Елена Кибирева – Лилии полевые. Серебряный крестик. Первые христиане (страница 5)

– Фома-прокаженный вернулся домой здоровым, его исцелил Иисус из Назарета. Не знай я, что он до половины уже сгнил, я бы ему не поверил. Но не задерживай меня, мальчик, ступай и послушай сам. Я бегу за отцом, который тоже прокаженный, я схожу за ним в его жалкое жилище и сведу его к великому Пророку.

Рис. Ольги Бухтояровой

И, кивнув головой, он побежал дальше, а Ионафан помчался к толпе, все более и более разраставшейся.

Человек, стоявший посреди нее на возвышении, не уставал рассказывать:

– Я уже истлел наполовину, и не было для меня никакой надежды. Люди изгнали меня из своей среды, жена и дети должны были покинуть меня. Никто не протягивал мне руки, но Он не побоялся. Я пал к Его ногам и закричал:

– Господи, если захочешь, то можешь очистить меня! Он протянул Свою руку, вот здесь лежала она – святая целительная рука. «Хочу, очистись», – сказал Он, и болезнь покинула меня, теперь я здоров. Восхвали, душе моя и все, что во мне есть, Господа и имя святое Его. Он исцелит все твои пороки. Все, у кого есть кто-нибудь больной, несите его к Нему. Меня он исцелил, значит и вас исцелит. Великий Пророк явился между нами, и Господь посетил народ Свой.

И снова без устали начинал исцеленный рассказывать, и слезы струились по его щекам.

Но тут, к великому ужасу и гневу Ионафана, пришел левит и не хотел верить говорившему.

– Никогда еще пророк не выходил из Галилеи, и что может быть доброго из Назарета? – сказал он.

Тогда сквозь толпу пробрался богато одетый юноша.

– Ты не прав, учитель! – произнес он. – Великая сила у Этого Пророка. Он не только исцеляет болезни, но изгоняет и бесов, так что бесы кричат: «Ты Сын Божий». Он может совсем изменить здорового человека, так что никто его не узнает; если хотите послушать, то я расскажу вам, что я видел.

– Расскажи, расскажи! – дружно закричали все.

Сильнее всех кричал Ионафан.

Юноша даже замахал руками, чтобы они успокоились.

– Мы стояли с товаром у сборщика пошлин. У стола сидел озабоченный и углубленный в раздумье сборщик Левий, сын Алфеев, мой знакомый. Ни за что на свете не покинул бы он своего доходного дела. Как раз он покончил с нами, когда народ заволновался и пронесся слух, что идет Иисус из Назарета. Вы можете представить, какое на нас произвело впечатление это известие, когда мы узнали, Кто идет? Он шел с двумя учениками, а за ним следовала толпа. Когда они дошли до стола сборщика пожертвований, Пророк поднял голову, остановился и посмотрел на Левия. У Левия задрожали руки и тяжелое облако забот в одно мгновение как будто упало с его души – так просветлело его лицо. «Ступай за мной», – сказал Иисус. И как вы думаете, что случилось?

– Левий пошел за Ним! – с уверенностью закричал Ионафан.

– Твоя правда. Левий встал, бросил денежную сумку, оставил все стоять, как оно было, и пошел за Ним. Потом приготовил он Учителю у себя дома ужин и теперь повсюду следует за Ним. Потому-то я и говорю, что Пророк обладает великой силой.

– Конечно, великой, – сказал только что подошедший старый рыбак.

– И ты что-нибудь знаешь? – накинулись все на него с расспросами.

– Я видел такой улов, какого вы никогда не видали. Я был у дочери в Капернауме, мы как раз вместе с зятем отправились ловить рыбу. Мы были на двух лодках и проработали всю ночь напролет. Поутру на берегу собралась огромная толпа, пришедшая к Иисусу из Назарета, так что Ему пришлось попросить Симона, сына Ионова, впустить Его в свою лодку и немножко отчалить от берега. Так оно и было сделано. Он учил народ с лодки, и мы позабыли обо всем на свете во время Его речи. Окончив ее, приказал Он Симону выехать на глубину озера и забросить сети. Симон удивился, а мы рассмеялись. Ну где же это видано, чтобы днем ловили рыбу? Но Симон сказал: «По Твоему слову заброшу я сеть, но мы проработали всю ночь и ничего не наловили». Но едва только он забросил сеть, как вытащил такое множество рыбы, что сеть порвалась. Он кликнул на помощь, и мы едва смогли причалить к берегу обе переполненные рыбой лодки. Они были полны прекрасной крупной рыбы. Симон бросил все и пошел с Иисусом. И мы пошли с Ним в Капернаум. А там, в одном доме и во дворе, собралась такая толпа, что расслабленного, принесенного к Нему, пришлось спустить через кровлю дома к Его ногам.

– И что же, Он исцелил его? – спрашивали многие.

– Да, исцелил. Но вот что было удивительно… Очень удивительно, и мы никак не могли взять этого в толк… – со вздохом, прерываясь произнес рыбак. – Когда Он посмотрел на больного, то вдруг сказал: «Сын мой, прощаются тебе грехи твои».

– Ну, кто же может прощать грехи, кроме Господа, Бога Иаковлева? – удивились слушатели.

– Он богохульствует, – мрачно заметил левит.

– Так подумали многие и так даже сказали Ему Самому; но Он задал им такой вопрос, на который Ему никто не смог ответить: «Что легче? Сказать: “прощаются тебе грехи твои” или “встань и ходи”?» Все смолкли. «То и другое мог совершить лишь один Бог. Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть прощать грехи на земле, – сказал Он через мгновение и обернулся к больному, – говорю тебе, встань, возьми постель твою и иди домой». И больной встал и пошел домой.

Как только рыбак окончил рассказ, собравшиеся чуть было не заспорили, потому что левит утверждал, и многие примкнули к нему, что Этот Иисус не от Бога. Но как раз пришел караван, им пришлось расступиться и Ионафан не слышал ничего больше. Тут он вспомнил, что пора было возвращаться домой и пересказать дедушке Иакову все удивительные новости, слышанные им. Он постоял еще немного и услыхал тяжелый вздох, и увидел красиво одетого человека, на широкой кайме одежды которого была надпись. У человека был благородный вид и осанка, он был очень печален.

– Что с тобой, учитель? – с низким поклоном отважился спросить его Ионафан.

Человек серьезно посмотрел в участливое личико мальчика.

– Моя единственная двенадцатилетняя дочь больна. Если бы я мог поверить всему, что я слышал, то я сходил бы к Пророку.

– О, верьте, верьте только. Почему же вам не верить? – попытался убедить его мальчик. – Он исцелит ее, Он наш Спаситель!

Тут прошли мимо них два араба с верблюдами и разлучили мальчика с прохожим, а когда они прошли, тот уже затерялся в толпе.

К мальчику же подошел человек и спросил:

– А знаешь ли ты, с кем ты разговаривал?

– Нет, не знаю.

– Это начальник синагоги, учитель Иаир, очень богатый, очень знатный человек.

«Но несчастный, – подумал Ионафан. – У него больна дочь, а он не видит, что Иисус может исцелить ее».

И, идя домой, мальчик всю дорогу негодовал:

«И что за люди! Верить не умеют! Дедушка Иаков, потом левит, а теперь начальник синагоги Иаир. Умнее всех был мытарь: бросил все и пошел за Ним. Я бы сделал то же самое. Я поступил бы точно так же. Ах, только бы мне попасть в Иерусалим!»

Обогащенный столькими новостями, вернулся Ионафан домой. Передал матери все, что заработал и купил, и, нимало не обращая внимания на болевшие ноги, побежал к Иакову, зная, что там он может переночевать.

Вот будет чудесная ночь, когда ему расскажут о вещах, далеко превосходящих все слышанное. Все уверяют, что прокаженный прав: Великий Пророк явился между нас, и Господь посетил народ Свой!

Глава V. Болезнь дедушки Иакова. Рассказ Манассии об Иисусе

Нонафану и в голову не приходило, что он может не только не принять участие в Иерусалимском празднестве, но что пройдут недели, даже месяцы, прежде чем ему представится возможность узнать подробнее об Иисусе из Назарета. А он так много наловил рыбы и так удачно продавал свой улов! Наготовил для матери такой запас, что и ему осталось на дорогу! И вдруг он не пошел.

Случилось, что когда он пришел к дедушке Иакову проститься, он застал последнего тяжко больным. Мальчик горько плакал. В его сердце происходила тяжелая борьба: должен ли он идти или нет? С одной стороны, горячее желание увидеть и послушать Иисуса, с другой – любовь к старику. Но в конце концов любовь все-таки победила.

«Если Иисус – Агнец Божий, так любящий больных, Он, наверное, не был бы доволен, если бы я задумал покинуть больного и одинокого дедушку Иакова. Кто станет за ним ухаживать, если я уйду?» И Ионафан затаил в себе свое стремление, отрекся от себя самого и остался. О том же, сколько слез пролил он дома, ничего не узнал старик Иаков. Да и вообще старик так был плох, что мало знал о себе самом и вообще о мире. Ионафан заботился о его овцах и собаках, ухаживал за ним, как только мог. Выздоровление шло очень медленно. Иаков уже был стар, а в старости болезни приходит очень быстро, но уходят чрезвычайно медленно. Помимо своей заботы об Иакове, мальчику надо было подумать и о матери, и хотя последняя не была уже больна, но все же не могла кормиться без сына. Дедушка Иаков посылал ей молока и даже иногда ягненка, но все же Ионафану приходилось ловить рыбу, чтобы содержать мать и себя.

Так проходили дни, недели и месяцы.

Люди уже давно и позабыли о Иерусалимском празднике, но желание Ионафана все еще не сбывалось.

Всякий может себе представить, с какой радостью встретили Иаков и Ионафан своего друга Манассию, когда тот нежданно-негаданно пришел к ним. Разговор, конечно, перешел на вопрос, столь важный для них обоих:

– Был ли ты в Иерусалиме?