Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 49)

— Наш шут болтал, у тебя есть какие-то догадки?

— Масса догадок, — подтвердила я самым легким тоном. И руки сложила на столешнице, как примерная школьница.

— Насчет источника мира? — глаз задергался сильнее.

— Нет, не насчет него.

Разочарование, такое неприкрытое, что мне захотелось заныть от обиды. Ну-у, что же это такое, господин морф, зачем же вы себя так выдаете!

Но овладел собой он быстро — спрятал лицо за чашкой, сделал еще один длинный глоток.

— Насчет чего тогда?

— Насчет тебя.

Чашка не дрогнула. Хорошие нервы. Медленно опустилась на стол, но вот зато тик прекратился совершенно.

— В смысле?

— В смысле универсального морфа, — охотно пояснила я. — То есть в смысле того, что ты — морф.

Морф, прошу заметить, совершенно в манере Веслава начал привставать из-за стола.

— Хаос! Откуда ты взяла эту чушь?

— Ну, не знаю, — небрежно отозвалась я. — Может, потому что настоящий алхимик уже давно бы заметил в чае «Каракурт»? Знаешь, качественный яд, я попросила у одного знакомого… ну, ты хоть скажи, что на могилке написать, а то как-то невежливо получается.

Они были правы. И мои начальники, и друзья. Я теряю свет с такой скоростью, что скоро обставлю в этом своего Повелителя Тени. Но не может же это он на меня так влиять, мы же с ним почти не видимся? Хотя утопическая теория родства душ…

Размышляя обо всех этих мировых проблемах, я наблюдала за тем, как мнимый алхимик мечется по кухне, хватаясь за горло, перхает, пытается вызвать рвоту, и вообще, ведет себя совсем несолидно. Здесь вступала в фазу третья часть плана. Правда, тяжелых предметов под рукой было хоть отбавляй, но у меня духу не хватало ими воспользоваться. К счастью, тут на вечеринку заглянул Йехар.

— Ольга! Что происходит? Мы слышали странные звуки…

Он с недоумением посмотрел на подобие алхимика, которое побагровело, схватилось за горло и скорчило ужасную рожу обреченного на мучительную смерть. Мне осталось только скроить плаксивую мину и проныть:

— Он меня оскорбил! И вообще говорит, что и свет, и светлые его уже во как достали!

Уж в верности свету нашего рыцаря нельзя было упрекнуть. Как и в скорости: тяжелый кулак вырубил альтер-Веслава, когда тот и выражение лица-то еще не успел поменять.

— И ты ему вмазал? Сразу же?

Йехар развел руками. У него был пристыженный вид.

— О, женское коварство! — вздохнул спирит. — Если светлая умеет так манипулировать, то что меня ждет, когда я домой-то вернусь?

— Названному брату. Сразу же. Без сомнений.

— Нам давно хотелось это сделать, — застенчиво признался рыцарь. У алхимика пропали возражения — аргумент был безупречен. Впрочем, как истинный представитель своей профессии Веслав счел нужным уточнить:

— Что ж ты меч не достал?

— Зачем? — ответил Эдмус. — Результат один и тот же.

Веслав зыркнул угрюмо, но тоже возражать не стал. Он полчаса маялся над приведением нашего морфа в себя, а тот не только не открывал глаза, но еще и внешность не менял. Подозреваю, алхимика это злило больше всего.

— Посмотри сама, — наконец не выдержал он. — Похоже, сильное сотрясение.

И как только я наклонилась над нашим пленником и положила руки на здоровенную шишку у того на лбу — не удержался и прибавил:

— Надеюсь, хоть ты-то понимала, что делала.

— Через пять секунд после того, как помянула яд, — честно призналась я. — Как только он не заорал: «Сальери чертова, цикуту тебе в глотку! Какой яд?! Чай просто несладкий!» И не попытался отравить меня в ответ. Ах, нет, я еще раньше знала. Представляешь, он все время мне смотрел в глаза. Весь разговор, жуть, правда?

— Жу-уть, — подхватила Бо — результат очередного преображения. — Вот и Тео у меня такой же. Все время в глаза смотрит, а ведь некоторые — им это совсем-совсем не нравится. Вот Мандрил считает, что его так вызывают на драку, вы не знаете, это никак не может быть связано с его кличкой, а то меня это…

Алхимик, который всё последнее время только и делал, что избегал моих взглядов, наконец посмотрел мне в глаза.

— «Каракурт», значит.

— Сотрясения нет, — сообщила я примерно таким же тоном.

— Беседа умиляет скрытыми смыслами, — влез в разговор Эдмус из-за наших спин. — Но я тут решил, что пора бы нам что-то и попрямее послушать: ра-а-асступись!

Спиной я успела почувствовать стихию до того, как он это сказал, и уж точно до того, как он выплеснул на пленника кастрюлю холодного веславского супа. Алхимика реакция тоже не подвела, а вот Бо замешкалась и огласила кухню жутким визгом:

— Туфли! Мои туфли!

Пленник подскочил в положении лежа, приподнялся и заорал не менее громко:

— Выключите сирену, не надо пыток!

А на суп — ноль внимания. Эдмус, кажется, обиделся.

— У вас просто ква-лификация палачей! — добавил вслед за этим пленник, заставив нас остолбенеть:

— Ыгх?!

— Квакая я несчастная, — запричитал, вернее, запричитала морф в потолок. Она попыталась подняться, но тут же обнаружила на себе воздушные путы. Может, Бо и была блондинкой, но дело свое знала. — Квак только в квакой мир — так и на этих Дружинников! Ну, сколько вам заплатить, чтобы вы за мной не гонялись?

Ей никто не ответил. Эдмус с омерзением понюхал кастрюлю, подумал и предложил:

— Веслав, у тебя нет рецептов вроде «Суп из жаб-шпионов»?

— Морфов-шпионов! — оскорбилась Ыгх и тут же перетекла в ту форму, в которой мы привыкли ее наблюдать. — В смысле, жаб-морфов! Уберите от меня этого спирита, я его еще после его мира видеть не могу, хватает он кваго попало квак же-е-е-е…

Уровень звука был — что надо. Поморщилась даже Бо, которая своим визгом заставила жабу восстать из обморока.

— Не ной! — наставительно изрекла она. — Вот мне, например, гадостью туфли испортили, но я же не ною!

— Не ныть?! — взвыла вконец оскорбленная жаба. — И квак не ныть с такой квармой?! Квак попала в этот мир — квак, и к этому сдвинутому Программисту, кваторый только и делает, что вещает своим морфам о кваких-то порядках. Решила за город прогуляться, дать ушам отдохнуть — и на мне спотыкается дружинница! Кваблуком-то по башке думаете, не больно?!

Я старательно завела невинные глазки в потолок. А следовало бы пронзить взглядом Веслава, да! И вовсе не я отыскала в том с-лесу жабу, а это было случайное стечение обстоятельств, хотя и для меня, и для Ыгх оно оказалось не очень приятным.

— Только отошла, подлечилась, решила расквапать информацию про источник в подвале… А там тот индеец. Я, кванечно, хочу напугать хранителя, раздуваюсь в мышь… а тут мне на спину…

Йехар не выдержал — прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Я фыркнула в рукав, вспомнив, как уносилась Мышьдзилла в неведомые дали от одного вида нашей пантеры. Вот, значит, куда она делась — просто на бегу приняла другое обличье, а мы и не увидели.

— Потом, значит, решаю я… э-э… быть с вами! Вы что, думаете, меня к вам послали, я не сама пришла? Ни ква-нта вы не знаете!

— Я ведь сейчас заплачу, — проникновенно прервал эту исповедь Эдмус. — А когда я плачу — я ужас какой опасный, на меня ведь голод находит, а последний суп я на тебя вывернул…

Жаба примолкла, уняла рыдания и уставилась на нас еще с большей мрачностью, чем прежде.

— Не кватит? — перебежала круглыми глазами на Веслава, который сортировал пузыречки на столе, сглотнула дряблым горлом и уточнила: — Вот так не верите?

— Ни квапельки, — передразнил Эдмус. — Я вот дурак-дурак, а помню, что ты можешь перемещаться между мирами. И уж если этот мир тебе не нравится — а я, чтобы убраться из него… Веслава бы отдал! — что ты тут делаешь?

Весл отвернулся от стола и пару раз соединил ладони в нервных аплодисментах — отдал долг догадливости спириту. Эдмус скромно раскланялся на публику.

— «Квамасутру» магии пишу, вот что я тут делаю! — смертельно оскорбилась жаба. — И так, и сяк изкварячиваюсь, чтобы из этого мира выбраться! Так где здесь магию возьмешь, нет тут магии! Точнее сквазать, для прыжков между мирами ее тут нет…

Тут она еще тихонько покачалась в своей воздушной колыбельке и добавила уже почти виновато:

— И взять ни у кваго никвак…

Йехар развернулся, как сжатая пружина, но за Глэрион пока хвататься не стал. Использовать меч против пленной связанной жабы было заведомо нелепо.

— Взять? Ты энергетический вампир?