Елена Кароль – Стажер (страница 21)

— Больше всего я хочу совсем другого, — пугающе ровным тоном произнес Стужев, не открывая глаз. — Но ты права, поспать мне сегодня особо не удалось, разлом закрылся только полчаса назад, а мой долг, как командира отряда, проследить за этим до конца. Но поговорить я хотел о другом.

С этими словами он всё-таки открыл глаза и сфокусировал взгляд на мне.

— Я хотел извиниться. Вчера ночью я был резок, груб и излишне эмоционален. Тем не менее это не отменяет того, что я злюсь. На тебя, да. Ну и на себя до кучи, потому что не проговорил ряд незыблемых правил, которые для меня очевидны. Обсудим их?

Это был крайне странный диалог на грани скандала, но я предпочла кивнуть. Обсуждение — это уже конструктив, верно? А я, как бы ни психовала, не могу отрицать, что такой наставник в сто раз лучше никакого.

А ведь я до сих пор не спросила у него, в какую цену мне обошлись каменные ядрышки… Не бесплатно же, верно?

— Первое: никакого поглощения без моего разрешения и вне графика. Вообще. Категорически. Согласна?

Я хмыкнула, предпочтя отпить чаю.

— Не потому что я самодур и жадина, а потому что не хочу, чтобы ты страдала там, где можно не страдать, — добавил Стужев, так и не услышав от меня ответ. — Или ты не умеешь иначе?

На это я цокнула и начала рассматривать потолок. Ну что за бред он несет, а? Понятно, что на основе увиденного… Но если у меня дар такой, что я могу поделать?

— Второе, — чуть напряженнее произнёс командир «Витязей», так и не дождавшись от меня нужной ему реакции, — ты сама согласилась стать моим стажером. Да, мы не проговаривали это на словах и я наивно решил, что ты осознаешь всю величину ответственности. Вчера я понял, что это не так. Ты не мужчина. Ты ничего не смыслишь в военном деле и субординации. Поэтому нам стоит проговорить каждый пункт нашего соглашения. Я прав?

— А ты любишь быть правым, да? — усмехнулась, посмотрев ему в глаза. — Хорошо, Стужа, ты прав. Признаю. Доволен?

— Ни капли, — скривился. — Хочешь начистоту? Давай. Я не могу воспринимать тебя, как бойца. И не потому, что ты женщина. А потому, что ты женщина, которая мне нравится. Именно поэтому я беспокоюсь о тебе гораздо сильнее. Не хочу подвергать риску. Боли. Лишениям. В принципе не хочу, чтобы ты этим занималась. Реально ли это?

И снова устремил на меня пронзительный взгляд своих невозможно серебряных глаз.

Чувствуя, что не так уж и спокойна, как хочется, я прикрыла глаза ресницами, отстраненно радуясь, что могу прикрыться и кружкой. А ещё оладушкой. И вообще — отличный завтрак! Давно такой вкусноты не ела!

Молчание затягивалось. Стужев, как ни странно, не давил, а когда я бросила на него взгляд украдкой, то поняла, что он просто закрыл глаза и… Спит или нет? Неудобно же…

— Может, договорим позже? — произнесла тихо, ощутив просто бездну неловкости и беспокойства, которые может и не хотела ощущать, но глупое сердце решило иначе.

— М-м? — Стужев медленно открыл глаза, но так и не смог сфокусировать на мне взгляд.

Это вызвало во мне ещё больше беспокойства, так что я не удержалась, поднялась и торопливо подошла к нему, чтобы прикоснуться и хотя бы попробовать провести минимальную диагностику.

Но вместо этого была бессовестно перехвачена под колени и каким-то невероятным образом оказалась в руках Стужева.

И ладно бы просто в руках! Этот… имбецил, прости господи, впустил меня в своё личное пространство, растянув щит поверх нас обоих, и вырубился.

Просто вырубился!

Первые несколько секунд я просто просидела ошеломленная произошедшим, но потом всё таки взяла себя в руки и обняла мужчину за шею. И нет! Не потому что так было удобнее на нем сидеть!

Хотя и это тоже.

А потому, что именно так было удобнее и надежнее изучать его богатый внутренний мир, который оказался возмутительно расшатан. И истощен!

Нахмурившись и даже разозлившись, но понимая, что прямо сейчас ничего не могу поделать, я… всё-таки кое-что сделала. А именно — запустила процесс активного синтеза мелатонина, так называемого гормона сна, чтобы один упрямый баран уснул крепко-крепко.

И не мешал мне своевольничать.

Прошло минут десять, Стужев расслабился окончательно, так что я даже сумела встать с его колен, не разбудив, а потом сходила вниз, наябедничала на него Доку и тот, с самым что ни на есть суровым видом согласившись, что командир у нас один и надо его беречь, не стал изобретать паровоз, а просто поднял наверх пружинный матрас с его кровати, я прихватила подушку и одеяло, под конец Дениса, и мужчины переложили Стужева из кресла на матрас.

Да, прямо в кабинете.

Ну а что поделать? Нести его далеко — наверняка проснется и начнет капризничать. Надо ли нам это? Неа.

В общем, мы поступили нагло, бессовестно, но разумно, после чего с самым что ни на есть заговорщическим видом пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.

И уж не знаю, какие дела были именно у мужчин, а я просто спустилась вниз, порадовалась, что моя кровать уже в моей спальне, заперлась изнутри и легла спать.

Я устала, мне надо!

Ну и кто бы мог подумать (уж точно не я!), но проспать я умудрилась почти сутки, в следующий раз проснувшись ещё затемно. Не обнаружив поблизости телефон и в целом крайне смутно представляя, где его оставила (с собой вроде к разлому не брала, но это не точно), я прозевалась и выглянула в окно, с легким интересом отмечая, что светает.

Не испытывая ни малейшего желания куда-то спешить и в принципе что-то делать, просыпаясь откровенно неспеша и с давно не испытываемым наслаждением, я накинула халат, вышла из комнаты и сходила на кухню. Там выяснила, что ещё и шести нет, но это совершенно не помешало мне наделать себе горячих бутербродов с расплавленным в микроволновке сыром, сварить кофе, разбавить его апельсиновым соком и отправиться наверх.

Там, как я и надеялась, уже никого не было. Ни Стужева, ни матраса. Зато имелось очень удобное кожаное кресло руководителя, в котором я устроилась со всем возможным комфортом, и приступила к ну очень раннему завтраку.

Пока ела, набросала на бумаге ряд пунктов по нашему будущему реабилитационному центру, которые требовали особого внимания. Я уже понимала, это будет не безоговорочно прибыльный проект, а скорее работа, куда придется вложить деньги, время, кучу сил и даже душу, но в то же время именно это казалось мне достойным делом.

Делом, за которое действительно стоит браться!

А прибыль пусть акции приносят.

Потихоньку рассвело и в кабинет заглянула Алевтина, на удивление робко уточнившая, может ли она со мной поговорить.

— Конечно. В чем дело? Проходи, не стесняйся.

— Я хотела узнать, — Аля неловко улыбнулась, — насчет своих обязанностей. Я помню, мы с вами обговаривали, что я горничная только правого крыла, но у вас ведь и левое есть, и на втором этаже вчера закончили ремонт в хозяйских комнатах, а сегодня уже мебель привезут. Скажите, я… Могу рассчитывать на подработку?

Я аж сморгнула с оторопью.

— Нет-нет, вы не подумайте! — зачастила горничная. — Зарплата очень хорошая, особенно учитывая бесплатное питание и проживание. Я безумно вам благодарна! Просто… — Она рвано вздохнула, потупилась и призналась: — Деньги очень нужны. А работать я готова! И время есть. Правда!

— Что за проблемы с деньгами? — нахмурилась я сразу. — Говори, не мнись.

— Маме операция нужна, — вздохнула Алевтина, стискивая пальцы и глядя в сторону. — Зрение у нее плохое, особенно в последние пару лет сильно сдала. Я узнавала, в муниципальных больницах очередь на годы вперед, а в платных клиниках это под триста тысяч стоит.

— О, вот в чем дело, — я усмехнулась с нескрываемым облегчением, уже успев надумать себе чужие долги и пагубные пристрастия. К счастью, я оказалась не права. — А чего Дока не попросишь?

— Да вы что⁈ — Аля посмотрела на меня чуть ли не со священным ужасом. — Он же «Витязь»!

— И что? — не поняла её возгласа. — Он же целитель.

— Вот именно!

— Вообще не поняла, — хмыкнула, качая головой. — Ну да ладно. Не хочешь, как хочешь. Приводи маму на ужин, гляну её. Кстати, и тебя не мешало бы. А ну-ка подойди. Давай-давай, не мнись.

Не понимая, что я от неё хочу, тем не менее Алевтина приблизилась и я, чтобы не упустить ничего важного, взяла её за руку и прикрыла глаза, погружаясь в чужой организм магически. Хм-м… Ой-ей, как же всё запущено! Такая молодая, а такая безответственная!

Найдя и защемления вдоль всего позвоночника, и намек на грыжу, и плохо пролеченный цистит, и даже ранний варикоз, и кучу других мелких, но неприятных болячек, в том числе почти сформировавшуюся серную пробку в левом ухе и нехорошо опухшие лимфоузлы, я тут же расписала на листочке план лечения, рассчитанный на две недели, ниже — перечень лекарств, которые Алевтине стоило купить, затем не поленилась и сходила до сейфа, откуда вынула несколько тысячных купюр и приложила это всё к листку, вручая женщине.

— Купить прямо сейчас и со всем этим вечером ко мне, будем начинать курс уколов. Скажу сразу: да, я медик. И да, я понимаю, о чем говорю. И нет, спорить и отлынивать нельзя. Спасибо скажешь потом. Ребенка посмотрю позже. Маму зови на ужин, её тоже посмотрю. Всё, кыш.

— А-а… — Откровенно растерявшись, тем не менее Алевтина пробежалась глазами по тексту, дочитала до конца, ужаснулась перечню диагнозов, которые я поставила ей так походя, но спросила о другом: — А работа? Дадите?