Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 107)

— На длинных они, конечно, медленнее летают, но смысл…

— Цыц! При таких скоростях напрашивается один вывод: при воздушном таране у них остаётся маловато шансов.

— Твою ж смуррилку! — испуганно высказался какой-то ветеран штаба и зажал себе рот. Идея таранить летучих тварей никому не казалась привлекательной: сразу трое перевернули на себя обеденные миски, еще двое подавились — словом, Ведомство Воздуха выглядело… поражённым.

— Я думал, — хмуро отозвался Намо. — Думал… это последний план: заставить их разогнаться до предела, а потом развернуться им навстречу. Двое наших так уже поступили. Получилось.

Похоронная тишина подтвердила, что тараны выдались урожайными на трупы.

— Я не имел в виду вас, — отозвался Ковальски. — Но у вас же есть связи с этой вашей… воздушной почтой… словом, со всем, завязанным на птиц?

— Смуррилку твою-у… — выдохнул ветеран еще раз, но уже восхищенно. Кристо чуть ли не в первые в жизни подумал, что хочет такие мозги, как у Ковальски. Эти наездники летают всю жизнь, сотни лет, каждый год в Целестии несколько драконов падает из-за столкновения со стаями птиц, но вспомнил об этом иномирец!

Спрашивается, откуда, или во внешнем мире такие же проблемы?

— Можно сделать проще, — подала голос Дара. — Если найти материал — я смогу соорудить что-то вроде манка… если ещё и ваши артемаги помогут… всё крылатое в Целестии полетит сюда просто как ненормальное!

Впору было позавидовать еще и способностям артемагини и почувствовать себя вконец ущербным. Вот только тон Дары был уж слишком неуверенным, что поразительно, потому что речь шла об артефакте.

— В чем подвох? — разом поинтересовались Кристо, Макс и заляпанный соусом штаб.

— Ну… строго говоря, эти, в небе… они ж тоже с крыльями, да? Так что они тоже полетят сюда как ненормальные…

Кто-то из штаба вывернул на себя миску с мясом во второй раз. Кто-то наконец открыл рот не для ругательств.

— Может, так и лучше. Чтобы уж сразу со всеми. Все равно пришлось бы их сюда стягивать…

Кто-то тоже включил думалку и засомневался.

— Птицы птицами, но на спинах у этих, летучих, тоже артемаги. Ну, сначала не поймут, а потом на раз-два соорудят что-нибудь, чтобы птиц отпугивать!

— Знаю, — раздраженно отозвался Макс. — Думал уже. Нужно еще что-то, что вывело бы из строя органы чувств этих тварей…

— Э-э…

— И органы чувств тех крылатых уродцев, на которых они летают.

Наконец-то случилась пауза. Особо голодные штабисты ей воспользовались и начали торопливо впихивать в себя еду. Судорожно дышала в углу какая-то контрабандистка, припоминая битву за Прыгунки.

— Большого Фуфуню…

— …так, чтобы не убить нас, — отрезал Ковальски. — Я думал скорее о глазах или ушах. Пара сотен прожекторов тут была бы кстати, только сейчас не ночь, я не Жуков, а мы не Берлин штурмуем…

— В воздухе драконы и подобные им больше ориентируются по звуковым сигналам, — заметил Намо, пропустив мимо ушей незнакомую информацию. — Вроде как нетопыри. Зрение-то у наших ящерок ни к нечту.

— Тогда удар по слуху более актуален. Чем?

— Нужно что-то жуткое, — высказался ветеран.

— Отвратное, — подтвердила ас-драконолет.

— Чтобы кишки завернуло и тварям, и седокам…

— Хуже «песни аспида», — проговорила Дара, все измерявшая в артефактах.

— Э-э, панк-рок? — предложил Кристо, показывая свой плеер и выдергивая из него наушники.

Визг тяжелых гитар всколыхнул пещеру, заставил затанцевать лежащие на полу кости, а пара мисок стабильно оказалась опрокинутыми на своих хозяев. Опять.

— Определились, — подытожил Макс. — У контрабандистов найдутся несколько магнитофонов или что-то вроде того?

Контрабандистка из угла пискнула что-то согласное.

— Дара, насчет усилителей…

— Сделаю. Только с местными артемагами соберемся, а так… Небеса будут трястись.

— Кристо, озаботься подобрать свою любимую композицию.

— Как же, помню, ты меня за нее чуть не ухлопал полгода назад…

Намо Кондор смотрел на этот консилиум с безмолвным благоговением. Судя по его лицу, он понял, почему Семицветник так хотел избавиться от этих троих.

— Так ведь наши драконы заодно с этими сволочами с небес повалятся? — вдруг высказался ветеран. — А сами-то мы как будем драться или прорываться — ведь вам же троим нужно к Одонару, и ждать конца боя вы не будете?

Ковальски, который набрасывал на листе бумаги какую-то схему, зыркнул на ветерана так, что тот почувствовал себя незрелым юнцом, которого будут сейчас пороть при всем строе.

— Если за все ваши века, — металлический голос нарезал нервы мелкими кубиками, — вы не научились, нечт побери, уши затыкать — это не моя забота! Подберите с формы жратву и найдите себе дело по уму. Это касается всех, у нас одна фаза на сборы!

По штабной пещере будто вихрь пошел. Кажется, даже кости построились по стойке «смирно». Кажется, даже последнюю летучую мышь, висевшую под сводом, стукнуло мыслью: «Ох, с таким командиром они еще наплачутся…»

Миски были брошены, похлебка — втоптана в пол десятком бегущих ног: как выразился один из разведчиков, которые тащили сюда Кристо, «началась пляска». Полный час Кристо любовался на неимоверную беготню, мелькание драконьих хвостов, перекошенные шоком спешки лица и прочие прелести, которые после Одонара его не пугали нисколько.

Макса, кажется, кто-то размножил колдовским способом. Он сидел с Дарой и Намо над картами, уточняя, где выставить усилители и откуда вести атаку звуком, но уже через пять минут его силуэт мелькал около контрабандистов, еще через минуту он наорал на Кристо за то, что тот все еще не предоставил запись песни. И все бы нормально, если бы это не было чуть ли не на другом конце Драконьих Нор.

Дара вместе с еще четырьмя артемагами творила будущие усилители и манки для птиц, Кристо помогал придавать основе под артефакты нужную форму, а Макс время от времени бурей проносился туда-сюда, в основном в сопровождении штабных или Кондора, и каждый раз не жалел выражений. Пожалуй, самым мягким словосочетанием, которым он наделил свой штаб в запарке, было «криворукие дебилы». Кордонщики и драксисты трусили за ним с глазами по суповой тарелке.

— Сдается мне, они уже жалеют, что поставили его над собой, — весело напророчила Дара. — Ну-ка руки убери… оп!

Манок взмыл в воздух — деревянная птичка со стеклянным глазом и крыльями из чешуек драконов.

— Что-то ты сильно радуешься, — проворчал Кристо, берясь за сооружение усилителя. Эти штуки должны были выглядеть как среднего размера деревянные кульки, на дне которых требовалось закрепить разного спектра камни. Камни пришлось собирать со всех, кто обосновался в Норах. К счастью, в Целестии у любого мага Кордона мог висеть на шее изумруд.

— Почему нет. Он прежний — в первый раз за последнее время. Какой из этого вывод?

— Этим жухлякам в воздухе каюк?

— И всему, что станет между нами и Одонаром.

Ковальски думал так же. Во всяком случае, за минуту до того, как Дара активировала манок, он произнес напутственную речь перед подчиненными истинно в своем духе.

— Если кто-то не понял расклад — можете выйти из рядов, чтобы я вас пристрелил к холдоновой матери!

Из рядов не вышел никто, но это, скорее всему, потому что расклад был доведен до внимания Воздушного Кордона не единожды.

Глава 24. Холода приходят с февралём

Мечтатель заговорил. Само по себе явление удивительным не было, но он ведь молчал с ночи, когда доставили известия о том, что Лютые Рати в компании нежити и артемагов Ниртинэ движутся в сторону Одонара. Известие передал через Хета Жиль Колокол, а потом еще прибавил насчет воздушной блокады. Экстер тогда чуть кивнул возбужденному новостями Хету, повернулся к окну — и словно окаменел, уйдя в свой мир.

Фелла не пыталась вернуть его. Она будто сама провалилась в какую-то параллельную реальность. Последние часы металась среди защитников Одонара, проверяла посты, отдавала приказы, кого куда расставить, а предательский кинжал сидел в ее ножнах и даже на расстоянии издевательски покалывал острым кончиком в сердце.

Парламентеры со стороны противника прибыли час назад, и говорила с ними тоже она. Берцедер со своими артемагами не сказал ничего нового: предложил сдать артефакторий, Ключника и вообще всё остальное, посулил великие знания и власть над вещами, получил ответное предложение убираться, пока башку не снесли, после чего заговорил по делу и сообщил, что бой состоится в соответствии с кодексами сражений Целестии. Это значило — как на Альтау. Сперва — Малая Кровь, когда сходятся по одному воина с двух сторон. А после, на четвертой фазе радуги — Великая Кровь, то есть, собственно, Сеча.

— Бывший Светлоликий решил играть по кодексам своих собратьев? — спросила Бестия устало. — В войне с ними он, кажется, не придерживался правил. Когда уничтожал селения.

Берцедер издевательски развёл руками.

— Как знать, может, вы передумаете после Малой Крови. Но мы будем… хм, придерживаться ритуалов.

Это значит — восемь воинов с одной стороны, восемь — с другой. Победивший в одной схватке может принять и следующий бой. Вмешиваться в поединок запрещено — здесь приносятся древние клятвы…

Традиция Малой и Великой Крови в войнах была древнее Альтау. Бестия и сама не знала, кто установил её. Знала только, что ритуал древен настолько, что Холдон не решился его нарушить.