Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 72)
Оказывается, она до сих пор помнит, как ее рвало после визита в личный музей того, кто хотел создать «новую Целестию». Смерть дышала даже из стен, казалось бы, безобидных с виду, смерть пропитала окрестности так, что даже сейчас не желала уступать жизни.
Заповедник небытия. Картина «Без Альтау», только в большем масштабе.
Но какого ж нечта они застряли здесь, если всё это может вернуться, если может стать еще страшнее, если…
– Их возвращению не помешать…
Воздух в здешних местах словно застоялся и не хотел обдувать лицо – или это казалось? Ветчина была давно съедена, но организм еды не хотел: желудок скручивало что-то, похожее на тошноту.
Как собрать воинов, если Семицветник – не на стороне Витязя? И куда с этими воинами потом отправляться – к бывшему Холдонову Холму, где расположены основные скопления колодцев смертоносцев? Может быть, если не удастся остановить возрождение Ратников – удастся принять бой, пока они не расползлись по Целестии…
Но есть другие колодцы. Они рассыпаны по стране – и из какого поднимутся ратники? Если из всех? Их же опять будет около тысячи, так? И их опять нельзя будет убить в полном смысле этого слова? Развоплотить, привязать к колодцам… как? Что их вообще держит здесь?
Чем защитить города? Можно ли к такому вообще быть готовыми? Этим тварям когда-то не смогли помешать Светлоликие – а значит, что если даже соберутся все бывшие участники Альтау во главе с Витязем – это может быть бесполезно…
Разве что Лорелея в полной силе – как наследница Светлоликих. Если бы она была с ними… но её нет. Может, Макс Ковальски ещё успеет – до возрождения Ратников? Но тогда почему они сейчас не у дверей Кордона, почему Экстер шепчет одно и то же…
И с чего бы они поволоклись в это место, рядом с которым и Дохлая Долина веселит сердце. И откуда у нее это ощущение, что нужно его постоянно дергать, все равно, чем, что он не размышляет над планами – это ж не Ковальски, про которого шутили, что он перед сном вместо пролетающих через пещеру драконов в уме начинает считать варианты ниспровержения Семицветника. Почему ей кажется, что проклятые Чертоги Памяти просто пихнули Ястанира в спину – и теперь он куда ближе к тому самому вечному полю Альтау, о котором рассказывал ей …
– Экстер! Давно хотела тебя просить… нет, ладно, после.
Холдоном об стенку и полхолдоном об потолок! Она перепробовала все: вопросы, уговоры, просьбы, попытки разговорить – а на него действует мнимое смущение?
– Фелла?
– Нет, я…идиотская мысль, тебе сейчас не до этого. После.
Женское коварство точно способно на чудеса. Мечтатель замер, в кои-то веки выскочив из задумчивости, внимательно глядя ей в лицо.
– Ты хотела о чем-то спросить?
Отвести глаза с показным смирением. И покраснеть. Никого не волнует, что ты разучилась краснеть на втором тысячелетии жизни, для дела нужно – ну!
– Фелла?
– Просто…я хотела попросить тебя. Ты давал уроки Кристиану… Не могу сказать, чтобы они прошли даром… Что в его случае удивительно.
Не выдержала – вклеила все-таки. Но смущенных глаз не подняла, так что Экстер заинтригован окончательно и благополучно отвлечен от своей проклятой памяти.
– Может быть, ты мог бы…
Экстер задумался. Не так, как в эти два дня – иначе, глядя ей в глаза. Бестия затаила дыхание со странным ощущением, что сейчас Мечтатель читает у нее в душе, видит ее душу, словно прозрачный кристалл…
Истекла минута, отмеренная усталым шелестом деревьев за спиной. Экстер покачал головой.
– Прости, Фелла. Я не смогу научить тебя.
«Тебе, жалко, что ли?» – едва не брякнула вслух Бестия.
– И это не потому, что я хочу от тебя что-то скрыть, – продолжил Экстер. – Просто… насколько ты доверяешь мне, Фелла?
Вопрос был глупым, это Бестия прямо выразила на лице. Мечтатель отступил на шаг и предложил:
– Дай мне свой серп. Если хочешь – можешь считать это началом обучения.
Бестия, не колеблясь, извлекла из ножен оружие и протянула Мечтателю. Гелиодор на рукояти подарил прощальный солнечный блик своей хозяйке. Экстер взял оружие и отвел руку в замахе.
– А теперь закрой глаза.
Бестия помедлила перед тем, как проделать это. Инстинкты воина вопили в голос, выли истошными голосами, магия автоматически начала уходить в плечи, готовясь создать щит… К нечтам, в болото. Это Экстер. Она закрыла глаза.
«Ага, конечно, а ты всегда знаешь, что можно ждать от Мечтателя, – тут же послышался внутри гаденький голосок. – Хоть поле Альтау вспомни». Бестия мотнула головой, вытесняя голос спокойной уверенностью в том, что Экстер любит ее, а значит – она могла бы этот самый серп приставить к собственной шее – и остаться невредимой…
Уверенность – была. А что-то другое внутри нее дико металось, вопя, что напротив – маг, про которого она никогда не могла сказать, что у него на уме, и ему она только что отдала свое оружие, и теперь…
Зазвучал свист распоротого воздуха. Звук приближающегося клинка был слишком знакомым: Фелла загородилась магическим щитом. Удар силовым потоком в сторону предполагаемого противника вышел уже инстинктивным – за секунду до того, как она открыла глаза.
Мечтатель стоял в десятке шагов от нее с опущенным серпом в руках. Силовой поток взрезал землю у его ног, и Экстер задумчиво постукивал носком сапога по крупному комку земли.
Фелла в ту же секунду поняла, что серп ни на миг не покинул руки Мечтателя.
– Как…
– Телесная магия, Фелла. Не доведенный до конца хлыстовой удар сходен по звуку с серпом – если вовремя оборвать магический поток.
Он подошел и протянул ей серп. Она взяла и почувствовала себя набедокурившей ученицей перед лицом мастера – уже испытанное тогда, на поле Альтау, чувство.
– Прости.
– За что? Ты сражалась тысячи лет. Привыкла доверять инстинктам воина – и это верно, если бы не ты, мы остались бы в том болоте… Но то, чему учу я, заставляет забыть о боевом мастерстве или опыте. Не отвлекаться на это. Не помнить ни об оружии, ни об умении, не пытаться искать нужные пассы…
– Что совершенно точно не выйдет у меня, потому что я привыкла полагаться на опыт и мастерство?
Серп скользнул в ножны. Мечтатель смотрел встревоженно, и Фелла рассмеялась, хоть и немного делано:
– Ничего. Может, если я посвящу твоему учению следующие тридцать веков…
Опять забыла. Очень трудно смеяться в присутствии человека, который никогда не ответит на твою улыбку. Пусть даже ты знаешь, что он просто не может.
– Но мне хотя бы теперь понятно, почему ты выбрал Кристиана. Ни инстинктов бойца, ни магических умений – на нем можно писать как на чистой доске.
Кажется, у их путешествия появилась цель. Довольно зловещая: скрытое за каменистыми холмами строение, само выглядящее точь-в-точь как холм, так что сверху и не отличить, а если идти по земле – виден достаточно широкий вход. Примитивная маскировка… ах, в Хелденаре же никто не появляется. Тогда местоположение хоть куда.
– И еще кое-что, Фелла, – вдруг сказал Экстер, продолжая прерванный разговор. – Еще кое-что… верность.
Фелла издала придушенный звук, который на самом деле был радостным. Он обозначал: «Ну, наконец-то Экстер в форме и несет всякую лирическую чепуху!»
Мечтатель остановился, глядя на замаскированное под холм здание.
– Ниртинэ, Фелла. Мне пришлось здесь побывать не раз и не два, но раньше они ограждались мощными отвлекающими и искажающими артефактами, и мне непонятно, почему… разве что они покинули свою школу и перебрались куда-то в другое место.
– В Семицветник, – предположила Бестия негромко и зло.
Основания для таких мыслей были: перед входом в Ниртинэ собственной немаленькой персоной торчал Оранжевый Магистр и делал приглашающие жесты. Поблизости от него находилась свита – и если бы на них даже не было этих дурацких синих с искрой плащей, было ясно, что они из Ниртинэ. Мощные артемаги.
– Кажется, нас приглашают на беседу, – с нехорошим предвкушением прибавила Бестия.
Мечтатель не ответил, но выражение его лица внушало тревогу.
Янтариат был в полном восторге. Его живот так и трясся от добродушного смеха, когда Экстер и Фелла подошли на достаточное для разговоров расстояние.
– Вообразите, какое соврадение! А мы как раз вас разыскиваем, можно сказать – всеми силами Семицветника! Охо-хо, ну и задали же вы нам задачку, а вы, оказывается, здесь! Устали? Проголодались? Кухня тут не то, что в Одонаре, но что-либо сообразим…
Мечтатель молчал, рассматривая артемагов из-под опущенных ресниц. Бестия опустила пальцы на рукоять серпа.
– Если я правильно понимаю, Семицветник и Ниртинэ теперь союзники официально?
– Ну, ничто от нее не укроется! – Янтариат радостно замахал руками. – Буквально на днях приняли решение, вот вчера, можно сказать, да! Конечно, уважаемый Нэриум Гхалл ещё рассмотрит это решение в момент одного из своих провидческих пробуждений, ага. Но возможности-то ошеломительные! Плодотворное сотрудничество! Только не думайте, что это перечеркивает наши договоренности с артефакторием, нет-нет, все контракты на поставки защитных артефактов, «пугалок» и…
Физиономия Магистра, отвечающего за всеобщее примирение, прямо сияла от довольства, а с губ не сходила, улыбка, но вот глаза немного выбивались из общей картины.
Они смотрели попросту никак, будто у трупа.
– Они не знают, Фелла, – вдруг сказал Мечтатель.