Елена Кароль – Попаданка. Если вас убили (страница 32)
Внимательно слушая мои не самые глупые выводы, Пашка хмурился, но взгляда от дороги не отрывал. Я знала это выражение лица. Сейчас мой начитанный, сообразительный и невероятно разносторонне информированный брат все очень тщательно взвешивал и искал выход из сложившейся ситуации. И я точно знала – он его найдет. Ведь это Пашка!
Минут через десять братишка тихо вздохнул и проговорил:
– Ладно, покажу я тебя Ярогору Владиславовичу. Он, конечно, не маг, но связи у него – будь здоров. Только учти – будешь об этом болтать, тебя вычислят в момент. Они не любят болтунов.
– Они? – непонимающе нахмурилась я.
– Они, – многозначительно повторил братишка. – Кать, на Земле живут не только люди. На нашей планете-матушке кто только не живет. Хотя… Ладно, сначала – с визитом к Ярогору, а там видно будет. – И он совсем неожиданно сменил тон на ироничный. – Ты со своими иномирными похождениями еще не забыла, что вроде как работаешь?
– Не забыла, – отмахнулась я от напоминания, не прекращая с надеждой просверливать в братишке дырки. – Он мне точно поможет?
– Кать, не обещаю, но попытаться стоит. – Мы свернули во двор, и Пашка приказным тоном выдал: – Все, давай выбрасывай из головы потусторонние мысли и думай о насущном.
– О чем? – Я удивленно вздернула брови.
– Например, о том, кто сегодня будет мыть посуду.
– Ха!
Это простое и невероятно родное заявление так меня рассмешило, что я действительно смогла отбросить гнетущие мысли в дальний угол и заняться повседневными делами. Пашка был прав, как и всегда. Необходимо сосредоточиться на текущих заботах, а магические заморочки оставить тем, кто в них понимает. Даже если род решит наказать меня с особым садизмом, то трясись я или не трясись, все равно ничего не смогу сделать.
Значит, для начала необходимо выяснить, грозит ли мне какая опасность, и если грозит, то тогда и заняться решением уже следующей проблемы. А пока пусть выкусят! У меня есть дела поинтереснее, чем трястись в ужасе, ожидая наказания.
Посуду мыть пришлось все-таки мне. И неудивительно, ведь я почти всегда ее мыла.
Уже третий год мы с братом жили в бабушкиной трехкомнатной квартире, при первой же возможности съехав от родителей. С предками было классно: можно полениться, забить на взрослые проблемы, поклянчить на карманные расходы и много чего еще, но… родители – это родители. Ни задержаться у подружки допоздна, ни на свиданку в десять часов вечера сходить. Папа-хирург и мама-терапевт, работающие в приемном отделении больницы экстренной помощи, – кошмар любого подростка. Каких только ужасов я не слышала, когда они начинали с красочными подробностями рассказывать о том, кого и в каком состоянии привезли ночью на «скорой», а все потому, что сыновья и дочери не слушаются своих умудренных опытом родителей и встречаются не с теми и не там.
Ни я, ни Пашка ни разу не давали повода усомниться в правильном воспитании, но, когда раз за разом и день за днем это самое воспитание подвергалось испытаниям «байками из приемника», это начинало не просто надоедать, а по-настоящему раздражать.
Поэтому, когда три года назад бабушка по состоянию здоровья решила переехать к нам, у нас с братом появился долгожданный шанс наконец-то пожить отдельно. Пришлось выслушать море нотаций, наставлений и нравоучений, буквально подписать контракт о хорошем поведении собственной кровью, чтобы получить заветные ключики от бабулиной квартиры и вдохнуть воздух свободы и взрослой жизни полной грудью. И за это время ни я, ни Пашка еще ни разу не пожалели об этом.
Тогда же мы договорились между собой, что ни он, ни я не будем водить своих друзей домой. Хочется погулять и потусить – пожалуйста! Но только не дома. Кафе-бары, клубы-дискотеки и съемные квартиры – на любой вкус и кошелек. Дом – это дом. Наш с ним общий, и больше ничей.
Естественно, мы прекрасно понимали, что когда-нибудь Пашка женится, а я выйду замуж, но пока ни у него, ни у меня на горизонте подходящих кандидатур не мелькало, а потому и не возникал вопрос, как мы будем делить квартиру, если такое случится. Как случится, так и задумаемся.
Вечер прошел тихо и незаметно: пока поужинали, пока прибралась, пока Тузика выгуляла да на завтрашний день одежду подобрала, не заметила, как устала… Сил осталось только на душ, да и на него – не очень много. Лениво намылила руку, неторопливо перешла на грудь, затем на живот…
И тут поняла, что срочно надо присесть.
Шрама от аппендицита на положенном ему месте не было. Совсем. Ни сантиметрика…
Сердце пропустило удар, несмотря на горячую воду, по лбу скатилась холодная капля пота, желудок сжался в ледяной ком, а в голове уже поселилась дикая и, я бы даже сказала, жуткая мысль.
Неужели ко всему прочему я теперь еще и девственница?!
А ведь что-то такое звучало в условиях воскрешения…
Ноги подкосились, и я предпочла сесть, прежде чем торопливо продолжить обследование своего тела. К своим двадцати двум годам я обзавелась немалым количеством шрамов, чтобы сейчас заняться их поиском. Но ни шрама на коленке от неудачного падения со скейта в четырнадцать, ни шрама на локте от ветки на ролевке в восемнадцать, ни еще десятка небольших, но памятных – я не обнаружила ни одного.
Стон вышел непроизвольным, но протяжным и невероятно тоскливым. Факт налицо – мне дали абсолютно новое тело. Оставался крохотный шанс, что обновили меня лишь снаружи, а не целиком, как грозились, но проверить это прямо здесь и сейчас я не решилась.
Решено. Завтра же запишусь на прием к гинекологу и узнаю все от профессионала.
Прохладный душ прямо в лицо немного примирил с действительностью, да и в принципе после пятнадцати минут глубокого и размеренного дыхания открытие оказалось не слишком уж страшным (и очень даже решаемым!), так что я наконец домылась и отправилась в кровать.
А уже засыпая, отстраненно порадовалась, что с последним своим кавалером рассталась две недели назад и мне не надо выдумывать невесть что, чтобы объяснить необъяснимое. Особенно после всего того, что между нами было… А было многое!
Вот и прогуливайся после этого по другим мирам.
Иные жалуются, что девственность пропадает, а мне как в самой нелепой сказке свезло за троих! Вернули!
Утро встретило непогодой. За окном неприятно моросило и задумчиво хмурились тучи. Таким же хмурым было и настроение. Кто бы мог подумать, что я буду с тоской вспоминать дни, когда была призраком. Призраки не спят, призраки не устают. А еще призракам не надо выгуливать Тузика.
Потеплее одевшись и радуясь, что хоть вчера было солнышко и мы успели прогреть свои косточки, потому что солнышко в Архангельске выглядывало только по великим праздникам, я стояла в крохотной рощице за домом и наблюдала, как Тузик неторопливо обходит свои владения, состоящие из трех берез и семи сосен. Увы, Тузика всегда выгуливала я, исключая редчайшие форс-мажоры. Около года назад я нашла его крохотным щенком на помойке. Маленький слепой комочек, выброшенный умирать. Мысленно прокляв того, кто посмел совершить подобное, я забрала его домой. Тщательно вспоминая все, чему меня учили в медучилище, я сумела сначала реанимировать, выходить и выкормить почти отошедшее в иной мир существо, а затем и вырастить его до состояния «лучший и самый преданный друг».
Несмотря на то что медучилище я окончила с красным дипломом, по большому счету выполняя желание родителей, медиком я так и не стала. Много было сказано слов, еще больше приложено сил, но стоило мне получить заветные для родителей корочки, как я окончательно поняла, что пора начать жить собственным умом и жизнью. Я никогда не хотела спасать чьи-то жизни ежедневно, выслушивать жалобы на больные суставы, ставить уколы, возить на процедуры и выполнять все то, что полагается среднему медицинскому персоналу в лечебных учреждениях. И уж тем более я не планировала повышать свою квалификацию до врача. Поэтому, когда по счастливой случайности подруга подруги предложила мне место туроператора в крупном турагентстве, я ухватилась за эту работу обеими руками.
О чем ни разу не пожалела.
Конечно, я понимала, что это не идеальный вариант и необходимо думать о будущем, ведь сегодня турагентство есть, а завтра его нет, но пока меня все устраивало.
– Темная… – недовольным хриплым басом прозвучало за спиной, вырывая меня из неторопливых раздумий, и я, вздрогнув от неожиданности, торопливо обернулась. – Чья ты?
Отступила я машинально. После противостояния темным Оверъярам я думала, что меня невозможно напугать, но этот мужчина одним своим видом вызывал неосознанный страх, который рождался где-то на животном уровне, минуя сознание. Весь черный, небритый, большой…
И совсем не смягчали впечатление ни строгий деловой костюм, ни скучающее выражение лица, ни полнейшее бездействие, когда я отступила еще.
Он лишь тихо хмыкнул и повторил:
– Чья ты?
– В смысле?
– Из какого ты рода? – терпеливо уточнил черноглазый брюнет, а когда я непонимающе сморгнула, чувствуя себя окончательно поглупевшей, с раздражением добавил: – Ты темная, я вижу. Как называется род?
– Э… Оверъяры? – сдавленно пробормотала я, мысленно понимая, что веду себя глупо.
Зачем спрашиваю? Он-то не знает! Он-то ответа ждет!
– Не слышал. – Незнакомец недовольно прищурился, шагнул ко мне и зачем-то принюхался.