Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 3)
– А Ясня Цветочек вот замуж вышла. Эх, ты б ее видел, какая девка! Свадьбу отгуляли – в семь дней!
– Ясня? Так она ж вечно слюни пускала и нос вытирала подолом!
– Так когда это было! А сейчас… жалко только, за Чушемола пошла. Ну, оно, конечно, торгашеский сын, только одно слово – Чушемол.
– Это у которого клыкан ногу отожрал?
Малиновки и свиристели соревновались в громкости со скворцами. Где-то надсадно орал козодой, презирая свой истинный, ночной час.
– Слушай… что это за жуть вы на себе таскаете? Как увидел – Светлоликим не в уши – чуть в штаны не наклал.
– А-а, это наш Опытный Отдел мается, – Кристо поднял на руке свой черный шлем. – Нам нужна была защита, чтобы иглец не мог подойти – вот они и выдали. Всё думаю, где я это видел?
Нольдиус покашлял из-за спины.
– Хочу напомнить, что ты сам отдал им контрабандные комиксы про какие-то войны среди звезд, так что вряд ли ты можешь жаловаться. Можешь поинтересоваться у них, почему они назвали эти артефакты «Антиджедай».
– Хы, а я-то думал, откуда ветер дует. Слышь, а почему вот именно шлемы? Ну, подвесили б артеузлы на кольчуги – и нормально.
– Понадобился пластик для этого вида узлов, – пояснил Нольдиус. – Не полностью, но… снаружи. Чтобы уменьшить забор ими энергии, во всяком случае, мне разъяснили так. Эти шлемы были конфискованы у контрабандистов на Кордоне, кто-то из экспериментаторов заметил и…
– И нам страдать. По мне, так иглец их больше с виду опасается, чем из-за артемагии.
– Страсть какая, – поддержал кузнец. – Так а зачем эти шлемы были контрабандистам? Кордонщиков пугать?
Рафла Камелия и Хема Камбала потихоньку занимались любимым делом: ненавидели друг друга вслух. Камелия высокомерно зыркала по сторонам и цедила слова по десертной ложечке:
– Не понимаю, почему понадобилось выбирать именно нас? Можно было послать Фрикса: он явно засиживается в артефактории…
– И послали ж мне Светлоликие напарницу! Дальше носа своего не видишь, бестолковка! Фрикс еще с того раза не отошел, а у начальства-то он на хорошем счету. Не то что ты. Слыхала, сестрица отпуск для него выторговала. Сейчас сидят, небось, где-нибудь из мирных миров, а я тут с тобой маюсь…
– То же самое можно сказать и про меня. Подумать только, я вынуждена терпеть общество невоспитанной деревенской бабы и где – в лесу!
– Как ты меня назвала, жердь аристократическая?! Раз папаша был дракфером у магната – так уже все и можно?!
– Мне показалось, или твой непомерно распухший язык сболтнул что-то о моих родителях?
– Уши прочисти, немочь бледная!
Пререкания бестолкового артемагического звена уже никого не удивляли и не приедались самому звену вот уже четыре с лишним века. Но уши все-таки от них страдали. Дара слегка ускорила шаг, чтобы поравняться с Бестией.
– Зачем мы их вообще брали? Толку-то…
– Признаться, мне льстила мысль увидеть их в качестве приманки или живых мишеней, – ответила Бестия холодно. – Наконец, их просто опасно было оставлять в артефактории. К сожалению, они оказались более живучими, чем я рассчитывала.
После короткого молчания спросила уже она, понижая голос:
– Так что там с Ковальски? Мне показалось, что в основном он общается с тобой – он принял решение?
– Он вообще-то не так давно с постели встал.
– Когда мы уходили, он уже помалу передвигался. Значит, и разговаривать мог.
Дара поморщилась и неопределённо взмахнула рукой.
– Угу, мог. Только вот не сказал ни слова. Мне-то кажется – это как раз из-за того, что он решил. Неизвестно, что и как он нарешал, но посмотреть на его настрой в последние дни…
Ее нога с ожесточением проехалась по нетронутому Кристо мухомору.
– Лорелея к нему не заходила, а теперь не показывается из своей комнаты, – задумчиво проговорила Бестия. – Прежде она хотя бы в саду прогуливалась.
Дара хотела как будто что-то возразить, махнула рукой и промолчала. Решение Ковальски в этом молчании слышалось как-то само собой.
– Может, мне стоит с ним побеседовать, – пробормотала Фелла. – Если удастся склонить его к тому, чтобы остаться… – артемагиня уставилась на нее недоверчиво, и руководитель звеньев отмахнулась: – Что?! В артефактории недостаток кадров. Февраль неплохой гид и при случае мог бы обучать новичков своим боевым искусствам…
– ?!
– Повышается эффективность боевой магии, иногда и артемагии тоже. На моих тренировках практеры и практиканты уворачиваются куда успешнее. Плюс, скажем, стратегии и тактики…
– Скорее, он мог бы вправлять мозги, – печально сказала Дара. – Это у него выходит на порядок лучше, кажется.
Обе, не сговариваясь, вперили взгляды в маячащую впереди спину Кристо.
За последние две с половиной семерницы вражда Бестии и Дары почти сошла на нет. Не то чтобы они теперь ходили в обнимку, но уже могли выдержать вполне приличный диалог и не оскорбить друг друга ни разу, особенно если этого требовали общие интересы.
Сейчас – требовали.
– А от Семицветника так ничего и не слышно?
– Ничего определенного, – дорогу преградила опасно наклоненная осина, свистнул серп, и половина дерева покорно рухнула на тропу. – Магистры не могут договориться между собой. Возможно, Февраля не будут даже судить. Но они торопят нас с поимкой иглеца.
Дара свирепо хмыкнула. Торопить с поимкой иглеца их начали еще две семерницы назад, после первых пяти десятков смертей. А за последние дни призывы «поспешать» раздавались из Семицветника не раз и не два. Бестия, которая держала постоянную связь и с артефакторием, и с Магистрами становилась всё мрачнее.
– Верно, – произнесла Фелла, угадав мысли Дары. – Они все время нас торопят. Но теперь это уже не просьбы и не приказы.
– Что тогда?
– Ультиматумы, если знаешь, что это такое.
Это походило на подкол по старой памяти, но Дара на него не отозвалась. Идя рядом с Бестией по тропе, она внимательно вглядывалась в окружающий лес.
– И серьезные?
– Серьезнее некуда, – Фелла сплюнула сквозь зубы, демонстрируя великую свою досаду. – Грозятся всем, от новых комиссий и прекращения финансирования до прямого вмешательства в дела Одонара. Кроме того, там начали проскакивать намеки… о том, что народ пребывает в возмущении из-за этих смертей и требует справедливости. И о том, что Оранжевый Магистр больше не может сдерживать правое народное негодование.
– Поэтому нужна публичная казнь, и, если мы не остановим иглеца сейчас, – Макса все-таки будут судить, – Дара скрипнула зубами от такой догадки.
Какое-то время они не говорили. Крики соек и иступленная дробь дятла мешались с воем Рафлы Камелии, которой Хема только что неаристократично плюнула в глаз.
– Это последняя попытка, – наконец выговорила Бестия. – Если мы не справимся нынче к вечеру – он сам отправится в рейд.
По тому, как было сказано это «он», ясно было, что речь о том, кто занимал пост главы артефактория.
С той поры, как Экстер Мечтатель и Солнечный Витязь Альтау оказались одной и той же персоной, Бестия упоминала о директоре только так. «Он» – и как будто имени у «него» не бывало вовсе. Это в заочных беседах, потому что лично она просто старалась не попадаться Мечтателю на глаза. Мечтатель, в свою очередь, довольно редко показывался в артефактории. У него внезапно нашлось поразительное количество дел вне стен Одонара, и что это за дела – никто не имел ни малейшего понятия. Но пропадал он по несколько дней и возвращался то ночью, то на рассвете – усталый и отрешённый, глядя не пойми-куда.
Гелла Нереида, на которую вдруг как-то сами по себе свалились обязанности извещать директора о новостях, поймала бессонницу после первых же двух разговоров.
– Уволюсь к нечтовой бабушке, – шипела Гелла, отпаиваясь успокаивающими. – Ну да, ну да, сидит и смотрит сквозь тебя, как в старые добрые… Но теперь-то я знаю, что он Витязь! Ну, и как мне с ним разговаривать?!
Дара пытливо поглядела в профиль Бестии, однако на этом профиле можно было прочитать только замкнутость и хмурую усталость – но совершенно не было заметно даже следов желания повидаться с Экстером. Артемагиня пожала плечами и заметила:
– Ну, в таком случае иглецу конец. Непонятно только, почему директор раньше…
– Включи мозги, если, конечно, Ковальски этому тебя научил, – отрезала Бестия. – Иглец – это сотни жизней, и значит, что есть что-то, что стоит…
Позади гнусно заверещала Камбала, которой напарница подожгла волосы, и Бестии пришлось отвлечься, чтобы восстановить порядок в рядах.
Сверху прощебетала канарейка, показывая, что до цели осталось недалеко. Роса давно высохла, и солнце припекало не на шутку, когда они вышли из леса и в десяти минутах ходу за распаханным полем обнаружили деревню. Кристо и кузнец невольно прибавили шагу, хотя и без того почти бежали. Цеп путался в мокрых штанах, и слова у него вылетали на ходу, отрывисто:
– Слышь… а этот ваш, иглец… он на кого накидывается?
– Да на всех он накидывается, – нервно шептал Кристо, оглядываясь назад поминутно, ему казалось, что остальные чуть ноги передвигают. – Только, сволочь, на нас не накидывается, а жалко. Людей ему надо. Как кого встретит – так и начинает…
– Жухляк, – почти всхлипнул кузнец, имея в виду, кажется, Оплота Одонара. Грудь раздувалась мехами, сердце стучало в виски сумасшедшим молотом, и перед глазами плавали в крови знакомые светлые головки детей. Он тряс головой, а видение все возвращалось и возвращалось, и издалека слышные крики на улице родной деревни резанули острее мечей, которые он же сам и точил.