Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 84)
Я могла бы пожаловаться на общее состояние. Оно было таким, будто в меня залили пару бутылок Веславского тройного коньяка, смешанного с содержимым трубки Офпроца. Глаза не фокусировались, все виделось в искаженном виде, да и вдобавок, когда я подняла голову, мне привиделся расплывчатый коротышка в сером плаще и с мечом.
— Э-э… учитель Йода?
— Этого наименования нет среди моих имен, — отозвался чей-то грозный глас. Но не с небес, должно быть, коротышкин. Медленно я поднялась на четвереньки и заставила себя уползти со стонущей Бо. Никогда, никогда не путешествовать больше порталами. Я-то еще думала, откуда у Веслава такое выражение лица злорадное… хотя когда у него было нормальное выражение лица?
Неподалеку Эдмус занимался полезным времяпровождением: пытался не дать своему желудку выскочить наружу и поприветствовать окружающих. Спирит тоже стоял на четвереньках, делал глубокие вздохи и считал:
— Раз крякодугл, два крякодугл, три крякодугл… да их там не меньше десятка как будто набилось, а в придачу — пара ламинаков, и, кажись, они там чего-то не поделили.
Образно, но точно. Мой желудок себя чувствовал точно так же. Он как раз решил в точности повторить все центрифуги и соковыжималки, в которых мы побывали на пути сюда…
Йехар был без сознания, меч валялся рядом. И это было нехорошо, но в принципе понятно: не будучи профессором стихий, он открыл портал в таком неверном мире и в неизвестном направлении. Ничего удивительного, что его так шибануло. Спасибо хоть, Глэрион цел. Я вцепилась пальцами и ногтями в мягкий серый порошок, который покрывал все вокруг, остановила кружение земли вокруг себя и тупо посмотрела на стоящего в трех шагах коротышку с чересчур длинным, по моему мнению, клинком. Галлюцинация не пропадала. Мысли постепенно укладывались в то, что напоминало рассуждения: Йехар читал «Призыв наставника», чтобы перенестись… гора не идет к Магомету… портал мы открыли, вроде, удачно, если не считать последствий… значит это… вот это вот…
— Вы прибыли вовремя, — признал метр без кепки и жалостливо поцокал языком. — Пора заканчивать с нашим затянувшимся противостоянием… а почему вы явились в столь жалком виде?
Да он на свой бы вид посмотрел, даже без портала — сборище фрейдистких комплексов. Чересчур маленький рост, чересчур длинный меч, борода — могу поспорить, что на плойку накручена! Глаза сияют безумной жаждой облагодетельствовать прям сейчас и прям всех, причем особо мучительными методами. Мой желудок возобновил свои дрыгания, но тут ему помогла успокоиться холодная сталь у подбородка.
Острая такая сталь, но чем-то даже приятная после недавней круговерти. Светлый странник по мирам, а ныне Психопат Номер Два в этом мире, наставник Йехара Синон не перерезал мне горло, нет. Он только заставил меня поднять голову, чтобы увидеть мое лицо. Не знаю, почему оно его так заинтересовало, комментарий его я не поняла:
— Кто бы мог подумать. И ради нее…
Но в голосе было разочарование, так что я как-то невольно настроилась еще более против наставника Йехара, чем была до этого.
А Йехар все еще в отключке. Все плоше и плохее.
— А ты лучше…на меня полюбуйся, — судя по голосу, спирит чувствовал себя прескверно, но уже мог брать огонь на себя, что сразу же и сделал. — Покричи насчет демонов… ножиком своим потряси, ну, сделай что-нибудь! А то к девушкам да к девушкам…
Синон прижал меч к моему горлу поплотнее со скорбным видом.
— Дитя мое, — изрек он с искренней жалостью. — Я видел свет в твоих чертах — свет, который ты оставила, полюбив воплощение мрака и зла. Милосерднее было бы…
Он не договорил, услышав голос, который читал неизвестные стихи:
Стихии света вновь и вновь
Сияют, равные алмазам,
Но ярче свет, невидный глазу,
Что дарят жалость, боль, любовь.
И голос этот был… Эдмуса? Мир, который только что перестал метаться у меня перед глазами, просто перевернулся кверху ногами.
А бывший странник впервые показал себя: в глазах у него сверкнул определенно нехороший блеск, он взмахнул клинком и левой рукой — и нас подняло на ноги, всех, кроме бесчувственного Йехара.
— Демон со стихией любви, — Эдмус только глаза закатил, когда услышал это обращение. — Какое заклинание ты цитируешь?
— Да так, стишки в тему, — беспечно ответил Эдмус. — Есть тут пара замечательных изданий, а в них такая поэзия, такой эпос… хотя вот про типов, вроде тебя — сплошные анекдоты написаны.
Партизан… чтоб его. Огонь на себя, ну да. Я попыталась было призвать хотя бы холодовые чары — нет, дудки, такое ощущение, что из меня высосали силы пылесосом…
По крайней мере, Веслав не увидит этого позора. Переместились — Равновесная Дружина! Один валяется без сознания, я и Бо беспомощны, Эдмус вовсю точит язык о зубы, а клинок в руках злобного коротышки теперь уже у горла шута!
— Так призови свою стихию, — добреньким голосом предложил Синон. — И мы посмотрим, что сияет ярче!
И снова Эдмус удивил серьезностью и ненормальной верой в глазах с вертикальными зрачками.
— Простите-извините, — сказал он. — Сегодня моя стихия хранит других.
Синон мимолетно и как бы даже с удовольствием кивнул в ответ на эту фразу, но затем поглядел в спокойные глаза Эдмуса, и удовольствия поубавилось. Клинок аж затрясся от предвкушения, я приготовилась прыгнуть вперед и вульгарно повиснуть на руке бывшего странника, а Бо издала такой возглас, что замерли мы все:
— Вы что! Этого же не может быть!
Блондинка оглядывалась вокруг. На холмы неподалеку. На лес, который надвигался с севера — с-лес, прямые стволы деревьев… на кучки-остатки зеленой травы, поблекшие и опустившиеся вниз цветы, оставшиеся кое-где кусты…
— Это же не может быть Заповедный Сад, нет?!
Это был Заповедный Сад. Ну хорошо, теперь это могло называться так: Пара Заповедных Кустиков и Немного Заповедной Травки. Холмы, а значит, и повстанцы, остались в целости… все остальное было сожжено. Пепел растений мягким слоем лежал под ногами, тянуло дымком. Это не «Содом и Гоморра», что-то менее страшное… хотя, глядя на то, что осталось от природы этого мира, я не могла согласиться.
Синон опять опустил клинок. На минутку он перестал играть в доброго и любезного дедушку и процедил коротко:
— Я мог бы убить и демона, и тебя, — Бо, которая инстинктивно шагнула вперед, замерла. — Для моих целей мне хватило бы ее, — кивок в мою сторону и мое ответное искреннее высказывание:
— Старый извращенец! — хотя я имела в виду только то, что он сотворил с Заповедным Садом.
Какая ирония, какая глупая ирония… он нас держит под явным прицелом, сила в нем черт знает, какая, а Веслав и Тео — заполчаса всего-то лету отсюда и понятия ни о чем не имеют. Глупость была с этим порталом. Впрочем, может, и лучше, что их здесь нет — проживут подольше…
— Нет, Ольга, — негромко поправил хорошо знакомый голос, от которого меня волной накрыло облегчение. — Мы с Глэрионом выразились бы не так. Лицемер и предатель — да. Убийца — несомненно. Безумец — бесспорно… что я пропустил?
Теплых чувств на лице Йехара не было ни следа. Он стоял во весь рост, твердо, распрямив плечи, крепко сжимая Глэрион, а единственное, что на лице осталось — железная, пугающая решимость.
Пугающая для нас, но вот для старого наставника Йехара такое выражение лица ученика едва ли было новинкой.
Усмехнувшись, Синон начертил пару знаков в воздухе совершил один-единственный пасс и выкрикнул непонятную абракадабру, вроде:
— Шло ссашу ппшоссу…
«И сосало сушку», — мрачно подумалось мне. И откуда только не берутся скороговорки!
Пепел взметнулся плотным столбом, и нам пришлось прикрыть лица руками. Торнадо свивался-перевивался, становился все уже и плотнее, и под конец посреди бывшего Заповедного Сада образовался плотный, вросший в землю столб пепла. Еще взмах руками, еще фразочка (на этот раз я могла бы поклясться, что там было про Карла и Клару) — и нас дружно притянуло к столбу. Прилипли самым лучшим образом, как мухи к клейкой ленте.
Все, кроме Йехара. Синон и не пытался направить свою магию против бывшего ученика, а сам Йехар лишь встревоженно взглянул на нас, Глэрион перехватил ловчее и холодно поинтересовался:
— Что дало тебе такую силу?
— Противостояние, — охотно поделился Синон. — Противостояние с великими силами тьмы. Ибо когда я понял, с чем должен бороться, я шагнул — и борьба была жестокой, но закончилась моею победой. Я получил новые силы, чтобы нести свет в иные миры…
— Свет «Содома и Гоморры»? — уточнил Йехар опасно подрагивающим голосом. Глэрион начал потихоньку разгораться, но не обычным огненным блеском, а иным, светлым, словно силы для своего клинка рыцарь брал прямо из сердца, из собственной ярости. Синон заметил и даже брови приподнял, но опять маску любезности сбрасывать не спешил.
— Хочешь драться со мной? Выступить против своего наставника? Я надеялся…
— Не на то, чтобы я стал убивать вместе с тобой, — процедил рыцарь, — на это ты при всем безумии своем не смел бы надеяться. Готовь свой меч!
Вот оно — явилось. Глазки Синона вспыхнули огнем праведного и уж определенно не разумного гнева.
— Предатель света! — непонятно каким чудом он опять вскинул клинок, который был едва ли не длиннее его самого. — Ты не зря побратался с Повелителем Тени, тьма идет за тобою!
— Пусть приходит, у меня есть пример того, как с ней бороться, — ответил Йехар спокойно, но чувствовалось по неуловимым интонациям, что до удара осталось только окончание его реплики. — И это не ты, ибо ты был побежден тьмой и стал ею сам, убийца!