Елена Кибирева – Лилии полевые. Подвиг (страница 4)

– А из какой нации Он происходит? – перебила Приску соседка.

– Говорят, что Он пришел из Иудеи. И соседка Иокунда рассказывала, что Он жил совсем близко от нас, в городе Назарете, и сейчас идет из Иудеи. И в городе Иерусалиме сотворил много чудес.

– Какое же Он сотворил чудо? – спросил Стефан, который до этого времени занимался маленьким Гого и мало обращал внимания на разговор женщин.

– О, Он сотворил великие исцеления, – отвечала Приска. – Говорят, что Он отверзает очи слепым, исцеляет всякие тяжелые болезни; даже таким калекам, как ты, мой бедный Стефан, Он возвращает здоровье.

Стефан крепко прижал к себе Гого, который был уже готов заснуть на его руках, и с оживлением произнес:

– Рассказывай, мама, дальше все, что знаешь!

– Как это ты можешь верить этим пустым разговорам, мама? – сказал Тит. – Ведь на колодце часто сообщают такие вещи, в которых нет ни слова правды.

Тит заметил, какое впечатление произвел рассказ на Стефана, и понял, почему именно.

– Это все не пустяки! – с сердцем возразила Приска. – Знаешь ли ты сотника Азу, который живет в большом доме у озера?

– Конечно, знаю, – угрюмо ответил Тит, – если ты только говоришь о сотнике Ирода Агриппы.

– Да, о нем, – продолжала Приска. – Теперь подумай только: его сын лежал при смерти в лихорадке, все городские врачи уже оставили его и каждый час ждали его неминуемой смерти. И вот отец его, сотник Аза, услышал о том, что ты называешь пустяками, и так уверовал в это, что сам отправился и отыскал Иисуса – таково имя Этого Чудотворца Назарянина. В городе Кане он встретил Его и прямо изложил Ему свою просьбу. Назарянин милостиво выслушал его и сказал ему только, чтобы он с миром возвратился домой, и что сын его будет жив. И действительно, когда он приближался к своему дому, слуги выбежали ему навстречу и радостно возвестили, что сын его находится на пути к выздоровлению, и отец понял, что в тот самый час, когда Чудотворец сказал сотнику, что сын его будет жив, юноше действительно сделалось лучше.

– А то, что эта история истинная, я знаю, – подтвердила соседка. – Двоюродный брат моего мужа находится на службе у сотника. Он был даже одним из тех, которые впервые возвестили своему господину о выздоровлении юноши; он обо всем этом рассказывал почти в тех же выражениях, какие мы сейчас слышали.

Но Тит упрямо возразил, что, может быть, совсем уж не так было худо юноше и он мог бы поправиться без этого, так как не все же умирают от лихорадки.

– У меня самого была лихорадка сильная, но я, однако, жив и по сей час!

– Пусть так, – возразила Ада (так звали соседку), – об этом никто и не спорит, но с сотниковым сыном дело далеко было не так просто: он непременно бы умер, потому что у него по всему телу были черные пятна, а это уже признак того, что о выздоровлении не может быть и речи. Наш двоюродный брат ухаживал за ним и собственными глазами видел эти пятна. И как раз в то время, когда все думали и видели, что юноша находится при последнем издыхании, он внезапно открыл глаза и потребовал воды; выпивши воду с видимым удовлетворением, он повернулся и заснул спокойно и мирно, как малое дитя. Когда после нескольких часов такого освежающего сна больной проснулся, то был совершенно здоров! Разве это было не чудо?

– Да, это действительно чудо, – согласился наконец Тит. – Что же Он еще сделал?

– Да вот, говорят, что в Кане в прошлом году тоже произошло чудесное событие, муж мой слышал о нем на рынке, – ответила Ада. – Рассказывали, что на одной тамошней свадьбе внезапно вышло все вино. Когда Мать этого Иисуса сказала Ему об этом, Он приказал наполнить водой несколько больших сосудов и потом превратил эту воду в вино. Человек, который рассказывал на рынке об этом чуде, сам присутствовал на свадьбе и пил это претворенное вино. Обо всех Его чудных исцелениях, претворениях теперь только и говорят повсюду.

– Как же Он совершает исцеления? – спросил Стефан.

– Этого никто не знает, но, во всяком случае, здесь действуют какие-то сверхъестественные силы! Также проповедует Он странное учение. Между иудеями ходит слух, что это воскрес один из великих пророков!

– Он что, теперь у нас в городе? – спросил дрожащим от волнения голосом Стефан.

– Здесь ли Он, я не знаю, – ответила ему мать, – народ у колодца говорит, что Он непременно придет!

– Как ты думаешь, мама, мог бы Он исцелить меня, если бы пришел сюда? – тихо спросил Стефан.

– Оставь ты лучше все эти надежды! – сказал Тит. – Только лишний раз разочаруешься, если будешь об этом думать, так как, если эти истории произошли и на самом деле, то, наверное, Он исцеляет только богатых и знатных людей, вот как, например, сына сотника Азы. И, поверь мне, раз Он иудей, то не станет исцелять язычников. Разве ты не знаешь, как иудеи нас ненавидят? – продолжал Тит, скрипя зубами. – Один из них вчера даже плюнул на меня, когда я нечаянно зацепил его своею сетью. Я мог бы, кажется, со злости убить его тогда. И если он еще раз осмелится сделать это, я его непременно доконаю.

– Я тоже терпеть не могу иудеев, – прибавила Ада, – но Этот составляет, кажется, исключение из остальных. Известно, по крайней мере, что Он не делает ни малейшего различия между богатыми и бедными. Наоборот, в Иерусалиме Он исцелял большей частью нищих, и многие из них были иноплеменниками.

– Я непременно буду просить у Него помощи для тебя, мой бедный Стефан, когда Он придет сюда! – воскликнула растроганная Приска, едва сдерживая рыдания. – О, сколько бы я отдала, чтобы видеть тебя крепким и здоровым, дитя мое!..

– Послушай, – перебил ее в это время Тит, – кажется, кто-то идет.

Все мгновенно затихли. На улице послышались шумные голоса и громкий смех, и вслед за этим низенькая дверь в стене отворилась и человек десять или двенадцать ввалились во двор.

– Эй, жена, где ты? – раздался со двора грубый голос.

– Я здесь, – покорно ответила Приска и стала спускаться по лестнице, а Ада, соседка, поспешно взяла из рук Стефана спящего ребенка, завернула его в складки своего платья и через перила начала перебираться на кровлю своего дома.

– Ну, скорей давай нам чего-нибудь поесть! – закричал муж Приски. – Мы здорово проголодались и вовсе не намерены ждать, слышишь?

– Не бойся, – шепнул Тит Стефану, который при первых же звуках грубого голоса с испугом спрятался под одеяло. – Ты побудь здесь, а я сойду вниз и помогу матери. Да не беспокойся же, – успокаивал он Стефана, который робко схватился за полу верхнего платья Тита, – он ничего тебе не сделает. Они наедятся, напьются, а потом уснут или уйдут в город опять бесчинствовать. Пусти же меня и не бойся!

И, оставив на кровле дрожащего от страха Стефана, Тит быстро сбежал по лестнице вниз.

– Ба, и ты тут, паренек! – воскликнул Думах, увидав Тита. – Ну-ка достань нам поскорее винца!

Тит принес полный мех вина и начал разливать его по кубкам.

– Фу, что за гадость! – проговорил один из присутствующих и плюнул на пол.

– А ты, наверное, вспомнил вкус вина, которое мы вчера отбили у самарийского купца? – сказал со смехом другой.

– Вот чудак-то он, – снова заговорил первый, – как он кричал, вися на вертеле и видя, что мы роемся в его товарах! Я чуть не помер от смеха!

– Но ручаюсь, что там… теперь его никто не услышит, – проговорил третий. – А ловко же мы его укокошили. Да и не одного его так!

– А ты, домосед, много теряешь, – сказал Думах, обращаясь к Титу. – Истинно говорю, много!

– Да ты же сам не позволяешь мне ничего иного делать, – возразил Тит. – Ты приказал мне идти ловить рыбу, и, когда я возвратился, ты уже исчез.

– Да, да, это верно, – ответил Думах. – Мы от тебя действительно удрали, потому что нам нужно было кое-что сделать. Ну, скоро мы посвятим тебя в наши дела, ты уже вырос и сможешь теперь сам доставать себе добычу.

– Что мне в добыче! – воскликнул Тит, и его большие черные глаза заметали искры. – Я хотел бы только участвовать в бою, особливо если дело пойдет с иудеями.

Его слова были встречены дружным смехом всей шайки.

– А парень-то у тебя ловкий, – заметил один из шайки Думаха.

Дальнейший разговор прерван был сообщением Приски о том, что ужин уже готов. Все тотчас же набросились на еду, и некоторое время ничего не было слышно, кроме жадного жевания пищи и бульканья вина. Когда звериный голод был утолен, языки едоков снова развязались и началась оживленная беседа.

– Так Этот Человек должен быть здесь? – спросил один из шайки Думаха.

– Да, здесь, и за Ним следует всегда большая толпа народа, так что завтра мы, наверное, увидим в Капернауме какие-нибудь чудеса, – ответил Думах.

– Да-да, чудеса! – подхватил другой. – Блост говорил мне, что когда Этот Чудотворец был в Иерусалиме, то за Ним ходила огромная толпа народа, как какое-нибудь стадо, и при этом, конечно, все напрочь забывали, что двери их домов остаются совершенно открытыми.

– Ну, разумеется, наше дело – входи и бери, что хочешь. Жители Иерусалима волнуются в это время, точно безумные. Тем лучше для нас! Если и жители нашего Капернаума последуют их примеру, то мы наживем хорошую добычу, – говорил Думах. – Между прочим, я сам был свидетелем одного Его чуда. Нищий, давно уже ослепший, расслабленный и покрытый проказою, сидел в одном углу на торговой площади, и в это время проходил Этот Чудотворец. Слепец, услыхав, что Он идет, закричал: «Иисусе, Сыне Давидов, помилуй меня!». Тогда Иисус подошел к нему и коснулся его, и тот слепец быстро встал и стал совершенно здоров и зряч!