожа подрались и открыли клетки, так уже бывало, только раньше зверей удавалось собрать, а теперь всё было иначе. И лошадь…

— Лошадь… у меня убежала лошадь. Я хотел скакать назад, предупредить остальных… а она испугалась, убежала. И я не успел… только крики…

Я хотел было спросить — с чего йоссам нестись на охотников в ночи. Кровью там кто-то, что ли, перемазался? Потом спохватился, что парень вряд ли и знает — и вообще, он же не может ответить, потому что плачет.

Он плакал не меньше ста шагов — потом заговорил опять. О том, как он пытался найти лошадь, влез в кусты кровяницы и разодрал руки. Как побежал обратно к ферме (понятно, что за ним не сразу вышли на охоту — хватало другой крови). Укрылся в клетке, пересидел. Потом ещё пытался… к озеру, но в темноте не нашёл тропу, а за ним погнались йоссы, он слышал их сзади, и потому опять свернул, залез в клетку, закрыл защёлку…