Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 73)
А потом недалеко, в полусотне шагов, внезапно вспыхнуло солнце. Его сияние росло и ширилось, и Фелла закрыла глаза, чего не делала на Альтау — потому что такого не было на Альтау. Она невольно пригнулась, прижалась к Майре — на всякий случай, защитить собственным телом — и услышала, как восхищенно шепчет Нарекательница:
— О, я не зря отдала свои глаза ради этого!
Земля заходила ходуном, словно извернулась судорогой — и простой Хмурый Час налился смертельным, угрожающим холодом, в ушах и во всем теле отдался оглушительный треск — будто разошелся камень выпуская что-то, что было долгое время спрятано в нем…
Бестия уже давно закрыла глаза, но все равно видела, как они поднимаются в ущелье на востоке страны — ратник за ратником, во весь рост, проклёвываются из камня плотными тенями, потом обретают плоть, раскалывая булыжники как скорлупу. И все — будто на одно лицо: пустые глаза уничтожителей, безгубые рты, тусклые мечи и чешуя — на лицах, на телах — отличающая тусклым металлом.
Ощущение холода и подавленности стало еще страшнее, будто болотная жижа заползла внутрь. Даже солнце в небе, кажется, почувствовало это, потому что поблекло и перестало греть…
На небе, но не на земле. Здесь оно разгоралось невиданным жаром магии человеческой души, фигура в центре этого солнца была уже не видна, и оно прогоняло ощущение тоски, ободряло, дарило надежду — и одновременно пылало не просто так, а с какой-то целью, словно посылая во все стороны невидимые волны своей мощи, внутреннего света…
Откуда ни возьмись на фоне невообразимого солнца вдруг появилась фигура Оранжевого Магистра — кругленькая, нелепая как клякса. Он бросился навстречу сиянию, что-то кричал, нанося какие-то удары — но был отброшен, смят и больше не поднимался.
Это нельзя было остановить — как и то, что происходило на востоке Целестии.
Свет рос и ширился, а потом затопил все вокруг.
* * *
— Он на маятник похож, правда?
Нольдиус оценил сравнение. Фиолетовый Магистр расхаживал туда-сюда уже не первый час: тридцать один шаг, поворот — и ровно тридцать один шаг.
— Здоровый такой, фиолетовый маятник, — мстительно продолжила Мелита. — Покупайте часики с Аметистиатом! Нольдиус, сколько мы смотрим на этого старого…
Нольдиус меланхолично вздохнул, в очередной раз запечатывая ей рот магией. От ожидания Мелита начала малость дуреть. И нельзя сказать, чтобы громкое распевание «Песни о Витязе» хорошо действовало на ребят из Ниртинэ, которые их стерегли.
Четыре артемага застыли неподалеку, время от времени угрожающе разминая пальцы. Но ничего не предпринимали, не пытались их даже в клетку посадить. То ли ожидали попытки к бегству, то ли приказа никакого не поступало, а сами они были не очень-то инициативны…
А может, просто хотели их доконать ожиданием. Под прицелами враждебных взглядов, в окружении мощных артемагов, сидя в неудобной позе на земле, Нольдиус уже ко второму часу почувствовал… ну, дискомфорт. А тут еще Мелита решила продемонстрировать полное отсутствие благоразумия.
— Мгы-мгы! — она уничтожающе воззрилась на него, потом подняла нос в небо — Пф! — и принялась мычать себе под нос модный мотивчик. Без слов, но громко. Артемаги с Тернаком во главе захрустели костяшками пальцев, но с места не двинулись. Нольдиус временно махнул рукой на Мелиту — когда она пела со словами, выходило гораздо более издевательски.
Попались ли Кристо и остальные в одну из ловушек, выставленных у лондонских дверей? Как скоро Гробовщик заметит, что их с Мелитой звоннички так и застряли возле двери этого поста Кордона, что боевое звено не покинуло Целестию? Как предупредить Фрикса, чтобы он не высылал подмоги, потому что и она может угодить в точно такую же ловушку?
И это ожидание, которое было разлито в воздухе — становилось невыносимее с каждой секундой. Фиолетовый отмерял свои шаги, словно забыв о боевом звене Одонара. Ребята из Ниртинэ стерегли, но тоже чего-то ждали.
Чего-то не слишком хорошего — и от этого часы тянулись еще более мучительно.
Корчи земли заставили Мелиту и Нольдиуса вскочить на ноги и невольно прижаться друг к другу. Что-то жуткое ревело и ворочалось в отдалении, продирая холодом до костей, отнимая даже жизнерадостный румянец Мелиты. Аметистиат было застыл на секунду, потом провозгласил:
— Началось! О, началось! — и замер в патетической позе, вознеся руки кверху, где радуга сохраняла свои тусклые краски еще несколько секунд — а потом окончательно стала серой.
Земля тряслась и стонала, будто протестуя против того, что продирается из её глуби наверх.
— Это что-то, что страшнее… страшнее, — шептала Мелита. Нольдиус слышал ее и понимал, что сравнивает она с Холдоном. С Целестией вокруг них творилось что-то непоправимое, ломался хрупкий баланс жизни и смерти, и и где-то в сердце надсадно ныло: «Это страшнее… страшнее…»
А потом по дверям Кордона пронесся солнечный ураган.
Сфера Кордонщиков — следящий пост — треснула и раскололась под воздействием этой мощи, как мыльный пузырь, но сами кордонщики, а также маги Ниртинэ, Магистр и боевое звено остались невредимыми. Хлестнула тугая, но мягкая волна, и в голове у Мелиты прозвенел повелительный голос:
— Возвращайтесь в Одонар.
«Нас же не выпустят», — подумала Мелита, и у нее в мозгу возник ответ, сказанный голосом Витязя:
— Просто задай им вопрос, когда придет время, а потом уходите.
— Вопрос? Какой?
— Этот.
Голос Ястанира ушел, и солнечный вихрь прекратил свое действие. Тяжести в воздухе тоже не ощущалось, только радуга была совершенно серой, да еще обиженно вздрагивала под ногами земля. И было ощущение, что в Целестию явилось что-то, чего в ней быть никогда не могло.
— Вот и оно, — едва слышно прошептал Магистр и развернулся к Мелите и Нольдиусу, будто вспомнив о них. Сделал знак артемагам охраны отойти.
Заговорил вроде бы знакомым потусторонним голосом, но в глазах у него не было обычной таинственной дымки. В них смешалось равнодушие и злорадство.
— Сожалею, но нам придется задержать вас, поскольку вы пытались совершить запрещенное законом деяние.
— Какое? — устало осведомился Нольдиус. Смысла в вопросе не было, но принципов он придерживался свято.
— Вы незаконно пытались проникнуть за Кордон.
Мелита выждала три секунды и собралась с духом, как при прыжке в глубокий омут.
— Какой? — тихо, ласково и даже с какой-то жалостью к Магистру осведомилась она…
Аметистиат повернулся к дверям Кордона — да так и застыл.
Дверей попросту не было. Кордон, который раньше нельзя было рассмотреть из-за дверей, стал сплошным — перламутрово-блестящая поверхность, отливающая радугой и отражающая синь небес, сливающаяся с этими небесами на высоте метров пяти от земли…
То, на что величайшим магам страны требовалось около сотни лет, ради чего бросались кличи и выполнялись сложнейшие ритуалы — Витязь Альтау разрушил за полминуты.
Никто не мог больше покинуть Целестию.
И никто не мог в нее войти.
Это просто нельзя было осознать в единый миг. Фиолетовый Магистр замер с приоткрытым ртом, рядом с ним стояли Тернак и остальные ученики Берцедера, и рты у них были раскрыты не хуже магистерских.
У кордонщиков еще и вылезали глаза.
Глаза Нольдиуса тоже покинули орбиты и устремились было на лоб, но рядом случилась Мелита. Девушка настойчиво потянула отличника за рукав. Сильно потянула.
В сторону площадки дракси, на которую только что спустился какой-то совершенно пришибленный атмосферными явлениями дракон.
Драксист и его ящер были слегка не в себе, но на звяканье радужников отреагировали инстинктивно — резким взлетом вверх. Мелита приказала коротко:
— К Одонару, так быстро, как только можно, — и откинулась на свое сидение в кабинке. Вдаль уносилась лопнувшая наблюдательная сфера Кордона и длинная фигура в фиолетовой мантии. Магистр так и застыл, не подумал оглянуться.
Мелита молчала минут пять, покусывая губы, потом заговорила:
— Нольдиус, давай напрягай весь свой ум, а то у меня прямо сил никаких нет из-за всей этой чепухи.
Нольдиус странно посмотрел на нее при слове «чепуха», потом взмахом рук лишил драксиста возможности подслушивать и заговорил:
— Кажется, нам придется придумать, как попасть обратно в Одонар. Понимаешь… скорее всего мы последние, кто смог его свободно покинуть. Если Семицветник заодно с этими… как называл их Хет? Ниртинэ? В общем, они наверняка взяли артефакторий под надзор, который может иметь… двойственные функции.
— Не впускать и не выпускать?
Нольдиус расстроено кивнул.
— Таким образом, нам необходимо добраться до ворот или любой другой границы Одонара, по которой проходит защита директора. Внутрь они войти не смогут.
— Это ты сейчас разумно сказал, — отозвалась Мелита, бездумно перебирая свои кучерявые волосы. — А как нам это сделать? Их там точно будет не двое и не трое.
— Согласен, лобовой вариант в таком случае годится менее всего. Мы можем создать иллюзию того, что находимся под действием артефактов контроля сознания и посланы в артефакторий с каким-либо заданием…
— Ха. А если они нас прощупают на наличие этих самых артефактов? Ведь даже если я смогу что-то такое создать… Дара мне говорила, что у этих ребят свой почерк. Сразу можно определить, что создавали они, а что нет. Такое я подделать не в состоянии, так что нас раскусят.