Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 33)
— Сюрприз на помолвку, ха!
Это у них долго мелькало в речи. У Подонка-Оттона и его дружков. Сюрприз на помолвку. Подарочек для невесты. Сколько не прислушивалась — даже со слухом Следопыта не узнала — что это будет.
—
—
Что-нибудь женскопакостное, решила я тогда. Вышивка, платья. Из того, что не терплю.
А потом стояла на крыльце. Глядела на сюрприз.
Сюрприз глядел в ответ. Стеклянными, мертвыми глазами зверей. Трофеев, которые мне разостлали под ноги слуги женишка.
Огнистые лисы, земляная кошка, йосс и кербер, и алапард и яприли… Мех, страдальческие оскалы, пустые глазницы.
Подонок Оттон глядел в глаза и ухмылялся нагловато. Всем своим видом сообщая, что я с нынешнего дня — тоже его трофей.
Наверное, он ждал, что я закричу. Устрою истерику или заплачу. Чтобы поторговаться потом с дядькой и теткой насчет приданого — мол, видите, невестушка совсем не в себе и приличий не блюдет. У нас тут другие условия…
Только вот я шагнула вперед молча и молча вцепилась в его рожу. Врезав перед этим ему кулаком по горлу и коленом — туда, куда меня папаша учил бить, на всякий случай.
А следующих минут я не помню — выдрано. Помню, он вопил. И кожа разъезжалась под когтями, и брызгало алым. Не помню, вцепилась ли я ему во что зубами — в нос или в ухо. Но во рту почему-то стоял вкус крови.
А ещё Подонок от растерянности лупил пламенем во все стороны, так что нас не сразу растащили.
Ещё помню свой подол потом. Сиреневый, расшитый мелким жемчугом. Весь в брызгах крови. Хоровые причитания Венейгов о том, что помолвка-то сорвалась, да и кто вообще теперь… после такого-то… пятно на роде.
Помню, я отплевывалась от успокаивающих зелий. И уже тогда понимала, что сбегу. Сбегу с концами, пока меня не начали пичкать этими зельями до состояния «полной покорности».
И никогда не вернусь ни к Драккантам, ни к Венейгам. Пусть я — пятно на роде. Эти самые роды — одно большое вонючее пятно на мире.
Чашу нахожу только в четвертом зале. Может, до обряда «магической консервации» слуги успели растащить. Чаши были недешёвые, мастерградские, усыпанные то аквамарином, то хризолитами.
Отыскиваю на каминной полке. Огромной, как сам камин, в котором яприля можно зажарить.
Поворачиваюсь, чтобы уходить — и понимаю, что на меня смотрят. Со стены.
Вир болотный, совсем забыла, что здесь их портрет. Писался вскоре после свадьбы, потому папаня вполне себе стройный. Широкоплечий, с нарочито серьезной миной и смешливыми искорками в глазах. Тёмная шевелюра в кои-то веки приглажена. Мать по сравнению с ним — бледная тень, ивовая веточка. Томно прикрыла глаза, выдала виноватую полуулыбку.
Предки с портрета глядят ласково. Будто бы пытаясь в чем-то там убедить. Что они никого не предавали и не бросали, видимо. Или что мое место здесь, ага, ну да. Чтобы стать чем-то вроде Линешентов. Или Венейгов. Или их.
— Плевать, — говорю им. — Вы мертвы, ясно?
Выхожу, как следует наподдав по двери ногой.
В библиотеке Рыцарь Морковка сидит с таким видом, будто его шандарахнуло по голове. Всеми томами, которые он тут перерыл.
— Мелони, — говорит он обморочным голосом. — Ты пришла.
На тычки не реагирует, как обожравшийся шнырок. Ставлю Чашу на стол, вызываю Грызи.
— Обряд нашли, — говорю в воду. — Он, правда, на жреческом языке, но Морковка его читает. По проведению — как мы и думали, нужен Глава Рода и наследник. Морковка нашел что-то, не колется.
Грызи минутку молчит, переваривая. Потом из Чаши вылетает начальственное: «Господин Олкест!»
Его Светлость вздрагивает, мотает головой, как пришпоренный конь, и выпаливает панически:
— Они не просто включали бастардов в Род! Они запускали церемонию передачи титула Главы!
Подскакивает и вздымает перед собой какую-то книжку.
— Вот… всё сходится! Иначе у них просто не получилось бы! Если бы они просто ввели бастарда в Род — фамильяр начал бы действовать на него так же, как на любого из Рода. Но не больше. Значит, они делали его формальным Главой Рода — и это позволяло провести дополнительную церемонию, сделать бастарда основным «кормом» для фамильяра. Понимаете? Я совершенно уверен, что они проводили не один обряд, а два! Или даже три! Формальное включение в род. Частичная инициация как Главы. И потом — вот это… вот то, что мы нашли с Мел, то, что позволяет Главе Рода — действующему или формальному — связать себя с фамильяром ещё плотнее!
Грызи ухитряется заговорить первой.
— Зачем вообще был введен этот обряд связи с фамилиаром?
— Кхм, — Его Светлость малость успокаивается. — Дело в том, что еще восемьсот лет назад во многих аристократических семьях первого круга Главой избирался самый мощный маг из прямой линии наследования. Что, в общем, логично, если учесть обязанности Главы, но вот эти их поединки за главенство…
— Они что, идиоты? — это уже спрашиваю я. Морковка моргает. В руках — книга. — Хочешь сказать, Линешенты каждый раз главенство рода бастардам сдавали?
— Сдавали не до конца, в том-то и дело. Этот обряд… церемония передачи титула — достаточно хитроумный. Насколько я понял, он был введен на случай, если действующий Глава Рода тяжко болен и хочет назначить преемника уже сейчас. Проводится он в два этапа. Как же вам объяснить? Вот представьте: вы опасаетесь, что придётся надолго уехать или там… заболеть… и решили назначить того, кто вас заменит…
— Страшноватые картины рисуете, — долетает хмурая реплика Гриз. У неё точно нет кучи претендентов на роль «сердца» ковчежников.
— Так вот, сперва вы выберете заместителя, так? Поделитесь с ним полномочиями, он как это? Разделит с вами тяготы. Обязанности.
— Хм. Мечта. Ладно, это первая часть обряда. Что со второй?
— И если вдруг вы после этого внезапно отбудете… кхм…
— В Водную Бездонь, — помогаю я.
— Да… так вот, вашему преемнику просто вручат символ власти. Что у вас там, кнут?
— И пряник, — невозмутимо добавляет Грызи.
— И после этого свидетелям только остаётся подтвердить, что всё сделано по закону, а ваш заместитель обретёт…
— Здоровую головную боль. Я поняла вас, господин Олкест. Значит, вы полагаете, что они проводили только первую часть обряда.
— Уверен в этом. Это как… разделить Главу Рода надвое, но у бастарда главенство — непризнанное, — Его Светлость шелестит страницами. — Вот… Условия. Ха! Родовой перстень ему явно не вручали. Наследники… могу поручиться, там есть два подтверждения наследников из трех! Никто из посторонних древних родов не свидетельствовал обряд. А привязать фамильяра уже можно. Возможно, бастарды умирали так быстро еще и поэтому. А потом, когда наступала смерть — Главой Рода начинал считаться Порест Линешент, ведь обряд-то был незавершён! Вы понимаете, насколько они…
Кашляю, пока Морковка не лопнул от возмущения. Янист малость стряхивает с себя воинственный пыл. Бережно возносит на руках книжищу и вещает:
— Есть и хорошие новости. Поскольку это формальное включение в Род и формальное признание Главой — мы легко можем, так сказать… Расторгнуть эти узы. Достаточно отречения мальчика, оформленного в обрядовой форме. Правда придется как-то пройти в Ритуальный Зал…
Вода в Чаше расходится малыми кругами. Грызи о чём-то думает и не торопится отвечать, хотя Морковка теперь прямо сияет.
Меня всё еще не отпускает этот вопрос, насчёт Главы-на-полставки.
— А если бы бастард… ну, не знаю, заявил бы права? Формальный Глава ведь что-то да может поиметь из своего титула?
— Я как раз читал про такой случай. Но без родового перстня и хотя бы одного дополнительного свидетеля… Да и бастарды, скорее всего, даже не представляли, что за обряд над ними проводится. Он же на древнеаканторском. Сомневаюсь, что в пансионе им преподавали жреческий язык.
— Господин Олкест, а как с ним у вас? — доносится из Чаши.
— Ну-у-у, э-э-э, — Морковка начинает стремительно алеть. — В общем, подзабыл, но… на уровне. А что?
— Постарайтесь накопать детали всех обрядов. И прихватите нужные книжки с собой. И возвращайтесь до вечера.
— Что вы задумали? — недоумевает Морковка. — Вы всё-таки хотите расторгнуть родовой обряд?
Лицо у Грызи в Чаше — вдохновенное. На губах — упрямая улыбка.
— Наоборот. Хочу его завершить.
ФАМИЛЬНАЯ ДРАГОЦЕННОСТЬ. Ч. 5
ГРИЗ АРДЕЛЛ
— Он меня принцессой звал, — всхлипывает Соора.
Неизвестно, что ей сказал Джиорел Линешент. Но гувернантку не остановить. Пока они забирают мальчика из спальни, пока ведут его, осторожно придерживая под руки, по тёмным коридорам — Соора выплёскивает из себя историю своих отношений с Гарлоном.