Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 66)

— Кажется, она вспомнила, что сегодня мой нос еще не претерпел изменений, — сообщил Тео, поднимаясь. В голосе у него не было заметно особенного ликования. — Наверное, я пойду, Оля, но, скорее всего, мы с вами еще увидимся.

И он ретировался, потому что голос Виолы зазвучал ближе и раздраженнее.

Алхимик покосился на меня, на бутылочку, неохотно сунул ее в карман мастерки и уселся рядом.

— Хаос бы их забрал с их шуточками, — буркнул он. — Сидишь, работаешь, тут к тебе заявляются два Эдмуса с требованием меньше пить и больше спать… Я полбутылки антиглюкина вылакал, еще не успел понять, почему не действует! Тут появляется наш рыцарь — один и с встревоженной миной, так эти двое зеленых мне в один голос: «А вот Йехар и Глэрион свои копии за дверями оставили! И вообще, их же у нас и так двое». В общем, пока до меня дошло…

Тут он понял, что я вообще не реагирую на его слова, а просто без всякого выражения смотрю на дверь, за которой только что скрылся Тео, и спокойно уточнил:

— Ты, значит, в курсе.

Я кивнула, не отрывая взгляда от двери, как будто боялась порвать тонкую нить, которая непонятно с чем могла меня связывать.

— А я-то думал, может, индикатор врет. Когда он показал, что кровь Джипса — кровь человека, которому осталось уже немного — я, знаешь ли, сначала подумал, что с формулой ошибся.

— Ничего нельзя сделать?

Я спросила это то ли у Веслава, то ли у Поводыря Дружины, а то ли у всей науки алхимии. Весл хотел потереть лоб, но потер только повязку, которая закрывала ожог. Почему он ее на себе таскал, хотя рубец уже давно зажил — тайна из тайн.

— Философский камень, разве что. Понимаешь, я тут кое-то изобрел на досуге, думал, сработает. С Шуккой не получилось. С ним тоже. Не знаю, почему.

Это было что-то вроде попытки говорить откровенно, и у меня в мозгу после этой фразы как будто фонарик зажегся. Вот, значит, почему алхимик так бесится в последнее время. Из-за эликсира.

— Значит, ты пробовал.

— Да, пробовал. И с ним, и с ней. И больше пробовать не хочу, — и угрюмая рожа, что привычно, только глаза не дергаются, глядят остро и мрачно.

— Жаль, — сказала я просто.

Не насчет эликсира Веслав. В этом я ему доверяла: если он сказал — не действует, стало быть, и не заработает вовсе. Жаль Тео, к которому по-своему привязаться успели уже все. Кроме, наверное, Виолы, но и она как-то зависима от него: ведь прекрасно понимает, что результатов не добьется, а вытаскивает на тренировки даже слишком часто. Думаю, в последнее время они там больше разговаривают, чем тренируются, хотя заканчивается все одним: сломанным носом архивариуса.

— Реветь будешь? — скривился алхимик. — Могу дать чего-нибудь. Или свалить, чтобы не мешать. Только уж ты заранее предупреждай, а то я как увижу женские слезы — на спиртное тянет, а приличного коньяка из местных крепких напитков я еще не настряпал. Ну?

Я покачала головой. Справочник Стандартных Ситуаций норовил вывалиться из рук, я успела подхватить и удержать кончиками пальцев. Некстати вспомнилось, как неполных три дня назад меня над озером держал Тео — и не желал отпускать, несмотря на то, что берег начинал проседать. Как же он вовремя завернул эту штуку с водой… а если бы падал он один — случилось бы подобное чудо?

— Нет, — тихо ответила я сама себе, — не тот типаж. Может, поэтому и не маг, а источник мира? Может, это работает не на него, а для других? Если он хочет спасти кого-то другого?

Весл не стал уточнять, что я имею в виду. У него было до странности понимающее лицо: в последнее время физиономия алхимика научилась принимать выражения, которые прежде ей несвойственны. Казалось, он почти готов сказать мне что-то более человеческое, чем «Пижму вашу через тертый кварц!», да и глазами мы с ним встретились — тоже редкий момент… Но Весл только тряхнул головой, вызвал тик на правый глаз (явно искусственный!) и заявил в прежней манере:

— Меньше рефлексируй. Может получиться так, что мы все ляжем в могилку еще до сегодняшней ночи. До меня тут дошли слухи, что стратегический план составлял наш рыцарь? Так я и знал: мы покойники. Пойду, посмотрю, чего этот оболтус начертил, если, конечно, он умеет писать!

И убрался, оставляя меня скорбеть о мире в целом и Тео в частности, а на прощание мне еще досталось странное выражение лица от алхимика. Уже почти когда он выходил в коридор — полуобернулся, и я поймала это выражение: догадка, почти озарение. Никак, придумал новый план обороны?

Потому что старый план Веслав разнес в пух и прах, и отзвуки этого скандала донесла до меня Ыгх. После их с Эдмусом шуточки она, да и спирит тоже избегали встреч с алхимиком, но подслушивать могли. По словам универсального морфа, Йехара было жалко даже Мандрилу, но это под конец, а пока братья показали класс, устроили скандал из тех, к которым мы привыкли, а повстанцы о подобном так даже и не слышали.

— Как может судить о ратном деле алхимик? — гремел рыцарь так, что я слышала это за несколько помещений и без всяких подсказок Ыгх. — К тому же, алхимик, который заперся почти на три дня и совершенно не знает расстановки сил?

— Твоя расстановка сил не в ладах с ординарной логикой! — бесновался алхимик. — Какого черта сдвинули всех в кучу, чтобы удобнее попасть было?

Наверное, дело все же кончилось бы мордобоем: этого с нетерпением ждали спирит, Мандрил, Ыгх и еще множество повстанцев, но когда скандал начал подходить к кульминации на сцену явился Офпроц. Пыхнув трубочкойокутавшись гадким дымком, папа Виолы изрек:

— Вас хочет видеть Шукка.

Времени было мало, но пошли все. В основном, конечно, Дружина, Мандрил был оставлен за главного, а архивариуса и Ыгх поленились искать. Я малодушничала и боялась даже себе признаться, что не хочу увидеть Тео вот прямо сейчас, через подозрительно малое количество времени после нашего с ним разговора.

Девочка лежала все в той же комнате, куда ее поместили по ее же настоянию. Лицо серое и уже окончательно недетское, глаза — тусклые и почти мертвые, волосы не сползают на лоб, а нарочито аккуратно зачесаны — то ли больной цирковой карлик, то ли кукла, изготовителю которой руки надо поотрывать, чтобы не пугал детей. Руки лежали поверх одеяла и были гораздо тоньше, чем могут быть даже у ребенка, и еще были морщинистыми, не как у старушки, но какой-то пенсионный возраст из этих рук уже смотрел.

Дружина столпилась на пороге в полном ступоре, Йехар каким-то неприметным образом выпихнул вперед меня. Шукка смотрела, как я приближаюсь, без малейшего интереса.

— Я проанализировала… — проскрипела она вдруг сухими губами, таким старческим голосом, что я бы сразу выскочила из комнаты от ужаса, но за спиной маячили Йехар, Весл и Виола. Спирит стоял последним, с таким же похоронным лицом, как у всех. — Они… сегодня нападут.

— Шукка, зачем ты еще… — начала с испугом я, но меня заткнули. И очень даже просто, одним движением указательного пальчика.

— Уже совсем скоро. Всё готово?

— Все, — коротко ответил Йехар, а Весл за его спиной что-то истерически хмыкнул о том, что вот, еще бы пару месяцев — и тогда точно управились бы в срок. Но открыто не возразил. Наверное, во время своих воплей эти двое успели как-то договориться — по-родственному.

— Вот, — Шукка глазами указала на миниатюрную коробочку, лежащую перед ней. — Отдайте техникам. Доработала. Моди… фицировала. Программа… поле… лишит их тяжелого вооружения. Тяжелого. Но их все равно будет больше, и стратегическое преимущество…

Она задохнулась так, будто единственное заумное слово доставило боль. Я непроизвольно шагнула вперед, но сказать ничего не успела: пальчик шевельнулся опять, на этот раз — уткнулся в коробочку.

— Отнесите им…

Никто драгоценную штуку брать не торопился, пришлось самой. Я бережно протянула руку, сгребла чуть теплую, напоминающую крупную флешку коробочку, повернулась к двери… Эдмус молча вытянул ладонь над плечами Веслава и Йехара.

— Я отдам, — буркнул спирит и исчез почти тут же. Наш зеленый — он шутил только пока для шуток было свободное пространство.

Глаза Шукки потускнели еще, как у человека, который заставлял себя жить только во имя чего-то, и которому больше уже ничего не надо и ничего не хочется. Теперь она действительно выглядела безнадежно больной, старой инвалидкой.

— Уходите.

Тихо, еле слышно и совсем без выражения. Мы ей не нужны, и она считает, что и она нам не нужна, но ведь шутка-то в том, что это неправда, только как сказать это ребенку, у которого вся голова забита формулами и принципами?

— Шукка, если мы что-то можем сделать…

Голос у меня был только в начале, а на последних двух словах безнадежно затух. Девочка повернула голову, смерила нас почти ничего не выражающими глазами и переспросила:

— Сделать? — потом недоверчиво: — Для меня? — и вдруг неожиданно: — Позовите Тео.

Действительно, неожиданно, я даже переспросила:

— Тео?

— Ну, да, — в умирающем голосе прозвучало академическое раздражение, — вы же знаете, кто это такой?

Я остолбенело кивнула, повернулась к двери…мелькнули крылья Эдмуса. Либо наш спирит уже успел сгонять к техникам, либо Ыгх опять маскируется под него.

Так и есть. Не успел один Эдмус отчалить, как появился другой, настоящий, и принялся о чем-то рапортовать Йехару. В своей манере, поскольку закончил фразой: «…и морды злые!» Из этого следовало, что противник был уже недалеко. Йехар, однако, выслушал и не шелохнулся. Наверное, колесо подготовки уже было запущено, и командующий обороной не очень волновался.