Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 48)

– Получается, да… Ладно, беги давай за ребятами, – устало сказал Андрей.

– А ты?

– А я пока побуду с ним, не оставлять же его здесь одного.

Ребята пришли быстро, без ненужных расспросов и мелочных сборов… Артур, отстранив Андрея, склонился над Владом, со всех сторон осматривая лицо.

– Кто его так? Ты?

– Я, – подтвердил Андрей.

– За что?

– За дело…

– А дело того стоило? – уточнил Стас.

Но Шевелев перебил его:

– Андрей, я еще раз спрашиваю, и спрашиваю конкретно: за что ты избил Сошинского, что вы с ним не поделили?

– Ребята подрались из-за меня, – ответила Климова.

Артур обернулся и равнодушно, почти что вскользь, посмотрел на нее.

– Все понятно, шерше ля фам, или ищите женщину. Этого следовало ожидать. – Он вновь повернулся к Андрею. – Но сегодня ты явно переборщил.

Санек, присвистнув, подлил масла в огонь:

– Ну ты, Андрюха, даешь, это что ж получается, из-за какой-то юбки ты такого мужика завалил, настоящего?!

Наталья вспыхнула до корней волос, а Андрей угрожающе обвел взглядом всю компанию:

– Полегче на поворотах…

– А то что, тоже убьешь?

Но Наташа остановила парня, коснувшись его руки.

– Не надо, Андрей. Настоящие мужики не насилуют женщин, – пряча глаза, тихо сказала она.

Стас, подскочил к ней и, схватив за плечи, развернул к себе:

– Он что, тебя…

– Нет, ему Андрей помешал…

– Ну, я же не знал… Но даже если так, чего убивать-то сразу? Надо было просто морду набить, и все, – не сдавался Быстров.

– Он его и не собирался убивать, – сказала Климова. – Драться, они, конечно, здорово подрались, но Владька потом сам ушел… Мы даже и не предполагали, что…

– Ему, наверное, у ручья плохо стало, – прохрипел Андрей. – Может, когда наклонился, голова закружилась и он сознание потерял, вот и захлебнулся, он же лицом прямо в воду упал.

– Не удивительно, что у него голова закружилась, – Артур кивком брезгливо указал на Влада. – Ты его, видимо, здорово приложил, до сотрясения мозга. Да и нос, вроде, сломан.

– Нос разбит, но цел, – возразил Андрей. – Я осматривал…

– Теперь это уже неважно… Знаешь, я бы, наверное, тоже не сдержался на твоем месте, – неожиданно признался Шевелев, одобрительно ткнув парня в плечо. – Жаль, что учить подлецов приходится в ущерб себе.

– Артур, ребята, но Андрей действительно не виноват, он же за меня заступился! – умоляюще воскликнула Климова.

– Ладно, Нат, мы это еще обсудим, – уклончиво пообещал Шевелев. – Тем более у меня на этот счет имеются кое-какие соображения…

– Парни, а может, для начала перенесем Влада в подвал? Ну, туда, где Марго, – отсек посыпавшиеся было вопросы Албанов. – Не знаю, как вам, а мне его видок на нервы действует. – Он подошел и закрыл Сошинскому глаза.

Ближе к вечеру, когда все собрались у костра, Стас напомнил Шевелеву, что тот хотел что-то сказать.

– Да, – с готовностью откликнулся Артур. – Ребята, все эти дни, как и вы, наверное, я очень много думал, пытаясь понять случившееся. Для себя я отметил несколько странных моментов. Первый: мне показалось, что Ритка и Влад были знакомы еще до нашей встречи в лесу, но свое знакомство они не афишировали.

– И с чего ты это взял? – уточнил Андрей.

– Помните, Марго как-то сказала, что у Влада проблемы с представителями закона? Она сказала это так категорично, без тени сомнения, как будто действительно была в курсе этих проблем. Ее осведомленность, по-моему, не очень-то понравилась Владу.

– Да, я тоже что-то такое заметил, – кивнул Стас.

– И не только ты. Борис был просто уверен, что Сошинский и Озерцова встречались раньше при каких-то неприятных обстоятельствах, о которых теперь они не хотят вспоминать.

– Не фига себе! – удивился Быстров. – Но тогда непонятно, зачем Владу надо было ломать комедию с обрезом? Сказал бы нам сразу, что так, мол, и так, знаю эту девчонку. А если они не хотели друг друга видеть, то зачем Ритка здесь осталась, да еще и вас всех оставила? И при этом они как бы заново познакомились… Не, парни, тут что-то не то.

– Меня это тоже озадачило, – кивнул Артур. – Но, возможно, они сначала не узнали друг друга. Может, Сошинский раньше был без бороды, может, Марго слегка изменилась со дня их последней встречи, а может, знакомство было мимолетным. Я ведь Ритку спрашивал, откуда она его знает.

– И что она сказала? Что первый раз его видит? – не вытерпел Албанов.

– Нет, она не отпиралась. Сказала довольно уклончиво, мол, видела как-то на рынке.

– На рынке? Может быть. Ритка любила красивые шмотки.

– Но ведь они живут, то есть жили, в разных городах, – напомнил Андрей.

– Барахолка, Андрюха, это то, что людей объединяет. В некотором смысле, у нее нет границ. Думаю, Сошинский, занимаясь фарцовкой, ездил туда, где выгоднее толкнуть товар, – высказал свое мнение Албанов.

– А вот здесь, Стас, ты не прав, в других местах своих фарцовщиков хватает, и очень сомнительно, чтобы они пустили в свои ряды чужака.

– А может, Владька не был для них чужаком? Может, он им товар поставлял или, наоборот, брал у них и в своем городе реализовывал?

– Как бы там ни было, они были знакомы, и Марго этого не отрицала, – перебил спорщиков Шевелев. – Правда, когда я спросил о Ритке у Сошинского, он сказал, что никогда раньше ее не встречал.

– Странно, Марго была красивой девчонкой, один раз увидишь, вряд ли забудешь.

– Вот и мне это показалось странным… Ладно, второй странный момент, который я для себя отметил, – с чего это мы все дружно решили, что произошло убийство, а не роковое стечение обстоятельств? Кто нас к этой версии подтолкнул?

– Ну, Влад сказал, что он не мог ошибиться, заряжая патрон, – за всех ответил Сашка.

– И вроде еще говорил, что тот злополучный холостой почему-то оказался в другом месте, – добавил Стас.

– Вот именно, все со слов Влада, включая местоположение патрона. Разве кто-нибудь из нас сразу после убийства видел своими глазами, где этот патрон лежал? В том-то и дело, что нет, а уже потом можно было говорить все что угодно.

– Но он же показывал нам, – вступился за Влада Андрей. – Там, в палатке.

– Утром да, показал. А ты уверен, что он сам к тому времени не переложил его туда, куда следовало? Ведь, если хорошенько подумать, Сошинский – единственный, кому был выгоден такой расклад. Да, я понимаю, стрелял Андрюха, но обрез заряжал Владька, и большая часть ответственности лежит на нем, и, как ни крути, незаконное хранение оружия. В результате смотрите, что получается. Сошинский, заряжая ружье, ошибается с патроном…

– Но он заряжал его при нас, – вмешался Станислав. – И мы все прекрасно видели, что патрон холостой.

– Ага, Владька еще Борису объяснял, чем боевой отличается от холостого, – поддержал Санек.

– Ребята, я все прекрасно помню, но давайте вернемся к этому вопросу чуть позже, дайте я до конца договорю, – попросил Артур. – Смотрите, Сошинский ошибается с патроном. Признаться в этом, значит, сразу подписать себе приговор. Выйти сухим из воды практически невозможно, если только не переложить всю вину на кого-то другого. Но как это сделать так, чтобы все поверили? Очень просто – заявить при всех, что патрон подменили. Теперь возвращаюсь к вопросу, что Влад заряжал ружье при нас. У меня сейчас в руках две маленькие палочки, одна ровненькая, другая с сучком. Ровненькая – это боевой патрон, с сучком – холостой, ну а вместо обреза я возьму вот эту плошку, – Шевелев пододвинул к себе котелок. – Вы можете «патроны», посмотреть, пощупать, а я потом при вас буду заряжать «ружье». Чтобы «боевой» не мешался, я положу его себе в карман, а так называемый холостой опущу в патронник ствола, то есть в плошку, и передерну затвор. Вот, готово.

– И в чем здесь секрет? – не понял Сашка.

– В том, что в плошку я на ваших глазах бросил «боевой», а «холостой» по-прежнему остался у меня. – Под удивленные возгласы Артур жестом фокусника достал из кармана палочку с сучком. – Я незаметно поменял их, когда клал в карман. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества.

Климова взяла котелок и заглянула в него. На дне действительно лежала гладкая палочка.

– То есть ты хочешь сказать, что Владька сразу зарядил обрез боевым и мы ничего не заметили, – уточнил Стас.

– Вот именно, мы видели два патрона, видели, что он собирается положить в карман боевой, но холостой был у него в той же руке, и остается только догадываться, какой из патронов он сунул в карман. Ведь, если разобраться, все дальнейшие картинки были только в нашем воображении. Никому из нас и в голову не пришло проверить, какой патрон на самом деле был заложен в патронник. Точно так же Сошинский мог переложить холостой патрон в коробочку с боевыми. Короче, мы видели только то, что он навязывал нам. То, что мы должны были видеть по его замыслу.

– Но зачем ему было так рисковать? – удивилась Наталья. – А если бы кто-то заметил?