Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 49)
— Той мифической дряни, о которой ты говорила, что…
Вот именно. Она говорила, что видела этот мифический цветок в этом мире. В коллекции у Ягамото. Раз так — Кристо придется ее на плечи взваливать и тащить в Целестию силой, чтобы удержать от поисков.
А Ягамото — поблизости, Макс это предполагал. Если таскает с собой свою свиту из боевых девах — может и артефакты таскать. Он же на них был совсем помешанный.
Так что Дара собирается направиться прямиком к нему.
От обилия плохих новостей у Кристо просто голова закружилась.
— Ты прав, — огорошила его Дара. Она не собиралась плакать, стояла прямо, а смотрела как Фелла Бестия. — Экстера нужно предупредить, пока не случилось чего-нибудь еще. Но я не смогу вот так просто вернуться к Лорелее и сказать, что Макс… что он действительно никогда не придет. Или еще хуже — привести его в Целестию таким. Я не права. Но я всё равно попытаюсь найти этот цветок.
Все сказала. Точно и без особых эмоций, как у нее было в заводе. Дара еще пару раз вдохнула-выдохнула, чтобы почувствовать себя легче, потом нашла на столе какую-то квитанцию, подцепила ручку и принялась составлять послание. Максу, догадался Кристо. Чтобы его не занимал вопрос, куда они подевались.
Русые волосы упали на стол. Дара хмурила лоб, прикусывала губу — словом, подбирала выражения — а Кристо смотрел и удивлялся. В который раз. Ведь она же идет на сущее безумие, можно сказать — на самоубийство, а все ради чего, то есть, ради кого…
— Все-таки они хотели от него отделаться, — тихонько сказал он себе под нос.
Дара на секунду отвлеклась от куска бумажки и кивнула.
— Да, еще как. Подумаешь об этом по пути и расскажешь Экстеру, ладно?
— Он ведь ее не разбудит.
— Кто кого?
— Макс. Такой, как сейчас. Если Лори увидит, какой он — она ведь сразу в камень от горя перекинется…
— Шел бы ты… в Целестию, — сказала артемагиня раздраженно. — Видишь — пишу. Что ты вообще взялся за рассуждения?
— Так ведь чтобы пойти на такую дурость, одного Ковальски мало! А так подбадриваю себя: на весах судьбы Целестии! Так как-то легче.
Дара поставила точку с такой силой, что ручка осталась торчать в столешнице. Потом медленно-медленно повернула к нему лицо.
— Экстера нужно предупредить, — повторила она.
— Экстеру три тысячи лет, догадается сам, если уже не догадался, — огрызнулся Кристо. — Он же не просто так нас послал возвращать Макса? Всем-то от него что-то надо… вот и давай возвращать, пока он еще злиться не разучился.
Одно слово — дура. Хотя в лицо он ей бы это не сказал. Они ведь уже больше года напарники, а она все рвется делать сама. И что она сделает без прикрытия, только своей артемагией — против Ягамото? И чего смотрит теперь, спрашивается?
Дара и впрямь смотрела на него странно. Зеленые искры не прыгали в глазах, сами глаза были строгими и заглядывали внутрь, в самую суть. Артемагиня как будто старалась увидеть: сам ли это Кристо перед ней? Или кто-то принял его облик?
— Идем, — наконец тихо выговорила она. Помедлила немного, потом вынула из сумки артефакт, который дал ей Экстер: подвеску в виде крыльев стрекозы с вкраплениями из камней. Опустила на стол — без малейшего сожаления.
— Он ведь переносит только одного. Значит, нам ни к чему.
Кристо согласился. Наконец-то он увидел записку, которая по-целестийски была нацарапана Дарой поверх квитанции.
Как раз когда Кристо дочитывал, Дара мимоходом пару раз коснулась пальцем кольца на столе — и оно рассыпалось на мелкие осколки. Легко уничтожается, но это только потому, что уже выполнило свое предназначение.
— Хорошо бы, он таки надел крылышки и подумал о Целестии, — ухмыльнулся Кристо, дописывая свое имя сразу после имени Дары. — Ну, или чтоб хотя бы не загнал портал на чёрном рынке. Ну что, идем?
Дара все-таки немного помедлила. Потопталась между столом и диваном так, будто хотела подойти к Максу, что-то сказать ему, а может, даже поцеловать на прощанье, но взглянула на Кристо, тряхнула головой и передумала. Только достала из нагрудного кармана бесполезную прядь красно-золотых волос и положила на стол рядом с артефактом Экстера.
— Пробуждать его? — Кристо кивнул на диван, а вместе с диваном — и на Ковальски. — Я усыплял ненадолго, скоро всё равно поднимется.
— Пусть спит, — голос у Дары был приглушенный, а глаза — сухие и лихорадочно блестящие. — Это неважно. Время дорого.
Она вышла первой, и Кристо не смог удержаться, чтобы не подколоть:
— Да, и к тому же «наверное, еще увидимся…»
— Самое слабое место в моей записке, — призналась Дара, закрывая и зачаровывая дверь.
— А мне-то показалось, так красноречиво.
— Грешит излишним оптимизмом, это так Гробовщик выражается.
Пока они шагали по тропическому лесу, Кристо молчал и подбирал слова, щурясь то на брызжущее лучами солнце, то на ярких птиц, перелетавших с дерева на дерево…
— А это ничего, — выдал он когда дом Макса стало не различить из-за стволов. — Насчет оптимизма мы с тобой по жизни жуткие грешники.
Глава 11. Чертоги памяти
Дневная радуга уходила вяло, не хотела уступать место ночной сестрице, и даже солнце обленилось и не желало прятаться. Последними лучами оно потянулось к темным кронам деревьев, словно надеясь зацепиться за них…
— Какой, к Холдону, столб?!
Титанической силы вопль взорвал окрестности, солнце торопливо отдернуло закатные лучи и свалилось за горизонт в панике. Более флегматичная луна осталась на небе в одиночестве и равнодушно взирала на картину внизу.
На полянке дымил и потрескивал костерок. Экстер Мечтатель, он же Ястанир глядел на пламя и явно в очередной раз совершал невозможное: сочинял в нескольких метрах от разъяренной Феллы Бестии.
Бестия орала. Она тактично отошла на сколько-то шагов, но расстояния оказалось недостаточно, чтобы загасить мощь ее голоса.
Впрочем, новости из Одонара еще не до того могли довести.
— На кой черт ему малахитовый столб?! Что значит — «Это же Пресначок»? Я в курсе о его мании, Фрикс, у тебя на столе лежит стопка моих инструкций, и одна из них — временно не высылать Лотара на рейды! Или ты хочешь сказать, у тебя не было никого другого? — она сдержанно выдохнула, отворачиваясь от слюдянки, которую сжимала мертвой хваткой. — Фрикс, сын Афаманта, если это еще не все новости — дай мне только верну… что… свиньи? С номерами? Кто додумался нарисовать на свиньях номера?
Она еще немного послушала доклад артефактолога, потом, видимо, успокоилась и бросила в слюдянку:
— Мне всё ясно. Впредь выходи на связь только в чрезвычайных ситуациях. Что? Не задавай глупых вопросов. Что с нами-то может случиться?
Она решительно сунула слюдянку в карман и посмотрела в лес, до которого было метров пятьдесят. Лес светился множеством разноцветных и разноразмерных огоньков, которые к тому же ни секунды не оставались спокойными. Алые, синие, крупные зеленые, золотистые — они переползали с места на место по темным зарослям плавно и бесшумно.
Похоже было на праздничную иллюминацию, хотя вообще-то это была жаждущая крови нежить.
— Это было… весьма оптимистично, Фелла, — заметил Мечтатель, кутаясь в плащ. Одежду им удалось вернуть без всяких проблем: Зух Коготь отдал всё еще до того, как Бестия подвесила его кверху ногами. Правда, парик Витязя так и остался в чьей-то частной коллекции, и Экстер по-прежнему щеголял седыми кудрями.
— Все лучше, чем там, — свирепо отозвалась Бестия, доставая ветчину из дорожной сумки. — Экспериментаторы нашли время для испытаний артефакта, создающего полную тьму в любом помещении. В темноте кто-то умудрился запустить в коридоры свиней под номерами. Номера один, два и четыре пойманы, третьей пока удалось избежать этой участи.
Экстер отвлекся от огня и хотел что-то сказать, но Бестия махнула рукой.
— Нет, это не та шуточка из внешнего мира с пропуском номеров. Третья свинья есть, но она летает. К несчастью, быстро. Похоже, очередное опытное животное экспериментаторов — эти их работы с полетниками…
Ветчину она ела прямо с ножа, не обращая внимания на то, что лезвие мелькает у нее прямо под носом. Мечтатель смотрел на нее удивленно.
— Хочешь?
— О? Нет, спасибо, я не голоден, я просто… может быть, тебе лучше вернуться в Одонар?
— Чего ради? — пожала плечами Фелла. — Он защищен от вторжения тобой, а если Магистры сунутся — там сейчас такое, что дальше порога они не пройдут. Здесь я нужнее, так?
Она кивнула в сторону леса, в котором кипела нежить. Сотни голодных глаз устремлялись на стремительно темнеющее небо, потом на костерок, и алые глаза вспыхивали с воодушевлением: вулкашки не боятся огня. Пугалки, выставленные Бестией, работали безупречно, но в этом самом месте даже артефакты не спасали.
Дохлая Долина — лаконично и просто, а главное — очень понятно каждому, кто захочет туда сунуться. Уникальный, можно сказать, невероятный заповедник нежити, на час драконьего лета от которого не было не то что человеческого жилья, а даже рудников. Дальше уже осмеливались строить свои замки кровопийцы, были поселения татей-нощников и пещерные лабиринты арахнеков. Сюда — никто не совался. Дохлая Долина — дохлое дело. Единственное место, где обитали все виды целестийской нежити, место их расселения, к которому не особенно желали подлетать даже боевые драконы Семицветника. Драксист, который довез Феллу и Мечтателя до места, согласился на эту авантюру только после получасовых внушений Когтя и Бестии. И то за сумму, почти равную стоимости дракона.