Елена Казакова – Проклятая статуя (страница 12)

– Да и не к чему тебе это.

– А ваша семья, дети?

– Сын слишком занят, а внуки юны.

– А дочь?

– Дочери у меня нет, только сноха.

– И она о вас особо не заботится, – проговорила Тия, опускаясь на колени рядом с Надэльиль.

Женщину удивили расспросы девушки, и она хотела попросить её уйти. В комнату могут заглянуть слуги и рассказать снохе о том, что она помешала развлекаться гостям, а лишних упрёков от сына ей выслушивать не хочется.

– Мои предки были лекарями, они использовали силу, наполнявшую их руки. Если позволите, я попробую вам помочь, – предложила дочь Хардока.

Представив, что женщина не просто ходит, но и бегает по парку, скачет на лошади и танцует, Тилия, приложила к колену обе ладони. Надэльиль не верилось, что эта девочка может что-нибудь сделать, ведь лекари Мэтла от неё отказались. Внезапно она почувствовала, как острые иголочки, кольнув, заморозили колено, потом согрев, пробежали по ноге к пятке а, вернувшись и достигнув её плеч, снова спустились к больному колену. Поразившись, что боль исчезла, Надэльиль побоялась шевельнуться, а девушка, улыбнувшись, поднялась и сказала:

– Попробуйте встать.

– Что?

– Дайте руку, я помогу.

– Не могу, – отказалась мать Рарека.

– Вы чувствуете боль?

– Нет, но…

– Тогда вставайте, – потребовала Тия, потянув её за руку.

Как во сне, Надэльиль встала и ахнула, не ощутив обычной боли.

– Пройдите по комнате. Не бойтесь, – убеждала девушка.

Шагнув, мать хозяина особняка остановилась, затем снова подняла ногу и перенесла на неё вес. Резко развернувшись, Надэльиль ожидала возвращения болезненных ощущений, но ничего за этим не последовало.

– Я хожу, – не верила графиня.

У Тимилии вдруг закружилась голова и она облокотилась о спинку кресла, не понимая того, что исцеление женщины отняло у неё силы. Дверь внезапно открылась, и у порога комнаты появился Кармол. Увидев Надэльиль Пунсар на ногах, спокойно передвигающююся по комнате и вспомнив о том, что ему говорили о ней, Падос нахмурился. Он знал, что Надэльиль почти не встаёт с постели, но теперь, взглянув на седовласую графиню, осознал, что Тимилия излечила мать хозяина дома, и это его разозлило.

– Её за кого выдашь? – спросил он, переведя взгляд на девушку.

Надэльиль не понравился его тон, и она хотела выпроводить Кармола, но Тилия быстро сказала:

– Простите нас, госпожа. Не говорите сегодня никому о том, что вам стало легче.

Потом поклонившись, Тия вывела из комнаты Падоса, при этом советник короля произнёс:

– Ты излечила старуху.

– И вас злит то, что не только вы можете избавиться от боли? А может то, что я могу помочь тем, кому вы не нравитесь?

– Песинг приехал, – не ответив на её вопрос, буркнул Падос.

Надэльиль после их ухода долго стояла на ногах, боясь сдвинуться с места, но потом решилась, и внутренне сжавшись от страха, шагнула к столу. Боль и тяжесть в ногах исчезли, доказывая, что худенькая синеглазая девочка её излечила.

– Да будет твоя жизнь светла и радостна, как мой исцеление, – прошептала мать Рарека, вытирая слёзы, бегущие по щекам.

Подойдя к Фейкусу и поприветствовав его, Кармол сказал, что им нужно срочно обговорить важное дело. Хозяин особняка, до этого беседовавший с отцом Эмиль, предложил пройти в его кабинет. Туда все и отправились после того, как советник Зьюфа представил Фейкусу свою племянницу.

Закрыв дверь, Падос сразу приступил к тому, зачем приехал.

– Ты знаешь меня более тридцати пяти лет. Ты потомок достойного рода и занимаешь высокий пост в палате старейшин, как и я. Мы можем объединить два наших рода, сделав их более сильными и могущественными, – сказал он.

Фейкус посмотрел на красивую девушку, присевшую в кресло, посчитав, что Кармол хочет выдать её замуж за Фердина. Это предложение стало для Фейкуса неожиданным, однако граф осознавал следующие за ним выгоды. Падос один из самых богатых жителей Духчара и приближённых к королю подданных. Дети у Кармола выросли и получили от него наследство, однако это были лишь крохи, а основное богатство не имело наследников. Из этого следовало, что всё достанется голубоглазой красавице, а значит, и её мужу.

– Что скажешь? – спросил советник короля.

– Предложение заманчивое, да и невеста мне нравится, – ответил Фейкус, глядя на Тилию.

– Ты не о том думаешь, – прервал Падос размечтавшегося графа.

– Не о том? Красота невесты – это её достояние, – возразил отец Эмиль.

Тимилия улыбнулась, а Кармол, негодуя на собеседника, воскликнул:

– Я говорил не о ней!

– А о ком?

– О себе и твоей дочери.

Поразившись, Фейкус захлопал глазами и промолвил:

– Как?

– Что тебе непонятно?! Или ты против?! – разозлился слуга Зьюфа.

– Против чего?

Лицо Падоса побагровело и Тия, остановив гневные восклицания, готовые сорваться с языка советника, проговорила:

– Мой дядя просит у вас руки Эмиль.

– Ты хочешь жениться на моей дочери? – спросил Песинг.

– Да. Так ты против?

– Нет, но я не думал, что ты в таком возрасте захочешь жениться.

– В каком возрасте?! – вскричал Кармол.

– Дядя здоров и полон сил, – вновь остановила Падоса Тимилия.

– Что скажешь? – спросил в очередной раз советник короля.

– Хм, а почему бы и нет? Она молода и красива, а ты богат. Хорошая пара получится, – вслух размышлял отец первой красавицы Мэтла.

– Значит, договорились? – протянул ему руку Кармол.

Посмотрев на него, потом на Тилию, Фейкус не спешил соглашаться.

– А какое наследство от тебя получит племянница? – подумав, спросил он.

– Никакого. У неё от отца осталось поместье и скоро она выйдет замуж, – ответил Падос.

– У тебя есть жених? Кто же он? – заинтересовался Песинг, заметив на руке Тилии перстень.

– Какая разница?! – рыкнул Кармол.

– Разница велика и может быть опасной для моих внуков. Если вдруг её муж потребует часть твоего имущества, то мне необходимо знать, насколько он богат и знатен, – объяснил отец Эмиль.

– Это герцог Тирдос, – ответил Падос за смутившуюся Тилию.

– А свадьба уже назначена?

– Мы и это должны обсудить?! – воскликнул, Кармол, теряя терпение.