Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 23)

– А в милиции ты про это сказала?

– Сказала.

– Ну и что?

– Ничего. Следователь, грузный лысоватый мужчина, вздохнул тяжело и затянул песню: что же вы, девчонки, такие-сякие, наделали, такого парня в могилу свели, и как вы теперь будете с этим жить, и так далее.

– Но ты-то тут при чем? – искренне возмутился Борис.

– Он не поверил ни одному моему слову… и по-своему, наверное, был прав.

– Почему прав, ничего себе!

– Потому что, Борька, это были только мои слова. Не было других свидетелей, понимаешь, не было! Перепалку нашу слышали все, а то, что я его ждала, знала только я, и про видик этот злосчастный тоже, как оказалось, никто не знал. Вернее, то, что Володька хотел его найти, знали, а про то, что он мне сказал тем вечером, – нет.

– Вот это действительно странно. Неужели Владимир не поделился со своими друзьями? Ну, ладно, с тобой поссорился, возможно, и с Риткой не разговаривал в те дни, но с Игорем и Максом он же общался?

– Конечно…

– Тем более странно!

– Не знаю, не могу это объяснить. Наверное, боялся сглазить.

– Неужели он был таким суеверным?

– Нет, конечно. Но ты ведь наверняка слышал такую поговорку: «Нельзя делить шкуру не убитого медведя»?

– Точнее – «не говори гоп, пока не перепрыгнешь».

– Ага, ты прав. Я думаю, по этой причине Володька и молчал, и, кроме того, не забывай, что он, несмотря на кажущуюся взрослость, был всего лишь пятнадцатилетним мальчишкой. Зачем хвастаться тем, чего пока еще нет. А вдруг не получится? Уязвленное самолюбие и все такое прочее…

– Понял, – кивнул Жаков. – Да, как-то по-дурацки все получилось, – добавил он, помолчав немного.

– Не то слово, – вздохнула Наталья.

– А с Марго…

– Что с Марго?

– Тыс ней потом разговаривала? Она-то тебе что про это рассказывала?

– Ничего.

– Как ничего? Совсем?

– Ничего – это значит ничего, – отрезала Климова. – Мы с ней старались не говорить об этом. Каждая из нас пережила случившееся по-своему, но и я, и она очень тяжело. Если бы все еще можно было исправить, тогда другое дело, а так… Володьку не вернешь.

– И вы даже не попытались выяснить отношения между собой?

– Марго сначала болела, потом начались каникулы, я сразу уехала к бабушке, не хотелось никого не видеть, не слышать. Ритка тоже отправилась к тетке. Потом я узнала, что где-то в конце августа, пока Ритки не было, ее мама поменяла квартиру, и они переехали в другой район. Новый учебный год мы начали в разных школах.

– А тебе не показалось странным, что любящая мать сорвала дочь из школы, когда впереди выпускные экзамены и аттестат?

На это у нее должны были быть очень веские причины. Надежда Степановна разумная и практичная женщина, по крайней мере, на мой взгляд. У Ритки что, были проблемы с учебой или учителями?

– Нет, не было никаких проблем, Марго всегда неплохо училась. А насчет странности я тебе вот что скажу, мне тогда многое казалось странным, даже то, что весь мир, и я в том числе, по-прежнему существует, по-прежнему светит солнце, куда-то спешат люди, жизнь для них не остановилась, они чему-то радуются, смеются… В общем, ты меня понял. А что касается переезда, Надежда Степановна и раньше говорила, что вот закончит Ритуся школу и они обязательно займутся обменом, ей не нравился наш район, не нравилось, что у соседки вечно пьяный, слоняющийся без дела муж, да и до работы было далековато. Ритка, правда, мать в этом не поддерживала, ну а тут, видимо, у Надежды Степановны удачный вариант подвернулся, а самой Ритке в тот момент было все равно. А с экзаменами… Марго надо было успокоиться, прийти в себя, а в нашей школе она бы, наверное, не смогла, там все напоминало о Володе.

– Но ты же смогла.

– Если бы ты знал, чего мне это стоило… Я пыталась убедить себя в том, что Володька просто уехал, ну, как раньше уезжал, за границу или там на соревнования. Я же не видела его мертвым…

– Ты не ходила на похороны?

– Ходила, просто старалась на гроб не смотреть. Стояла в сторонке, плакала… Мама сказала, что человека лучше запомнить живым. – Наташа замолчала, вспомнив глухие удары комьев земли вперемешку с дробью капель дождя. Дождь был не по-весеннему холодным и колючим. Она поежилась, заново переживая тот день. Из прошлого ее выдернул очередной вопрос Бориса:

– И когда же вы снова встретились с Риткой?

– Уже через год, в институте.

– На вступительных, что ли?

– Нет. Марго сначала поступала на другую специальность, но немного не дотянула по баллам и ей предложили перекинуть документы к нам, на технологию машиностроения. О том, что мы будем опять учиться вместе, да еще в одной группе, я узнала только первого сентября, на праздничной линейке. Признаться, я была шокирована. Ритка, наверное, тоже, но она подошла первой.

– И наверное, как ни в чем не бывало? – с горечью заметил Жаков.

– Да, почти, – кивнула Наталья. – Она сказала, что ужасно скучала, даже несколько раз звонила, только никого не было дома, заехать тоже не получилось, потому что, как и я, она боялась встречи.

– Представляю… После того, что случилось, наверное, очень сложно было смотреть друг другу в глаза.

Наталья промолчала.

– Неужели ты простила ее, ничего не спросив, и ваша дружба продолжилась с чистого листа?

– Нет, забыть про случившееся – это было бы невозможно. В тот день Ритка сама предложила выяснить все до конца, раз и навсегда. После линейки мы пошли в сквер и проболтали почти до вечера.

– И что?

– Ничего. Я имею в виду, ничего нового. Вспомнили школу, Володьку. Она рассказала о последнем разговоре с ним… Перед тем как разойтись по домам, он сказал, что все уже сам решил, но о краже не было сказано ни слова. Так что его слова по-разному можно было понимать. Посторонних поблизости Марго не заметила. Вообще-то, я до последнего надеялась, что все будет по-другому, что разговор по душам с Риткой внесет хоть какую-то ясность, но…

– Ты вновь поверила Марго?

– Возможно, что-то произошло потом, уже в подъезде, – уклончиво ответила Наташа.

– Да, может быть, – согласился Жаков, но уже без особого энтузиазма. – Нат, я все понял, прости за бестактность, я действительно не должен был лезть тебе в душу, тем более, меня это совершенно не касается. Просто, понимаешь, Ритка вспомнила о Володе, вот я и подумал… ладно, еще раз извини.

Кто на новенького?

– Нат, не эту пуговку искала? – в руках Андрея малюсенькой звездочкой блеснула пропажа.

– Ой, ты ее нашел, вот спасибо, давай сюда.

Она потянулась за пуговицей, но наткнулась на сжатые в кулак пальцы. Наталья недоуменно посмотрела на парня.

– Не хочешь спросить, где я ее подобрал?

– Зачем? Наверное, где-то в траве у вашей палатки…

– В том-то и дело, что нет. Я нашел ее в нашей палатке, в боковом кармане моего рюкзака… Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Улыбка тут же сползла с Наташкиных губ.

– Ты уже сказал об этом Артуру? – глухо спросила она, в волнении облизнув пересохшие губы.

– Пока нет.

– Почему?

– Хочу сам во всем разобраться. Или ты возражаешь?

Девушка облегченно вздохнула. Объясняться сейчас с Шевелевым было выше ее сил и желания.

– Нат, что ты искала в моих вещах в тот злополучный день? А может, просто перепутала рюкзаки?

– Андрей, я действительно их перепутала, твой и Владькин, но это вовсе не то, о чем ты сейчас думаешь.

– О, ты даже знаешь, о чем я думаю? – в его голосе сквозила издевка, и ничего хорошего это не предвещало.

– Догадываюсь, – буркнула она.