Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 59)
– Но я ж, что б меня, Макс Ковальски. Меня не убил Браслет Гекаты и не прикончил иглец, да что там – со мной осекся даже Дремлющий! Поэтому нужно подстраховаться: есть шанс, что я не околею вовремя или сделаю это не по сценарию. А я-то гадал, почему Ягамото меня так легко находит…
– А вот об этом могу рассказать в подробностях, – отозвалась Дара. – Вот. Стандартный артемагический поисковик – «ищейка». Вот этот кулон, сделан… да, знакомый почерк, работали ребята из Ниртинэ. Объект поиска задан с помощью… это ведь твоя пуговица?
Это был точь-в-точь близнец той пуговки, которую Дара оставила себе на тот случай, если придется отыскивать Ковальски. Кристо охнул и позабыл о скотче.
– Думаешь, кто-то из Одонара сработал?
– Похоже на то, а может, и нет. Может, кто-то и пробрался внутрь незаметно, хотя Экстер защиту ставил в последнее время… очень сильную. В любом случае, кто-то передал пуговицу артемагам Ниртинэ, те пристроили её на поисковик и передали через Кордон Ягамото. И снабдили его инструкциями, по поводу того, как тебя отыскать.
– И свели с ума, чтобы ему хотелось меня найти?
– А надо было? – спрошено было в два голоса.
Шаги Макса сделались более широкими и нервными.
– Ягамото не был клиническим психом. Он был маньяком, помешался на своей коллекции – в принципе, это ясно. Но дела он вести умел. Если что-то не сулило прибыль – он этим не занимался. С чего ему было тратить ресурсы, носиться по всем континентам и пытаться меня убить из чистой мести?
Кристо развел руками. За время знакомства с Максом он привык, что Ковальски пытается ухлопать целая куча народу. У него и у самого не раз и не два возникало такое желание…
– Почему они вообще не грохнули тебя сами? Взяли бы этот медальончик, прошли через Кордон как туристы – и устроили бы тебе… да что угодно, в конце-то концов. Труп с моста в реку – и прощай.
– Так поступил бы я. Может быть, ты. Но эти… – Макс выдохнул сквозь зубы и заговорил почти скороговоркой: – Вариант первый: они считали, что со мной всё кончено. Ты говорила, эта дрянь с колечком не лечится? А вас они во внешний мир пропускать не собирались. В случае, если бы за мной явилось из артефактория другое звено – я бы вернулся и…
Они с Дарой переглянулись, и их обоих передёрнуло. Представили, наверное, что было бы с Лорелеей.
– Вариант второй: они не хотели, чтобы я умер быстро. Хотели, чтобы я бежал. Видел сны о той стороне. Чтобы меня загоняли в угол раз за разом. А я бы становился при этом… чем я там становился. Неужели этот Берцедер настолько мстительная и изощренная скотина… Или всё же приказ исходил не от него?
– Или у него какие-то комплексы, или ты ему слишком сильно насолил, так что он посчитал, что дать тебе просто помереть – это вроде как уж очень милосердно, – с готовностью перечислил Кристо. – Что? У тебя варианты не лучше.
Дара разочарованно отложила в сторонку очередной артефакт – тяжелое монисто из китайских монет.
– Здесь нет подсказок. Я о том, почему Ягамото сошел с ума. У него явно была артефакторная ломка, но ни один из этих предметов так не действует. По большей части эти все вообще спят – ну, кроме вон того медальона, который ждет, когда его поцелуют, чтобы наградить этого человека способностью влюблять в себя…
Кристо посмотрел на медальон без малейшего желания (его, как ни крути, ждала Мелита!) но с некоторым интересом.
– А потом?
– Да ничего особенного. Человек влюбляет, но сам не влюбляется, как результат – разбитые сердца, семья, куча ревнивых мужей, проклятия на его голову, а потом в конце концов в этой голове появляется дырка от пули, ну, или от холодного оружия. Потому что какая-то девушка не желает мириться с разбитым сердцем. Или попадается особенно ревнивый муж…
Дара ленивым, но отточенным жестом настоящего профессионала разорвала узлы артефакта, повернулась к Максу и отметила его чересчур застывшее выражение лица.
– Что – опять себя мучаешь?
– Хочу задать тебе пару вопросов… по теории артемагии.
Дара отнеслась к такому лестному интересу с подозрением.
– Из какого раздела?
– О порталах. Насколько я понимаю, они переносят в конкретное место, указанное владельцем артефакта?
– Конечно.
– Допустим, я говорю «Париж» – и окажусь там?
– Само собой. Правда, тебя может закинуть на окраину при сбое работы или недостаточной сосредоточенности на конкретном месте…
– Но в мире несколько Парижей. Пара штук в Америке, например. И когда нам пришлось гонять за Полесским бубном-убийцей…
– Ага, там была деревня «Парыж»! – возликовал Кристо. – А в этом мире так несколько деревень называются? Вам что тут, слов не хватает?!
– Так в котором Париже я окажусь, если решу воспользоваться порталом?
Дара задумалась. Кристо в который раз проникся к Максу уважением. Мало кому на его памяти удавалось заставить артемагиню забуксовать на родной почве.
– В том, в который хочешь переместиться, – наконец сказала девушка. – Узлы портала тесно связаны с сознанием того, у кого он находится. Артефакт соотносит твои слова не только с внешним миром, но с твоим представлением о том, куда ты хочешь попасть. Потому-то ты окажешься не просто в городе, а в месте этого города, на котором сосредоточишься. Это носит название «Узловая страховочная линия», разработана семьсот лет назад тогдашним директором Одона…
– Экстером, – напомнил Кристо.
Ковальски вскинул брови, как бы говоря: «Это еще что за новости?» – но заостряться не стал. Он ерошил ежик волос.
– Дело вот в чем. Не знаю, атеист я или параноик, или и то, и другое… но ведь Ягамото назвал не очень-то конкретное место перемещения, нет? Я к тому, что существуют различные представления, и…
Дара стукнула кулаком о ладонь.
– Так вот ты о чем. Да, ад по-разному воображают. При этом, по теории Целестии, это не мир, а скорее, над-мир, то есть, суб-мир, существующий не на том уровне, что остальные параллельные реальности…
Кристо завел глаза в потолок и застонал. Поток информации ввинчивался в виски шурупами, и он себя чувствовал примерно как в свою первую семерицу после попадания в Одонар.
– А портал может перенести в суб-мир?
Дара руками очертила какую-то схему и твердо припечатала:
– Нет. Даже то, что этот портал может переносить между мирами – исключительный случай. Такое под силу только действительно великому артемагу.
– Так куда же вынесло Ягамото?
– Ну и вопросы ты задаешь. Можно было бы создать особую «ищейку», отследить перенос хотя бы примерно… нет, не так. Ягамото задал неконкретную точку перемещения. При этом у него наверняка в сознании вспыхнул какой-то образ…
– М-м, – протянул Макс, вспоминая занесенную катану шефа. – Это уж вряд ли. Скорее это было фигуральное выражение, знаешь ли…
– Да, он имел в виду, что ты отправишься на тот свет, но туда портал тоже не мог бы его переместить. У портала нет узлов, которые отвечали бы за убийство владельца. Адрес назван – он находит выход и переносит. В такой ситуации он, скорее всего, прошерстил сознание Ягамото и нарыл оттуда что-то крайне неприятное. Его представление о чем-то, как о реально существующем месте. Ад на земле, понимаешь? Или хотя бы то, что он вслух озвучивал в таком смысле. У многих людей есть конкретные представления о чем-то таком. Ну, некоторые считают, что ад на земле – это огромный холодильник, где тебя никто не услышит, или комната без воздуха, или… Гелла вот рассказывала про такую штуку, где палили людей – кре-ма-то-рий?
– Так этим же сейчас здесь никто не занимается, – заметил Кристо и тут же призадумался: – Что, или занимаются?
Макс не ответил. Он сглотнул, глядя прямо перед собой.
В память, как по заказу, попросились те деньки, когда Ягамото относился к нему, как к ученику и частенько распинался на разные темы. «Терпеть не могу закусочные, – была одна из тем. – Есть ли что-либо более омерзительное, чем десяток людей, жрущих рядом друг с другом? Они болтают, они чавкают, они заглядывают друг другу в рот при разговоре, они кладут свои кошельки на стол, протертый влажной тряпкой официанта. А эти запахи – они как в хлеву! Поверь мне, Макс, если есть ад на земле – это…»
Он так и говорил – ад на земле. Макс, как лунатик, двинулся к двери. Поверить в то, что он сам мог допустить такую ошибку, было слишком сложно. Кристо за его спиной уже вовсю интересовался у Дары, есть ли побочные эффекты у «Ледяного нарцисса».
– Макс? – раздалось опять же, из-за спины. – Надумал что-то? Что мы должны искать?
Макс вздрогнул и решил рефлексировать позже.
– Ближайшую закусочную! – и перешел на бег.
– Тебе что, так пожрать приспичило? – равняясь с ним, осведомился Кристо.
Зато Дара уже всё поняла, потому что бежала быстрее всех.
Движок у Максового катера пришлось заводить ей: с артемагией вышло быстрее. Как только по две стороны от них засвистели прибрежные заросли, укутанные неизменным гибискусом, Ковальски отвел душу. Его монолог был тих, монотонен, но содержал обороты, за которые передрались бы все филологи мира. Общий смысл монолога прослушивался ясно: «Я – кретин».
– А меня за такое ты по башке лупила, – мрачно припомнил Кристо. – Ну, и где справедливость? Хотя не, у меня так художественно не получалось.