Елена Кароль – Я на тебе женюсь! (страница 41)

Кстати, что-то не сильно их впечатлил мой щит… В чем дело?

Это стало ясно уже    через полторы секунды, когда бандит, стоящий слева, снял с крепления на руке метательную звезду из подозрительного зеленоватого металла, и невероятно ловко метнул в меня.

Несмотря на то, что я была уверена в своём щите на все сто, инстинкты всё равно взяли верх и лишь это спасло меня от опасного ранения в шею, но металл всё равно вошел в плоть, хотя и всего лишь в плечо.

Больно!

Очень больно!

Моментально вызверившись до уровня «убью всех и плевать на последствия», я одним махом вплела в почти законченное атакующее плетение дополнительный узел, отвечающий за плотность и остроту лезвий, влила в конструкцию энергию и отпустила.

Буквально секунда на всё, но меня уже шатает от неприятной слабости, возникшей на ровном месте, плечо жжет раскаленным прутом, в голове мутится, во рту гадкий привкус магического истощения, а вокруг всё темнее и остро пахнет кровью.

Моей? Не только…

Откровенно запоздало заметив, что я дошла до совершенно незнакомого и далеко не респектабельного района, а солнце почти село, с трудом сфокусировала взгляд на бандитах, с раздражением отмечая, что у них не только оружие странное, но ещё и от магии защита есть, потому что на песке валяется лишь один окровавленный труп, изрезанный воздушными лезвиями до костей, тогда как двое оставшихся отделались практически легким испугом. Тот, который покрупнее и с длинными сальными волосами, обзавелся лишь тонким порезом на скуле, а тот, который метнул в меня звезду — лишился лишь половины рукава, а на коже и вовсе следов нет.

Дер-рьмо!

Тьма, меня тут вообще-то убивают! Ты где, поганка?!

Я не слышала, ответила ли мне кошка или снова была занята пожиранием какой-нибудь крысы — мелкий бандюган снова метнул в меня звезду и снова попал. Я бы удивилась, если бы нет — между нами не было и трех метров, а щит от его странных звезд не спасал совершенно.

На этот раз не повезло моему правому бедру, и я каждым своим оголенным нервом ощутила, как быстро отнимается нога, а от раны распространяется одновременно леденящий холод и нестерпимый жар.

Взвыв, потому что терпеть молча это было в принципе невозможно, я окончательно оставила мысли об осторожности и человеколюбии, на одном упрямстве сформировав в руке простейший ком тьмы безо всякой структуры и плетений, и метнула в ответ.

Εщё! И ещё! И еще один! Да сдохни ты уже!!!

Чувствуя, как зачарованный металл высасывает из меня магию куда быстрее, чем щит и пульсары, я торопилась и больше надеялась на убойную мощь тьмы, чем на свою меткость, тем более перед глазами начало уже двоиться, а холодная морская вода, изредка доходящая мне почти до колен, добавляла дополнительный дискомфорт.

— Сюда! Сюда! Она здесь! — проорал вдали кто-то смутно знакомым голосом, но у меня не осталось ни сил, ни желания вспоминать, кто это может быть.

Убить! Убить!! Убить всех!

Уже теряя сознание от истощения, я сформировала последний, самый большой ком тьмы, и отправила в цель обеими руками, чувствуя, как падаю в воду, и она накрывает меня с головой, вместе с очередной волной утягивая в открытое море.

Мокрое. Холодное. Соленое. Бескрайнее…

Какая нелепая    гвзздаж смерть.

***

Я не умерла.

Это было первое, что я поняла, когда очнулась и открыла глаза.

Знакомый потолок знакомой спальни — той самой, которую мне выделили в особняке лорда Бекельсберри-младшего.

Противная слабость позволила мне лишь слегка повернуть голову на приглушенный звук, а тьма ночи, ставшая как никогда плотной, не дала разобрать, чей именно силуэт я вижу в кресле совсем неподалеку.

— Пить… — прошептала, надеясь, что меня услышат и выполнят просьбу, потому что ощущала не только слабость,    но и мерзкую пульсирующую боль в ранах, а еще тьму сопутствующих негативных последствий от магического истощения.

Но хотя бы жива и в безопасности.

Кажется…

Не знаю, издала ли я хоть один звук, как надеялась, или это было лишь в моём воображении, но силуэт пошевелился, активировал ночник и я поняла, что лучше бы умерла. Он был… страшен.

Безжизненные черные провалы вместо глаз. Белое полотно лица. Жестоко поджатые губы. Заострившиеся, как у нежити, скулы.

Даже закрыв глаза, я не могла прогнать из подсознания этот образ, который пробрал меня до самых печенок. Ни слова. Ни звука. Он просто смотрел…

А я уже хотела домой. На изнанку.

— Пей.

Меня приподняли за спину и прислонили к губам прохладный стакан, полный живительной влаги и снова инстинкты взяли верх, заставив жадно присосаться к спасительной жидкости. Не просто воде, а травяному отвару, щедро сдобренному магией.

— Вот скажи мне, несчастье моё, — после долгой паузы снова заговорил Сэверин, когда я уже попила и меня вернули на подушки. — Как ты умудряешься найти неприятности на ровном месте? Какого… гхырта тебя понесло в старый порт?!

Начав тихо, но под конец почти прокричав, маг шумно задышал и лишь спустя несколько минут заговорил снова, причем сарказм из него так и сочился:

— Поздравляю, благодаря тебе мы поймали неуловимую банду Зеленого Аспида. Точнее то, что от нее осталось. В любом случае они уже трупы, а ты…

И снова пауза. Тяжелая. Жуткая. Давящая.

— Эмилия, посмотри на меня.

С опаской приоткрыла сначала левый глаз, затем совсем чуть-чуть правый, и попыталась виновато улыбнуться. И вроде ни в чем не виновата, но на всякий случай: ой.

— Что мне сделать, чтобы ты перестала вредить самой себе?

Это было настолько неожиданно, что глаза распахнулись во всю ширь, причем и от удивления, и одновременно от возмущения. Вот только предательская слабость не позволяла мне возмутиться в полный голос и, топнув ногой, опять куда-нибудь сбежать, но я попыталась передать все обуревающие меня чувства одним взглядом.

Кажется, удалось.

— Я понимаю. — Тяжелый вздох и мрачный взгляд. — Ты не специально. Но… Тьма побери, Эмилия! Если бы не твой фамилиар, нашедший моего, если бы я задержался хоть на секунду… Ты понимаешь, что могло произойти?! Я не слежу за тобой круглые сутки! Я вообще в допросной был! В магически экранированной, тьма тебя подери, допросной!

Теперь уже вздохнула я. С удовольствием бы поскандалила тоже (я даже слова нужные придумала!), но магическое истощение было сильнее меня, и поэтому я могла лишь вздыхать.

Зато Сэверин скандалил за нас обоих.

Прекрасно видя, что я не в силах ни уйти, ни толком отвернуться, а закрытые глаза не обеспечивают глухоту, он песочил меня не меньше получаса, под конец едва не сорвав голос и намотав приличный километраж по комнате.

Бедненький… Его послушать, так я само исчадие тьмы.

Почти гордость берет.

Только почему-то хочется плакать.

Зачем говорить такие обидные слова? Разве я виновата в том, что просто гуляла вдоль моря? Что там, где всего лишь шла мимо, находится один из самых криминальных районов города? Тьма подери, так убейте там всех! Делов-то?! Ой, только не надо мне тут про человеколюбие и закон втирать! Я прекрасно знаю, что это всё настолько зыбкая тема, что работает только тогда, когда необходимо большинству окружающих. А когда никто не видит и очень надо, то можно всё.

И на стихийное бедствие списать, и на самооборону, и даже на суицид!

Мне ли учить архимага, преподающего международное магическое право?

— Эмилия… — наконец выдохся некромант, садясь на кровать и беря меня за руку. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

Его тон сменился с гневного на просительный и только поэтому я выполнила его просьбу, всё это время предпочитая изображать труп и ехидничать исключительно в мыслях.

— Прости меня. Я не хочу тебя обидеть. Да, я груб и резок, но только потому, что беспокоюсь о тебе. Ты могла умереть, понимаешь?

Из его взгляда ушла та смертельная тьма, которая напугала меня в самом начале, так что я даже виновато улыбнулась, слегка сжимая его пальцы. Понимаю… Наверное. А вообще просто не люблю, когда на меня орут. Оказывается, это дико неприятно.

— И всё равно я тебя люблю. — Устало улыбнувшись, Сэверин склонился к моему лицу и поцеловал, коснувшись моих губ буквально на долю секунды. — Просто знай это. Отдыхай.

Странное дело, но уснула я, кажется, еще до того, как он вышел из комнаты, а проснулась очень поздним утром и только когда он сам меня разбудил.

Шторы были плотно задернуты, не позволяя понять, который сейчас час, но кошка, старательно урчащая что-то на темноматерном в районе моего правого плеча, куда пришлось первое ранение, тут же мысленно сообщила, что дело к полудню.

Вот это я спать!

— Выпей и можешь спать дальше, — произнес некромант, снова поднося к моим губам знакомо пахнущий отвар и придерживая за спину, чтобы я не захлебнулась. — Как самочувствие?

— Я бы поела… — пробормотала не очень уверенно, старательно прислушиваясь к своим ощущениям, которые всё ещё оставляли желать лучшего. Ужасно ныли раны, в голове стоял вязкий туман, язык еле ворочался, а еще дико хотелось плакать или хотя бы просто протяжно стонать в голос. Но пока я держалась. — Почему мне так плохо?

— В двух словах не объяснить, — поморщился Сэверин. — Но дело в оружии, которым тебя ранили. Своего рода артефакт против магов, для верности обработанный ещё и ядом. Давай об этом потом, у меня сегодня четыре допроса и минимум один оперативный захват. Поверь, я бы с радостью остался сейчас с тобой…