Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 100)

Заместитель главы Кордона, которого Майра за дело нарекла Всполохом, треснул ребром по ладони.

— Драконы, — повторил он. — Сколько раз говорил — не тяните, что там с ними? А с наездниками? И с…

— Много будешь знать — помрешь, — наставительно заметил Зух.

— Не своей смертью, — радостно присовокупил Эрринейм (эти двое замечательно спелись). — Я же и говорю, только вы меня все время перебиваете. Командный состав уничтожен целиком. Особая казарма — ее разнесли мгновенно, там только тела валяются. Но многие из Алого Ведомства ушли уйти — спасибо связям с контрабандистами… ну, и с нощниками, конечно. Эти, которые туда заявились… эти были не Ратники. Ниртинэ, наёмники… собратья вот, — он едко и клыкасто ухмыльнулся. — Словом, не ожидали они, ни что на них тьму напустят, ни что вояки начнут эвакуацию — кто по туннелям, кто по намеченным путям отхода. Некоторые, правда, при взрывах погибли, а кто-то попытался в бой лезть — этих добили Ратники, когда прибыли…

— Половина Алого Ведомства вообще была не на местах, а направлялась на Эйнелиу — Витязя спасать, — хмыкнул Ретас Пунцовый. — Я-то знаю, какие там настроения были — спасибо, еще портрет этого иномирца на стенку не вешали. «Давайте что-нибудь делать, никто кроме нас!» Пока связь артефакторная совсем не накрылась — мы держали с ними связь. Кто успел — присоединился к нам, некоторые еще и преследователей положили ударами боевой магии. Кто-то идёт сюда. Многие в Шанжан направились — защищать. Ну, и селения тоже. С некоторыми связаться не удалось, но птиц шлют — эти дойти до нас не успеют, будут прикрывать селения, скорее всего. Потери в основном — работники Семицветника, этих вчистую смело. Думаю, до тысячи всего потеряли, остальные вырвались. Драконы…

— Драконы отступили, — опять заговорил Эрринейм. — Мы говорили с ребятами из Алого Ведомства, которые видели краем глаза, но успели смотаться. Лютые Ратники прибыли, ударили, с одного удара свалили десяток драконов… остальные наездники не приняли бой, подняли зверей на крыло и рванули было в сторону Одонара. А дальше вы знаете. Не долетели они, потому что в воздухе появились эти гады.

Он поднял палец, который уткнулся в потолок, а на самом деле обозначал воздушную блокаду, которая установилась в Целестии вскоре после неудавшейся казни Ястанира.

— Да знаем мы, знаем! — вспылил Всполох. — И знаем, что стычку с этими… тварями они проиграли и отступили на восток. Потеряли в воздухе ещё драконов двадцать, не меньше. Но всё таки — драконы Воздушного Ведомства единственное, что может…

Фрикс и Убнак молча закатили глаза. Спор шел уже на четвертый круг, причем повторялось почти одно и то же.

— На востоке не так много мест, где может скрыться больше полусотни драконов, — заметил Фрикс. — А если и гражданские с ними, дракси ведь тоже куда-то делись? Что у нас тут? Драконовы Норы — место гиблое, но есть ведь шанс… Оловянная Падь — ну, это слишком близко от нас, мы бы знали… выслать разведчиков?

— Вышлите смертников! — истерично заявил вампир. — Шагу никуда не ступлю. Кругом нежить…

Неловкое молчание показало, что лучше бы он помянул какую-нибудь другую опасность. На вампира оглянулись все в зале, особенно его же сородичи, которые неподалеку решали с горсткой магнатов вопросы насчёт «а как бы нам добыть на пропитание крови».

— Угу, — буркнул Зух. — Вот уж точно, повсюду…нет смысла высылать разведчиков, они далеко не уйдут. А уйдут — не успеют найти драконов. Связь нужно налаживать артефактами.

Опять молчание. Эрринейм все еще корчился под тяжелыми взглядами собратьев. Нощники вполголоса пытались уговорить каких-то ополченцев поменяться с ними позициями — неизвестно, что их не устраивало, кажется, почему-то соседство контрабандистов.

Связи с помощью артефактов не было. Жиль общался со своими шепталами благодаря природным способностям тех к ментальному восприятию, основанным на родственной крови — способности держались в строгом секрете и воспитывались годами. А артемагия была блокирована почти все время, артефакты связи словно с ума сходили сразу же, как их создали, и в этом виделось влияние Лютых Ратей, которые уже двигались к Одонару…

Фрикс вздохнул, потирая лоб. Они бились над проблемой с драконами уже почти час, ряды их компании поредели, а снимать блокаду надо было — кровь из носу, те твари в воздухе пока что не показывались, но изредка мелькали в небе и с издевкой роняли время от времени к палаткам защитников Одонара куски драконьих туш, отмеченные шашечками. Артефактолог надеялся, что сыновья Дракона сожрали по крайней мере не все дракси.

— Ладно. Набираем птиц, сколько их ни есть здесь, и направляем на восток. Задание… ну, чтобы они поняли. Что-то вроде «передать первому попавшемуся наезднику драконов». Информации секретной сообщать не будем, известим только о времени начала боя. Надеюсь, что этим гадам в небе будет не до погонь за попугаями и стрижами.

Фрикса выслушали не очень чтобы доброжелательно. Во-первых, он был гораздо младше большинства присутствующих. Во-вторых, почтовых птиц было всего несколько десятков, и они были единственной возможностью связи, а тратить их так бездарно…

Артефактолог уже предвкушал, как его заровняют критикой в холодный пол здешнего зала, но тут дверь распахнулась, и в Совещательный Зал влетел Хет.

Но не так, как обычно, а с помпой и вытаращенными глазами, что обозначало: на этот раз дело действительно из ряда вон.

— У нас тут того… Синий Магистр на пороге! — выдохнул он панически. — Смог войти. И спрашивает директора.

Совещание после такого фурора закончилось само собой.

** *

— Нольдиус, если ты еще раз вздохнешь, я… не знаю, петь начну! Прям тут. Громко.

Нольдиус хотел было еще раз вздохнуть, но Мелита выглядела такой решительной, что он передумал.

Отличник очень-очень надеялся, что Кристо вернется. Потому что энтузиазм главной красавицы Одонара иногда можно было выносить с трудом.

Вот сейчас этот энтузиазм привел к тому, что они торчали чуть ли не в самом опасном месте в Одонаре — после Комнат и Хламовища, понятное дело.

Кабинет Витязя Альтау выглядел совсем неопасно, но не надо было забывать, что каждую секунду в него мог войти сам Витязь — что было бы неловко, или Бестия — что было бы фатально.

Казалось, что цветки люпина в вечной вазочке на столе взирают на них почти как Мечтатель — с печальной укоризной.

— Скриптор? — прошептала Мелита. — Я тут долго не простою, еще немного — и правда начну петь… только от нервов.

Теорик, из-за которого визит в кабинет Мечтателя и случился, глянул на Мелиту, сочувственно покивал — и с хозяйственным видом нырнул в гору бумаг на директорском столе.

Скриптор вообще всё время, что до неслучившейся казни Витязя, что после, имел такой вид, будто хотел что-то рассказать или показать, но не решался из-за важности событий. Сегодня его терпение иссякло, и он перехватил Мелиту в коридоре, радостно сообщив ей посредством букв в воздухе: «Мне нужно покопаться в бумагах директора».

Нольдиус, который случился рядом, прямо закоченел от ужаса, а Мелита обрадовалась.

— Это что-то новенькое. А что ты хочешь в них найти?

«Его стихи».

И сунул ей какой-то клочок в руку. Клочок Мелита прочитала, нахмурилась, потом задумчиво взглянула на Скриптора и предложила:

— Идем сейчас, пока Экстер в трансе?

Повздыхаешь тут от такой жизни, подумалось Нольдиусу при виде того, как малявка-теорик самозабвенно копается в витязевских документах. Еще и жалуется: «У него жуткий беспорядок на столе».

— Мелита! — взмолился Нольдиус шепотом. — Почему мы рискуем жизнью из-за чужого пристрастия к поэзии?

Мелита тряхнула головой, будто опомнившись. Протянула Нольдиусу тот самый клочок.

— «Нынче для холода сделан преградой белый нарцисс, окольцованный терном…» — прочитал Нольдиус. — Стихотворение?

Бумажка была здорово запачкана чем-то, так что строчки выступали неровно и были видны не все, выскакивали как-то по-отдельности: «музыка капель в пронзенных ладонях…», «это шипы — вам они незнакомы?»

Нольдиус опустил бумажку и посмотрел на Скриптора с непониманием. Тот, не отвлекаясь от рытья в бумагах директора, вывел над головой: «Эти стихи Экстер читал на Витязев день перед Оранжевым Магистром и его свитой. Мне просто они понравились, так что я их записал, только бумажку долго не мог найти. Оказывается, я в нее слойку с грибами завернул. Я об этой бумажке вообще только недавно вспомнил, когда к снабженцам бегал и наткнулся там на щит Февраля».

— Что?

— Щит, с которым Макс вышел на Правый Бой, — шепотом подсказала Мелита. — На нем был нарцисс — мы с Дарой как герб изображали. А теперь ты можешь представить себе, что такое «окольцованный терном»?

Нольдиус поперхнулся и опустил глаза на строки. И раньше были слухи, что в моменты своих поэтических экстазов Экстер может пророчествовать, но никому не приходило в голову это проверять.

— А Кристо мне рассказывал, что когда Лори начала каменеть, — продолжила Мелита, — Бестия прошептала что-то вроде «я прозрачный хрусталь…» — в общем, что-то стихотворное. Как думаешь, от кого она нахваталась?

Нольдиус поперхнулся вторично, когда сообразил, что теперь ищет Скриптор в бумагах директора.

— Экстер может об этом просто не знать, — продолжила Мелита шепотом. — Он редко запоминает эти свои стихи. Или он мог что-то записать и забыть…