Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 17)
– Наверное. Хотя, если честно, мы после выписки особо-то и не общались. Так, пару раз на рынке встретились, ну, «привет – привет», «как дела» Вот, собственно, и все интересы.
– И несмотря на это ты все-таки пригласил его в Залихватовку. Почему? Не было подходящей компании или вы уже здесь случайно встретились?
– А ты любопытная, Нат.
– Это плохо?
Андрей криво улыбнулся:
– Иногда бывает опасно. Любопытство не всегда доводит до добра. Слышала поговорку…
– Про любопытную Варвару?
– Ага, ей еще на базаре нос оторвали.
– Слышала… Ты хочешь сказать, что это случилось на том самом базаре, где промышляет Влад?
– Почему бы нет?.. Наташка, не суй ты нос не в свое дело. Я же все вижу. Далось тебе это расследование. Ритке уже все равно ничем не поможешь. Через пару дней сюда прибудет милиция, вот пусть она этим и занимается.
– Андрей, а ты не боишься, что милиция не будет особо разбираться, кто прав, кто виноват? Труп есть, оружие есть, убийца тоже… Зачем кого-то искать, когда и так все ясно и понятно?
Джиль слегка побледнел, но постарался сохранить самообладание.
– Но ты же мне веришь? – прохрипел он. – Да и ребята тоже…
– Главное, чтобы поверили нам, – перебила его Климова. – Сам посуди, зачем милиции еще одно нераскрытое дело? Кто-то подменил патрон. Ну и что, разве этого «кого-то» найдешь, тем более через несколько дней? Пойми, Андрей, это только в фильмах по окуркам и отпечаткам на обрезе следователь находит главного злодея. На Владькином обрезе чьих только отпечатков нет, а уж бычков у вашей палатки вообще ни счесть…
– По-моему, Наташ, ты просто начиталась детективных романов.
– А по-моему, ты просто не знаешь жизни!
– И ты будешь меня ей учить? – Андрей прищурился. – Ну давай, начинай.
– Не буду, – покачала головой девушка. – Я только хотела тебе помочь.
– Да уж как-нибудь сам обойдусь, – пробурчал парень.
– Попробуй, – она пожала плечами и, круто повернувшись, пошла обратно в лагерь.
Остров разбившейся мечты
– Наташа, подожди, – окликнул ее Борис. – Ты, надеюсь, сейчас никуда не торопишься?
– Да нет, а что?
– Ничего, просто я давно хотел тебя спросить…
– О чем? Если ты опять о Карецком, то разговор окончен, – вспыхнула Климова.
– При чем тут он? – искренне удивился Жаков. – Я хотел спросить тебя о Марго.
– О Ритке?
– Да. Нат, я ведь тогда разговаривал с ней, ну, перед самым вашим гаданием.
– И что? Что-то было не так?
– Не знаю, все, вроде бы, как всегда. Марго была в своей обычной манере, немного, правда, взвинчена. Я предложил ей немедленно уехать, вернее уплыть. Я на отмели видел лодку. Откуда мне знать, что она дырявая.
– И Марго согласилась? – спросила Наталья, заранее зная ответ.
– Нет, она сказала, что парома подождет, а там видно будет. Еще она сказала, что не нуждается в моем прощении…
– Ну и дальше что?
– «Борька, мне надоели твои нравоучения и покровительственный тон. Я не дура и прекрасно понимаю, что ужасно виновата перед тобой, Наташкой и даже, наверное, Стасом, но, видишь ли, я ничего не могу с собой поделать. Пусть все идет так, как идет. Я остаюсь… Я не нуждаюсь ни в чьем прощении, тем более что Володька теперь меня уже точно не простит…» – вот так она сказала.
Наташа вздрогнула, прошлое вновь напомнило о себе.
– Что, именно так и сказала?
– Ну, что-то вроде того… Нат, я очень хочу знать, кто такой Володька и в чем Рита виновата перед ним. Почему его прощение было так важно для нее? По твоим глазам я вижу, что ты поняла, о ком речь.
Девушка кивнула:
– Да, это наш одноклассник, Владимир Кравченко.
– Ты уверена?
– Других общих знакомых по имени Владимир у нас с Риткой не было.
– Допустим. Ну и что же между ними произошло, чем она его так обидела?
– Борис, это уже не важно…
– Откуда ты знаешь, что важно, а что нет? Почему Рита никогда не говорила мне о нем? Они, что, расстались по причине безответной детской любви? Или, может, она не дождалась его из армии, начав встречаться со мной? И вообще, где этот ваш одноклассник сейчас, чем занимается?..
– Володя погиб три года назад, в начале мая, – зло оборвала его Климова. – Мы тогда заканчивали девятый класс.
– Погиб? – осекся Жаков. – А при чем здесь Ритка?
– Борь, я же тебе говорю, это совсем другая история, к случившемуся она не имеет никакого отношения.
– Возможно, – подумав, согласился Борис. – Но почему Рита вспомнила его именно в тот вечер?
– Скорей всего, она его никогда и не забывала, просто вылетели у нее эти слова, и все… Ладно, Борька, ты ведь все равно не отвяжешься. Не люблю про это вспоминать, а тем более кому-то рассказывать. С Риткой мы всегда старались обходить эту тему, никогда ее не обсуждали. Каждая из нас по-своему пережила тот май… В общем, давай выговорюсь, только, прошу тебя, не перебивай меня и не задавай вопросов.
– Хорошо, я слушаю тебя.
Наташа училась в пятом классе, когда ее родители наконец-то получили долгожданную квартиру и переехали в новый дом. Радости не было предела. Просторная, светлая двушка, еще пахнущая свежей побелкой и обойным клеем, с узким балконом и огромными окнами, вид из которых открывался не только на детскую площадку внизу, но даже на строящийся в соседнем квартале кинотеатр и городскую набережную – как-никак, девятый этаж. Чистые стены подъезда, гладкие перила, исправно работающий лифт, приветливые лица соседей, не успевших еще узнать друг о друге «всю подноготную», – все это было просто замечательно, кроме одного. Наташкины друзья, ее мир, полный фантазий и приключений, остались там, на другом конце города, в тихом старом дворе, где деревья всегда были большими. Климова, конечно, понимала, что тощие саженцы у нового дома тоже когда-нибудь подрастут и превратятся в стройные тополя, а котлованы застроят домами, но это будет потом. И друзья потом появятся. Но пока она с завистью смотрела, как бесстрашные «морские волки» бороздили на самодельных плотах океаны затопленных по весне котлованов и как на территории стройки мальчишки пекли настоящую картошку в мундире. Ей тоже хотелось быть с ними, но подойти и запросто сказать «давайте дружить» она по своей природной скромности не могла.
Новая школа встретила ее не особенно ласково. Еще бы, ворваться посреди учебного года в дружный коллектив из сорока человек, волей-неволей почувствуешь себя Али-бабой, заблудившимся в сказочной пещере. Лучиком света в темном царстве стала для нее соседка по подъезду Озерцова Маргарита. Их пути пересеклись на пороге кабинета русского языка, куда новенькие ученицы, несмело переглянувшись, вошли в сопровождении классной руководительницы пятого «Б». С тех пор девчонки были практически неразлучны.
В классе, как сразу поняла Наташа, верховодил кареглазый курносый мальчишка по нелепому прозвищу Крав, а по имени Владимир Кравченко. Он был почти на полголовы выше своих сверстников, занимался баскетболом, иногда ездил в другие города на соревнования, в свободное от спорта время устраивал в классе «дымовушки», без зазрения совести срывал уроки музыки, доводя «певичку» до слез, на уроке географии под дружный хохот ребят выпускал из спичечного коробка тараканов, на уроке биологии давал прикурить скелету, на коротких переменах зажимал в углах девчонок, во дворе держал в страхе пацанов, но при всем при этом много читал и хорошо учился. Его отец, главный инженер завода, часто ездил за границу, принимал в эксплуатацию какое-то суперсовременное оборудование. Мать работала в отделе кадров на том же заводе, вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием единственного, горячо любимого сына. Впрочем, горячо любила Володьку не только она, в классе, наверное, не было ни одной девчонки, кто бы в тайне не вздыхал о нем. Не оказались исключением и Наташка с Риткой. Правда, поначалу, кроме страха, Крав не вызывал у них ровным счетом никаких чувств, и подружки, не сговариваясь, решили держаться от него подальше.
Первый год учебы в новой школе прошел более-менее спокойно. Две тихони-отличницы почти никого не интересовали, их лишний раз не трогали, да и они вели себя как мышки.
Потом отца Кравченко послали в длительную командировку в Индию, на два года, и он поехал туда вместе с женой и сыном. Класс без Володьки сразу осиротел, стало тихо и тоскливо. Свита его сникла и расползлась на отдельные группки, все вздыхали о прежних чудесных временах и с нетерпением ждали возвращения своего короля.
Наташка, к своему изумлению, заметила, что они с Марго все чаще вспоминают Володьку, только о нем и говорят: «А помнишь, Крав сказал…», «А помнишь, Крав сделал…» Вдобавок ко всему Володька, ни с того ни с сего, начал ей сниться, не сказать, чтобы часто, но сны были очень выразительные, как наяву, и сказочно захватывающие. То он отбивал ее от жестоких пиратов, то был принцем и неожиданно приглашал на медленный танец, и когда они танцевали, глядя глаза в глаза, весь мир рушился к их ногам. В общем, просыпаться не хотелось, а проснувшись, Наташка весь день кожей ощущала его прикосновения и чувствовала нагловатый взгляд карих глаз. Про свои сны Ритке она не рассказывала. Это был ее мир, ее и Володьки. Возможно, у Озерцовой тоже был свой мир, куда не было доступа Наталье. Скорее всего, так оно и было, потому что каждая девочка, взрослея, мечтает о светлом и красивом чувстве, но Наташкиным мечтам до реальности было далеко, а вот Риткиным… Взвесив все «за» и «против», Марго решила идти ва-банк и, как говориться, сказку сделать былью. Но дело тут было не в чувствах – она захотела занять Володькино место, стать королевой.