Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 36)

— А почему они раньше стояли? — спросил Тео шепотом.

Я только про себя выругалась: он же человек, а значит, неподвластен чарам вопляков! Раньше нужно было думать. И вооружать интеллигента перед тем, как лезть в катакомбы.

Мы с Веславом остались на месте по выработанной традиции: рыцарь и один не пропадет, Виола и Эдмус — тоже команда неслабая, а я тут — почти бессильна, архивариус — это еще хуже, так что нам нужен алхимик, чтобы мог помочь в случае чего.

Секунда… две. И? сразу с двух сторон вой такой потрясающей силы, что книга в руках у Веслава рассыпалась прахом в несколько секунд, а мы попадали на колени, зажимая уши руками. Вопляков в действии я раньше не слышала, да и надеюсь, что не услышу в дальнейшем: это действительно было страшно, хотя и длилось недолго.

Тишина установилась тоже почти с двух сторон одновременно, гулкая и звенящая. Йехар и остальные справились, хоть и поздно.

— Лучше бы им быть здесь, — мрачно заметила я, становясь в «позу холода». Этот крик наверняка перебудил всю нечисть во всех катакомбах.

А нам бы быть не здесь. Это додумалось как-то само.

— Что это с ней? — Веслав покрутил корешок книжки в руках и выкинул в сторону.

— Самоликвидация, — прошептал Тео, отлипая от стены и худо-бедно освещая пространство глазами. — Я думал, что Отсек Кричащих — это громко… Кажется, мы в полости суккубов — припоминаю, что она была обозначена, как первая.

Вовремя вспомнил. Настроения не прибавилось, хотя по логике то, что нас постараются завлечь и потом уже выпить из нас силы — приятнее, чем если нас сожрали бы просто так и без предупреждения.

— Это… не очень опасно, — успокаивающим тоном продолжил архивариус. Впрочем, он очень подозрительно лип к своей стеночке и вообще держался так, будто вот-вот хлопнется в обморок в очередной раз. — Они просто постараются заставить вас сделать шаг навстречу, без этого они не могут, если, конечно…

И вот тут-то в полосе сиреневого света из его глаз как по команде возник какой-то человек.

Человек сделал еще несколько шагов и остановился точно напротив меня.

Курчавые темные волосы и худое лицо. Длинное серое полупальто-полуплащ со множеством карманов, порывистость жестов — словом, иллюзия была бы очень правдоподобной, если не считать выражения лирической грусти на лице, которое алхимик обычно именовал заторможенностью. Да еще одной малюсенькой детальки.

Оригинал этой копии стоял метрах в трёх от меня и достаточно критично рассматривал собственное изображение. Недолго — вскоре у него появился другой объект для изучения.

Из другого бокового ответвления вышла и остановилась напротив алхимика девушка: русые волосы, голубые глаза, многокарманные брюки, словом, полный комплект. Я мрачно подумала, что прическа у меня все же растрепалась, потом — что можно было бы копию и поаккуратнее выполнить. Потом — что эта ситуация «двое на двое» тянет по нелепости на отдельную премию, даже с учетом всех наших предыдущих миссий.

Библиотекарь какое-то время экал и бэкал у нас за спинами и наконец остановился на наихудшем из всех возможных предложений:

— Может, нам, то есть, вам, стоит не обращать на них внимания и идти дальше?

Как нарочно выкопал, честное слово. Наши копии сокращали дистанцию, сверля нас проникновенными взглядами, и пройти вперед можно было только между ними. Интересно, если попросить суккубов посторониться, они…?

— Им нужно, чтобы вы сделали шаг вам навстречу, — Теодор перешел в более конкретную фазу.

Еще два суккуба выскочили из разных ответвлений, скользнули по архивариусу незаинтересованными взглядами и принялись прогуливаться вдоль стен, заманчиво меняя облик и с надеждой поглядывая на нас. Определенно, телепатами они были неплохими — образы варьировались от бога смерти Тано до ныне покойной дамы Йехара Даллары. Хм, они что же, правда надеялись, что Веслав на нее клюнет?

Суккуб, который достался мне, таращился пристальными черными глазами, потом отрывисто произнес:

— Здравствуй.

— Веслав, — тут же завелась я. — Твой плагиат со мной разговаривает.

— А я ему должен запретить? — поинтересовался алхимик. Мой дубль пока что молча (и дебильно) ему улыбался.

— А не поможет, — на всякий случай вставил Тео.

Виола-то права — этого молодчика хочется убить чем дальше, тем больше!

— Помнишь, я тебе как-то говорил, что ни черта не знаю о любви? — продолжал тем временем суккуб вполне в манере Веслава. — Я лгал, впрочем, сам же тебя предупреждал: не верить алхимику. Я тогда уже любил тебя, хотя за бутыль животвора не признался бы в этом самому себе. Я надеялся, вдруг совпадение… то, что за секунду до смерти там, на стене города спиритов, я подумал о тебе — помнишь, «я тебя не отдам»…

Я покосилась на Веслава и обнаружила, что алхимик медленно становится красным, как наливное яблочко. Это было заметно даже в минимальном освещении.

Моя копия пока не делала попыток его охмурить, так что он невольно слушал:

— Я так цеплялся за Кодекс, который отверг, так повторял, что алхимик не может любить, как не может писать стихов, плакать или быть счастливым, — бог ты мой! То самое зачарованное выражение лица, которое алхимик так старательно изображал, когда играл в любовь с Далларой! — а потом я увидел тебя опять и был так счастлив, по-человечески счастлив, и все мои теории…

Румянец Веслава стал апоплексическим. Еще немного — и ему понадобятся мои способности целителя.

— Но я — я Повелитель Тени. Если бы я мог — ты никогда бы не узнала об этом. И о моих чувствах я бы ни слова не сказал, это вырвалось тогда случайно, и случайно я по твоим глазам прочитал, что чувствуешь ты…

Он шагнул вперед и протянул руку, но я в этот момент как раз отвлеклась на Веслава, состоянием которого была серьезно обеспокоена. Кирпичного цвета алхимик замер, глядя прямо перед собой и хватая ртом воздух, и тут, как будто нам было мало на сегодня, мой дубль решил, что пора сказать что-нибудь столь же приятное в ответ.

— Я сама не знаю, как это случилось. Разве ты скажешь, что мы были друзьями, разве у алхимиков бывают друзья? Мы с тобой просто цапались меньше, чем вы с Йехаром — вот и все, а иногда ты меня бесил до ужаса, так что я вообще не понимаю, как такое может быть, мне даже обидно, правда. Я ходила к психологу Отдела, и он сказал…

Веслав, все такой же багровый, изумленно повернулся ко мне, и я почувствовала, что… ой, нет-нет, не было такого! Краска залила щеки.

— …что это временно, что светлых и неопытных часто тянет к прожженным темным интриганам… — жарко стало даже кончикам волос, — что это влечение и оно пройдет. Но я чувствую, что это не так. Веслав, я видела тебя настоящим, это зрелище убило бы любую иллюзию и любое влечение. Помнишь, Эдмус говорил? Есть то, что нельзя отнять, вычерпать и убить… Все эти два месяца я думала о том, суждено мне или нет опять тебя увидеть. То есть, не как ты въезжаешь в наш подъезд на белом коне и делаешь мне предложение, а просто увидеть тебя, такого как раньше… и…

У нее начал ломаться голос. Я почувствовала, что мне самой сейчас понадобится чья-то помощь — если, конечно, мой пепел после того, как я сгорю от стыда, будет подлежать реанимации.

— Только видеть тебя, — подключился суккуб-алхимик, — только знать, что ты ходишь по этой земле, если бы я мог, я превратился бы в твою тень навеки, пожалуйста, я не прошу о многом, только шаг навстречу…

— Один шаг навстречу, — теперь их голоса сливались в унисон.

— Знаешь, как это? Быть рядом с тобой и не иметь права говорить, и быть готовым что угодно отдать за то, чтобы взять тебя за руку… почувствовать вкус твоих губ…

Алхимик, не пикнув, снес и это, хотя его багровость разом сменилась смертельной сиреневой бледностью.

— Пожалуйста… один шаг…

Мы переглянулись, тут же отведя взгляды. Кивнули друг другу.

Потом каждый сделал шаг.

Суккубы еще не успели обрадоваться, как и я, и Веслав, выбросили вперед руки, я — с призывом холода, алхимик… ну, у него всегда находилось, что выбросить.

Стены туннеля качнулись разом от магического и алхимического удара. Заморозка неожиданно сработала — видно, ярость помогла, и «неубиваемый» суккуб просто расселся ледяной крошкой. Слева донесся миниатюрный взрыв, и бренные останки второго «неубиваемого» влажной кляксой размазались по потолку.

Остальные два куда-то делись. Наверное, решили не попадать под горячую руку.

Еще секунд пятнадцать мы не говорили и не смотрели друг на друга. Потом я выдавила:

— Слушай, а правда мерзкие твари.

— Отвратные, — поддакнул алхимик. — Просто наизнанку выворачивает.

Он дышал так, будто только что бежал стометровку в рыцарских латах на время. У меня тоже сердце прыгало в горле.

— Главное, лживые, аж жуть, да?

— Да просто… хуже алхимиков!

— А со стороны все смотрелось так… правдоподобно, — на полном серьезе заметил Джипс. В общем-то, на лице его застыло сочувствие, но оно быстро испарилось, сменившись выражением ужаса, как только мы к нему повернулись. — Впрочем, я хотел сказать, они всегда выглядят правдоподобно, они же телепаты и умеют улавливать потаенное, но они не всегда…

Наверное, ему все же грозила участь наших суккубов, но тут спасение явилось в виде Йехара. Йехар бесшумно появился из того же бокового коридора, что и суккуб Веслава — клинок тускл, но в одной ладони горит довольно яркий огонек. Рыцарь не очень удивился, увидев ледяную крошку, пятно на потолке, разъяренных нас и библиотекаря, который смиренно вознес глаза к небу, чтобы попрощаться с бренной жизнью.