Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 92)
В отдалении заревело двое детей, и эти звуки казались странно ирреальными, чересчур жизненными и яркими по сравнению с побелевшим лицом библиотекаря. У Теодора подломились колени, но рука Синона в его груди не сместилась ни капли, а глазки светлого странника светились все той же высшей добротой.
Только слова он теперь цедил сквозь зубы, глядя Джипсу в глаза:
— Источник силы этого мира… взгляни на себя! Кому ты можешь принести спасение, ты? Источник столь полной слабости…
Ужас на лице Виолы появился только сейчас, когда она расслышала слова, которые десятки раз повторила Тео во время занятий.
— Трус и ничтожество, не умеющий сражаться, ты полагаешь, что фокусами наподобие этой поляны сможешь перевернуть равновесие в мире, ушедшем в равнодушие? Ты думаешь, что ты…
— Вы не могли бы убрать руку из моей груди? — вежливо, хоть и задыхающимся голосом прервал его тут Джипс. — Мне затруднительно думать обо всем этом, пока я чувствую ее… у вас очень холодные пальцы.
Синон выдернул руку так, будто сунул ее в огонь. Стало ясно, что болтал он как раз потому что понимал: что-то идет не так.
— Так значит, нам не по пути. Тебе не быть моим спутником — ну что же, я могу ограничиться тем, что просто убью тебя. А ты не сможешь защититься. Ибо если твой дар проистекает из глупого сострадания, а я собираюсь тебя убить — кому ты можешь сострадать? Не себе ли?
Но в глазах у него уже жил страх, да и на лице не было благостности. Постепенно начинало проясняться, почему Синон так легко вызвал на поединок Веслава и так избегал пересекаться с Тео. Может быть, боялся вот этого. Вот такого молчания, которое било страшнее, чем самый точный ответ: оно и было ответом. Отведенных в сторону глаз — они пугали больше, чем самый яростный взгляд.
— Что?! — голос Синона перешел в хрип. — И давно…
— Как только я понял, чего вы хотите, — тихо признался Теодор. — Когда я понял, во что вы верите… вы ведь просто не понимали. Что-то случилось с вами… что-то повлияло на вас. Потому что вы не понимали, вы не понимаете даже и сейчас. Вы не осознаете, что сделали, но вы начинаете это осознавать, и вам теперь больнее, чем мне, когда я услышал тот город… Вы никого больше не сможете убить, потому что тогда станет еще больнее, и вы знаете это. Я…
— Молчи! — у Синона были такие глаза, словно это Теодор засунул руку ему в грудь и собирается оттуда что-то вырвать. — Значит, вот каков ты — сострадаешь убийцам. Хорошо, ты прав. Я не могу отнять жизнь ни у тебя, ни у кого другого. Но в благодарность за то, что ты сейчас сказал, я оставлю тебе подарок.
Он опять подошел вплотную к Тео, который на этот раз сделал пару шагов назад.
— Бесценный подарок.
Его выражение лица не понравилось мне еще больше, чем перед тем, как он собирался убить.
Синон опять положил архивариусу руку на плечо, а вторую протянул вперед и начал что-то чертить в воздухе. Какие-то символы, непонятные, на другом языке.
Но знакомые. Неприятно знакомые. И по мере того, как эти символы вспыхивали в воздухе и сливались в одно единоебуквенное полотно, Синон выцветал все больше и больше, как будто из него уходили последние силы, но зато улыбка у него становилась все более радостной.
— Ты прозреешь, — шептал он с видом пророка, который предсказывает что-то очень приятное. — Ты увидишь… теперь ты все увидишь…
Тео не улыбался и бледнел с ним за компанию, похоже, зловредный дух подпитывался силами еще и от него. В обморок почему-то не падал, хотя как раз теперь это было бы как нельзя более кстати.
Зато Веслав был на грани обморока. Повелитель Тени выглядел так, будто силы тянули и из него, будто это из его вен выпивали последние капли крови, и его придушенный шепот тоже был знакомым:
— Только не она… не она… не она…
Точно так же алхимик когда-то повторял в полубессознательном состоянии: «Закройте ее… закройте…»
— Только не она, — прошептал и Йехар, который тоже что-то понял.
Я хотела сказать то же самое, но попросту онемела.
Из воздуха медленно начала возникать многотонная гранитная плита, исчерченная древними символами.
Она.
Трава почему-то перестала шелестеть. Холодное, гробовое молчание установилось на поляне щелчком, и мне показалось так странно: звуки замолкли, а краски и запахи как будто стали резче в этот момент. Под нашими ногами благоухали только что проросшие травы, удивленно сияли свежими лепестками цветы… и Книга Миров — монолитная, давящая, посреди этой поляны вырисовывалась таким чудовищным диссонансом, что мы забыли дышать.
Синон, который почти совершенно поблек, не переставая улыбаться, бережно подтолкнул Тео к Книге, протянул его руку так, чтобы пальцы источника мира касались холодного гранита.
— Не смотри на нее!!! — это взорвалась криком Виола, и вслух, и в мыслях, но сделала она это с крошечным, нелепым опозданием: рука Теодора безвольно качнулась вперед и легла на гранитную страницу. Одна, потом другая.
И на лице Книжника вспыхнули отсветы древних символов.
— Скотина, — процедила триаморфиня, конечно, не по отношению к Тео. Она сделала шаг вперед с явным намерением оторвать своего ученика от Книги, но ее удержал Веслав.
— Это его убьет, — сказал он просто. Ничего больше пояснять не стал, но прозвучало донельзя веско: у триаморфини опустились руки. Но я не смолчала:
— А то, что он сейчас увидит — нет?!
Вот опять то же самое: как только я к нему обращаюсь, он старательно отворачивается или хоть глаза отводит.
— Мы не знаем, что он там видит.
— А что, там может быть что-то приятное? — не к месту влез Эдмус. — Так от приятного улыбаются!
В лицо дунул холодный ветер и растрепал волосы. Там, у Книги, Тео только что задохнулся, как от резкого удара под дых… и еще одного… и еще… Потом из глаз по щекам библиотекаря медленно поползли багровые дорожки — это всего лишь выходил «Верный глаз», эликсир не вынес такого выброса магии — но смотрелось чудовищно.
А потом начало темнеть, и мы все обернулись сперва к Веславу — он качнул головой — потом уставились в небо.
Как раз вовремя, чтобы увидеть первую вспышку молнии. Небо было обложено тяжелыми свинцовыми тучами, которые не собирались воедино, а формировались прямо из ниоткуда, хотя, если присмотреться, можно было различить в небе, на земле, везде, ту самую золотистую дымку…
— Он увидит свой мир таким, каков он есть, — сообщил нам довольный голос призрака. Синон с откровенным удовлетворением созерцал дело рук своих. — Каждую каплю ненависти и равнодушия, жажду крови, отравленные моря, он заглянет в каждую душу, он увидит…
— Это убьет его! — повторила Виола.
— Нет! — звенящим от полноты чувств голосом ответил наставник Синона. Ему приходилось кричать, потому что раскаты грома раздавались теперь непрерывно. — Нет, не убьет! Но я бы на вашем месте не радовался бы этому!
Фигура Тео неожиданно полыхнула обжигающим пламенем — это загорелся воздух вокруг него и Книги Миров. Теперь даже если мы и хотели — не смогли бы разъединить их. Лица библиотекаря больше не было видно, но на поляне становилось все темнее, молнии сверкали все чаще, а потом на землю опять упали капли дождя.
Только не такого, каким он был четверть часа назад. Это был холодный косой ливень, от которого не спас не то что «Зонтик», а даже стандартный водный щит, мы вымокли до нитки, и только сквозь пелену дождя видели, как огненное кольцо сменилось ледяным, потом Теодора словно заковало в металл…
Мы не сразу поняли, что Веслав кричит что-то, и только потом вслушались — и ужаснулись:
— Я могу ударить! Сейчас! Пока еще не поздно, иначе мы получим Черного Книжника!
Чернокнижник. Прелестный комплект вкупе с Повелителем Тени. Но голос Йехара прозвучал категорично:
— Нет!
В лицо и грудь ударило ветром. Виола попыталась выставить щит, но нас все равно чуть не снесло с поляны, и только Синон стоял на том же самом месте, не прикрываясь от дождя, не двигаясь, улыбаясь…
— Йехар! Нужно бить!
— Не смей!
Земля заходила ходуном под ногами. Дождь стих, и молний больше не стало, и не было раскатов грома, даже как будто посветлело, но что-то должно было случиться — сейчас, что-то должно было…
— Йехар!!
— Нет, Веслав! Приказ! Это мой приказ, как Поводыря — не смей!
Я увидела, как Повелитель Тени опустил руки, занесенные для удара, и в ту же секунду Тео шагнул назад и оторвал пальцы от поверхности Книги Миров.
Теперь мы не видели его лица, но Виола поняла все первой, подбежала к ученику, взглянула на него — и застыла с потрясением и ужасом.
Стало еще светлее и еще тише.
— Последние секунды затишья перед страшной бурей, — лучась тихим удовлетворением, заговорил призрак Синона. — Поднимите головы и узрите в небесах знамения конца этого мира!
Мы послушно подняли головы и посмотрели.
Тучи все еще висели над головой, но теперь они были не такими уж и черными. Кое-где они разошлись, пропуская глубокое, не по-здешнему синее небо, и еще…
Над Заповедным Садом опрокинулась радуга.
Радуга?!
— Спириты верят в предсказания неба, но я тут конца мира не вижу, — с апломбом дипломированного синоптика выдал Эдмус. — Ну, вон там может быть, в той тучке, которая похожа на голову жабы…
Синон, у которого на лице улыбки не осталось, повернулся к Книге Миров — она так и оставалась на поляне мертвой гранитной плитой, только теперь на ней плясали радужные отблески.