Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 37)

– Ушел и не вернется.

Да, именно так. Очень точные в своей безнадежности слова.

Вот только кто их нашел, эти слова? Ведь не она же сама?

Это не ее голос звучал в белой комнате. Дара привстала с покрывала и недоуменно оглянулась. Подсказок не было – только незыблемо-белые ландыши на столе, да тихий звон, будто лопнула какая-то струна в груди.

– Ушел и не вернется.

Голос раздался опять – грудной, надтреснутый, будто от слез, звучащий морем безысходности… Женский.

Вздрагивая от предчувствия, Дара приблизилась к Лорелее, обогнула ее и заглянула в лицо.

Губы богини были плотно сомкнуты. Глаза глядели не в сторону ворот Одонара, а куда-то гораздо дальше, на то, что видно было только Лори. И только глаза казались живыми на этом лице: Лорелею многие сравнивали с прекрасной статуей, но сегодня она действительно казалась статуей из-за застывших, неподвижных черт. Точеных, изысканных, но безжизненных.

Но губы этого совершенного подобия человека вдруг раскрылись и обрисовали уже знакомое, тоскливое:

– Ушел – и не вернется, – тем же страшным тоном, какой до этого слышала Дара. Губы сомкнулись. Сверкнула в глазах и скатилась по щеке камушком лучистая слеза богини – сверкающий хрусталь. Скатилась, зазвенела, и отдалась тревогой в горле у Дары.

– Лори, ты… – девушка даже не думала, что делает, но схватила богиню за руку. Отдернула пальцы, недоверчиво посмотрела на собственную ладонь. Только что она притронулась к чему-то холодному и такому неживому, что никак нельзя было назвать плотью.

– Ушел и не вернется…

Дзынькнула об пол очередная слеза. Дара взглянула под ноги и увидела, что пол засыпан мелкими осколками хрусталя. И с этими прозрачными каплями жутко, неправильно гармонировал своей прозрачностью подол прежде белого платья Лорелеи. Босые ноги богини чуть выше лодыжек, платье, которое их прикрывало – все было холодным хрусталем, жилки которого по белой шелковой ткани подбирались выше, к коленям.

– Ушел и не вернется.

Дара, не спуская глаз с Лорелеи, отступила на несколько шагов. Ей не хотелось оставлять богиню даже на секунду – но и оставаться в комнате было невыносимо. Слышать звон слез, голос, который звучит впервые за несколько тысячелетий и повторяет всё те же слова:

– Ушел и не вернется.

– Я ненадолго, Лори, – глупо сказала Дара, подвигаясь к выходу. – Я только… я сейчас.

Богиня, кажется, не слышала.

** *

Фелла Бестия зачем-то взвесила на ладони крошечную хрустальную слезинку.

– Лучистый хрусталь, воплощенная ясность, – пробормотала она под нос, не спуская глаз с Мечтателя. Тот помедлил и отпустил руку Лорелеи. Плавно, но безжизненно, будто конечность манекена на шарнирах, рука вернулась в исходное положение.

– Ушел и не вернется.

Это прозвучало на памяти Дары уже не меньше десятка раз. Артемагиня была тут же, переминалась с ноги на ногу, а у самой двери топтался еще и Кристо. Он-то сунулся в белую комнату больше из любопытства! Но почти сразу же о своем намерении пожалел: среди всей этой холодной белизны, в тишине, которая прерывалась звуком падающих на пол слез, он чувствовал себя мелким и глупым.

Здесь еще и молчать было невозможно: только кто-то что-то произносил, как тишина начинала ощущаться почти физически, звук соприкосновения хрустальных капелек с полом становился невыносим, и нестерпимо хотелось тоже сказать хоть что-нибудь, все равно, что.

– А она… когда-нибудь, что-нибудь… то есть, она уже говорила?

– На моей памяти – никогда, – тихо отозвался Мечтатель. Он вглядывался в застывший профиль Лори. – И оставалось лишь гадать, не может она разговаривать или не хочет…

– Так почему сейчас?..

Звякнула еще слезинка. Экстер, что-то прошептав, положил кончики пальцев на плечи Лори и прикрыл глаза. Никаких изменений не последовало – в который раз. За те минуты, что они пребывали в комнате богини, Мечтатель пробовал многое из своего магического арсенала. Видимо, из арсенала Ястанира – тоже.

– Что с ней творится? – прошептала Дара сочувственно. Она кивнула вниз, где Лори частично была уже хрустальной статуей. – Сюда кто-нибудь пробрался? Это какое-то особое заклятие, действие артефакта? Но я не рассмотрела никакого остаточного фона. Может, из-за Комнат…

– Гораздо хуже, – уронила Бестия. – Это ее собственная магия и ее воля.

– Она сама себя перекидывает в камень? – охнул Кристо.

– Не хочет жить. Мне приходилось слышать о том, как умирают от тоски и горя, но это…

Мечтатель вздохнул и опустил руки.

– Ничего не могу поделать, но и смотреть на это не могу. Хуже всего здесь то, что мы не знаем, когда это началось: она не появлялась в саду уже давно. А значит, не знаем, сколько это продлится.

– С течением времени все будет становиться только хуже, – напророчила Бестия, глядя на Лори с состраданием. – Такая тоска день ото дня только набирает силу.

– Ушел и не вернется…

Донн. Дзонн. Блестящих камешков на полу становилось все больше. Лори не жалела слез. Словно хотела показать, что ценить нужно другие – те, которые соленые и горячие, а эти, которые звенят об пол – что им вести счет? Пусть себе звенят, такие же неживые, какой скоро будет она сама.

– И что, она вот так… станет камнем? – не вытерпел Кристо. – Но что-то же можно сделать… там… пробудить ее? В легендах это всегда как-то… поцелуй любви! Или он тут не подействует?

– Нет, он подействует, – голос Бестии был таким напряженным, что Кристо даже не возликовал оттого, что с ним согласились. – Но кто должен ее целовать? Может, ты не помнишь, у нас нет никого из двух Оплотов.

– Но один точно уходил, чтобы никогда не возвращаться, – тихо проговорила Дара. – И любила она только одного.

– Ушел и не вернется.

Эти слова отдавались внутри – то ли горькая явь, то ли мрачное пророчество, и не только для Лорелеи. Экстер Мечтатель взглянул в сторону ограды и ворот так, будто ожидал кого-то увидеть на дорожке. Перевел взгляд на застывшее от горя лицо Лори и поник головой.

– Ошибки делаются так просто, – выговорил он, преодолевая себя. – Особенно легко совершить ошибку, оставляя все на самотек и не смея дать даже совет другу. А самое подлое – видно, что и исправлять придется не мне…

Выдав это в своей лучшей придыхательно-мечтательской манере, он поднял глаза – и частично сделался Ястаниром. Взгляд был решительным, голос – твердым.

– Исправлять придется тем, кто ждал этого рейда. Дара!

Артемагиня всё последнее время пожирала директора глазами и теперь сделала шаг вперед, как будто не веря, что слышит это.

– Во внешний мир отправляется твое звено. Найдите Макса Ковальски. Я мог бы направить других, но ни сила, ни мастерство тут ничего не решат: вы отыщете его быстрее. Когда найдете – вы понимаете сами.

– Понимаю, -– прошептала Дара, глаза у нее блестели. Она хотела прибавить еще что-то – и не смогла. Мечтатель, снова становясь собой, тепло кивнул и покинул комнату. Кристо показалось, что он успел поймать многозначительный взгляд директора, адресованный конкретно ему. Холодком обдало затылок – это об Рукояти! Неужели затем и отдавал?

Бестия задержалась на пару минут. В основном она потратила это время на изучение лица Дары.

– Есть один артефакт во внешнем мире… – начала она, потом оборвала себя и махнула рукой. – Вряд ли он у него. Помните о том, что Ковальски связан чарами «холодной памяти». Так что не ждите объятий, когда его найдете.

Кристо про себя сказал, что особенных объятий от этой встречи и не ждет. Дара кивнула, не спуская с Бестии горящего взгляда.

– Горячки не порите, ваше дело – убедить его дойти с вами до двери. Мы постараемся встретить вас на выходе. Вряд ли «холодная память» помешает вам в этом, такие чары действуют только на воспоминания. А вы – это настоящее, так что и общаться с ним сможете по-прежнему… скорее всего.

Два последних слова Кристо не понравились. Они звучали неуверенно, а попробуй еще поищи что-нибудь более странное, чем неуверенная Бестия. Впрочем, Дара видела даже Бестию потерянную и Бестию жалкую, так что – наверное, всё не так страшно…

– За пропусками и разрешением зайдете ко мне, за снаряжением – к снабженцам, за прощальными инструкциями – к директору.

Дара наконец шевельнулась и спросила:

– Когда?

– Это ты мне скажи – когда, – Бестия скрестила руки на груди. – Вы же у нас на крайне особом положении…

Дара взглянула на Кристо, и его опять обдало холодком, когда он увидел в глубине карих глаз пробуждающихся зеленых чертенят.

– Успеешь за час?

Ну вот, несись теперь, как на пожар. А ведь и собраться, и одеться, и как же без прощания с Мелитой? Но зеленые чертенята выделывали в глазах у артемагини какие-то умоляющие манипуляции, так что Кристо покивал со вздохом, похожим на тихий плач раненого осла.

– Жду, – сказала Бестия, пару секунд еще помешкала, глядя на Лори, но потом удалилась из комнаты. Вроде, хотела пожелать им удачи, но потом вспомнила, что сегодня они еще увидятся. Кристо поволокся к дверям тоже, но Дара подошла к Лори. У нее еще оставалась надежда на одно средство.