Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 71)
И преобразилась в Бо. Поправила кокетливо косичку, посмотрела на Виолу и сделала вопросительный жест в сторону двери. Виола мрачно взглянула на свою «вторую натуру», скривилась и шагнула к двери. Ыгх шагать не торопилась.
— Я тут еще… все с ним попрощались? — голос даже отдаленно не напоминал безмятежное эфирное щебетание нашей блондинки. — После того как мы туда войдем, прощаться будет поздно — так что все речи вроде того «мы были с тобой знакомы недолго, но успели к тебе привязаться, мы будем тебя помнить, и…»
Ее сарказм увял вместе с голосом, когда она увидела совсем рядом с собой бледное, светящееся в полутьме коридора нехорошими эмоциями лицо Виолы.
— Мы не прощались, — спокойно сказал Йехар. Прикрыл на мгновение глаза, словно настройку на кого-то подправил, и добавил: — он знает сам.
Ыгх после этого как-то неловко повела плечами и нырнула в комнату, Виола за ней, за ними Веслав, и вот тут я возмутилась:
— А тебе-то что там нужно?
Алхимик окинул меня обычным взглядом волкодава, перед которым качает права его собственная блоха, хмыкнул что-то неразборчивое и скрылся внутри. Я шагнула следом, Йехар хотел что-то сказать, но я только отмахнулась. Без меня в комнате создастся компания, которую точно нельзя назвать очень дружественной для Тео.
Кто-то — может быть, сама Виола — настроила лампы в комнате на более яркое освещение. Освещение заиграло на оскаленных в улыбке зубах архивариуса. Тео поводил глазами туда-сюда, сосчитал присутствующих и признался, не разжимая зубов:
— Вы быстро, — потом заметил уже в сторону Виолы и Ыгх в образе Бо. — Очень странно видеть вас вместе.
— Пошути мне еще, — неохотно буркнула Виола. Она, чтобы не расчувствоваться или не показаться слабой, соорудила на лице такое зверское выражение, как будто собиралась заняться пытками. — Я отключила то, что можно было отключить, — она колдовала над пультом управления системами жизнеобеспечения и реанимации. — Весл, твой выход.
Алхимик приблизился бесшумно и плавно, поднимая тонкий шприц.
— Мне придется снять действие всех моих эликсиров, — заговорил он почти извиняющимся тоном. — Не должно быть никаких побочных эффектов.
Тео чуть прикрыл глаза в знак согласия, нашел все-таки средство расцепить зубы и проговорил тихо:
— Если вы хотите о чем-то спросить — сделайте это сейчас. После я едва ли смогу говорить.
Практичное предложение, совсем не в его духе. Мне спрашивать уже не нужно было ничего, а Ыгх нахмурилась и уточнила:
— Ты понимаешь, что сейчас должно случиться?
— Да, — без малейшего удивления. — Вы заберете все, что есть… это… эту энергию, которую я получил, и передадите Виоле. Это как с Корой, только вы будете посредником.
— Понимаешь, что будет после?
— Я ведь видел, что случилось с Корой, — Веслав еще не отменял действия эликсиров, а говорить Тео становилось все труднее. — Я умру в любом случае, вы знаете это. Но будет огорчительно, если с моей смертью вы потеряете что-то… полезное.
Нужно бы узнать: это особый тип эгоизма — считать себя совершенно неполезным и ненужным? Как будто в случае просто его смерти нам бы было неогорчительно, чертов Книжник!
Больше вопросов не задал никто. Ыгх заняла характерную позицию — крепко сжала одной рукой ладонь Тео, второй — ладонь Виолы. Подняла вопросительный взгляд на Веслава.
Они едва ли отсчет не вели, вроде — «на старт, внимание, марш!» Ясно было, что боль после отмены действия эликсиров не позволит прожить Теодору долго. Действовать нужно было в ту же секунду.
В ту же секунду, как палец Веслава надавил на поршень шприца. Мгновенное действие алхимических снадобий устрашало: алхимик еще не убрал шприц, а паралич лицевых мышц Теодора пропал. Архивариус еще успел опровергнуть самого себя и прошептать:
— По сравнению с допросами Конторы — это… — и не договорил, вытянувшись на койке так, будто его растягивали на дыбе. Боль свела каждый сустав и каждую его клетку, и мне не нужно было быть целителем, чтобы увидеть это, боль скрючила пальцы, за которые держалась Ыгх, а универсальный морф уже взялась за свою работу: магическая помпа. Высосать — вобрать в себя — передать…
— Какого ж Хаоса это не работает?!
Вой Ыгх был таким, будто она испытывает такую же боль, как и Тео. Хотя нет, это было невозможно, я видела его лицо, видела как он хватает ртом воздух в невозможности кричать, не могла смотреть, но смотрела и знала, что не смогу отвернуться при всем желании, если только…
Алхимик рывком развернул меня и прижал к себе, попятившись одновременно к стенке. Я не вырывалась и не сопротивлялась, уткнулась в его плечо, но краем глаза все равно продолжала видеть лицо Веслава: пораженное, неузнаваемое от реального, человеческого ужаса — того, от которого он защищал меня своими объятиями.
Я слышала крики, хотя не могла различить, чьи. Я не знала, сколько это продолжалось, сколько Весл держал меня, а я старалась не вслушиваться, не оглядываться, не думать, что там творится. Но в какой-то момент я увидела, что по стенам начинают разливаться золотые отсветы, и в глазах у Веслава тоже пляшут они же — и поняла, что вот оно, пришло, и стало страшно опять…
Правда, когда отсветы пропали, стало еще страшнее. Что-то потерялось у меня в груди и никак не могло найтись. Горло саднило так, будто все это время кричала я.
Было тихо. Веслав осторожно разомкнул объятия, пару раз прикоснулся к моим волосам, успокаивая и приободряя. Никогда не видела у него настолько по-человечески усталого и грустного лица. В глазах у алхимика так и плавали еще золотистые искры, которые уже исчезли из комнаты.
— Все? — спросила я шепотом. — Он ушел?
И он покачал головой.
Вот тогда ему пришлось просто ловить меня, потому что колени у меня подогнулись. Я так и развернулась, на полусогнутых.
Пораженная Виола — первое, на чем я сфокусировала взгляд. Бледная до смерти, с испариной на лбу — Бо, то есть, Ыгх, пялится на свои ладони так, будто впервые их видит.
Вокруг Тео гаснут последние отсветы золота, волосы архивариуса разметались и мокрые насквозь, на лбу вздулись вены, на подушку скатываются слезы, а голос едва можно различить:
— Я хотел этого… я правда этого хотел! Я не понимаю, почему…
Дверь хлопнула так, что по комнате прошелся маленький смерч — это Виола вылетела в коридор. Ыгх перестала рассматривать свои руки и голосом, который вообще ни в какое сравнение с внешностью не шел, заявила:
— Ничего не вышло. Я не могу взять ни капли.
Веслав за моей спиной отреагировал каким-то незнакомым мне словом (и в душе я порадовалась, что не знаю его). Я знала, что Виола и Бо сообщат эту новость остальным, знала, что мир лишился надежды на последний источник, и что Тео с ума может свести одна мысль, что он всех подвел, пусть она даже будет неправдой…
Одного я не понимала совершенно: почему я была рада сегодняшнему провалу?
Глава 26. Исключительно нетривиальное сражение
Стояло утро, которое по ощущениям многих было последним.
Хотя вообще-то оно было всего лишь последним для Теодора, на этом сошлись все. Врачи и диагносты только называли разное время его предполагаемой смерти — иногда казалось, им действительно важно угадать все это с точностью до минуты. Не знай я, что в этом мире всё удручающе серьезно — решила бы, что они так пытаются с Эдмусом найти общий язык.
— Ты не стал возобновлять обезболивающее?
Веслав оторвался от неизменного лабораторного стола. Мерное «кап-кап-кап» из перегонного куба действовало на нервы.
— Ни к чему. Он уже не чувствует боли.
Даже самые большие оптимисты не расценили бы это как надежду на выздоровление.
Дружина не спала. Мне неизвестно было, где сейчас остальные, но никто не лег отдыхать после бессонной ночи — тут я была уверена. Я и сама-то забрела к Веславу потому, что не могла уснуть, а все другие поразбежались. Быть одной после нынешней ночки казалось страшновато.
— Почему так вышло с Ыгх?
— Спроси у Ыгх.
— Я пыталась, но она драпанула от меня с такой скоростью… причем я даже не в курсе, во что она превратилась на этот раз: ты когда-нибудь видел крылатую жабу? Да еще оранжевую.
Гэллоки, обитают на болотах в паре миров…
— И ты об этом читал.
Алхимик кивнул и принялся брякать всеми банками-железками подряд, поглядывая в мою сторону очень выразительно. Должно быть, взгляд обозначал, что он хочет, чтобы я убралась поскорее. Я осталась сидеть и ждать, пока меня попросят вон не намеками, а вербально.
— Так ты не знаешь, что случилось?
— Случилось то, что она не смогла забрать у Тео ни капли энергии! — вспыхнул алхимик. — Ты видела это не хуже меня!
Кстати, хуже, потому что он все время меня обнимал. Но упоминать об этом сейчас мне хотелось меньше всего, поэтому я осталась на прежней теме:
— Ты говорил, что Тео — энергетический донор, может только отдавать…
Веслав застыл с пробиркой в руке, закатил глаза, выдохнул и процедил сквозь зубы:
— Есть то, что нельзя отдать никому. По… разным причинам. Такой ответ тебя устроит?
Конкретика — прямо залюбуешься. В духе Бо, а не в алхимическом, но что-то мне подсказало, что другого ответа у Веслава нет. А если и есть — алхимик не собирается им делиться.
— И… что случится, если он умрет?
Я не стала произносить это проклятое «когда» — все врачи повстанцев и без того без конца носились с этим словом. Весл повозился с минутку у перегонного аппарата, что-то пробормотал и дал неожиданный ответ: