Елена Кароль – Попаданка. Если вас убили (страница 28)

Не дождавшись ответа ни от меня, ни от лордов, Маргарет громко вздохнула, причем явно напоказ, а затем резюмировала:

– Мы не видим должных чувств, и это удручает. Род суров, но справедлив, а посему мы не вправе заставлять Катерину идти под венец, видя ее протест… – Эдмунд вскинулся, явно собираясь резко высказаться, но Марго повысила голос, запрещая себя прерывать. – Род посовещался и постановил: если по итогам третьего тура решение Катерины не изменится, мы не будем ее наказывать и без каких-либо карательных санкций отпустим ее душу на перерождение.

Тут уже я возмущенно выдохнула, но прервать старшую рода не посмела – она еще не закончила.

– Если же к вечеру решающего дня в сердце Катерины зародится любовь или хотя бы влюбленность к претенденту на ее руку и она даст согласие на брак, то мы благословим ее выбор, каким бы он ни был, и даруем леди Оверъяр полноценное живое тело.

Перспективы – блеск!

Мне одной кажется, что выбора как такового мне просто не оставили?

В моей голове роились мысли одна нецензурнее другой, но, пока я подбирала более приличные слова, род посчитал свою миссию выполненной и просто исчез, ослепив нас вспышкой света.

А ведь самое главное мы так и не обсудили! Где мерзавка Лизабель, заварившая эту кашу?! Прилетит ли ей от «сурового, но справедливого» рода? Суровый, но справедливый род? Да это всего-навсего толпа мертвых и явно скучающих бабок! Интуиция у них, видите ли, сработала! Спрашивать не пробовали?!

Тихонько поскрипывая зубами, я переводила прищуренный взгляд с задумчивого Константина на хмурого Эдмунда. Род ясно дал понять, что мне предоставят поблажку в виде выбора мужа. Как мило! Умирать через пару дней я не планировала, а посему…

Костя или Эд? Эдмунд или Константин? Черт возьми, как же сложно сделать выбор, когда он так скуден!

– Господа, – наконец решилась я, и лорды тут же встрепенулись, – покину вас, дабы углубиться в безрадостные раздумья о тяжелой доле вашей будущей супруги. О том, кого я выберу на третий тур, сообщу по завершении второго тура. Провожать не надо.

И, задрав носик повыше в лучших традициях высокородных леди, отправилась на поиски свободной комнаты в женском гостевом крыле. На душе было гадко, и я, не собираясь нести эту ношу в одиночестве, осознанно подгадила остаток дня и лордам. Впредь будут думать, прежде чем с девушками с Земли связываться!

А то взяли моду! Один девиц из других миров безнаказанно таскает, другой с родом за моей спиной мутит. А я теперь еще и крайняя. Не хочу!

– Ты решил меня ослушаться? – более чем прохладно поинтересовался Эдмунд у внука, когда призрачный силуэт Катерины растаял вдали.

– Не понимаю, о чем ты, – отстраненно ответил Константин, не прекращая думать о том, как исправить сложившуюся ситуацию.

Семнадцатый лорд до сих пор находился под впечатлением от явления рода. И прозвучавшие условия его не устраивали. Три дня. Невозможно влюбить в себя женщину за три дня! Тем более такую, как Катерина. Дерзкую, непокорную, свободолюбивую и…

От этого – еще более желанную!

– Я о том, что Катерина моя! – не выдержал Эдмунд и превратился в ящера.

До нападения разъяренного лорда на собственного внука оставались считаные мгновения, когда над головами Оверъяров вновь замерцали снежинки и в напряженной тишине прозвучал еще один категоричный приказ от явно разозленной Маргарет:

– На текущий момент леди Оверъяр не выказала явного предпочтения, а посему никто из вас не может заявлять на нее свои права. Вы оба упустили возможность завоевать расположение Катерины, и поэтому теперь решать лишь ей. Никакого давления, никакого физического насилия над соперником. И если леди Оверъяр предпочтет смерть браку с одним из вас, то мы уважим ее решение… – категорично отчеканила леди Маргарет и язвительно закончила: – И разочаруемся в вас. Самые могущественные лорды мира Галион, кажется, начали забывать одну простую истину: на шею вешаются те, кто себя не ценит, настоящую леди необходимо добиваться. Ибо только настоящая леди, которая ценит себя, сможет по достоинству оценить своего супруга и сделать его еще сильнее и могущественнее.

Отчитав лордов как несмышленых подростков, леди со свитой вновь исчезла во вспышке яркого света, на мгновение озарив задумчивые лица Оверъяров. И думали они оба об одном: как за эти три дня успеть то, что они не смогли сделать за все предыдущие.

– Будешь мешаться под ногами – и я превращу твою жизнь в бесконечный кошмар, – пообещал напоследок внуку Эдмунд, прежде чем вернуться к ремонтным работам. – Поверь, я найду способ сделать это, не нарушая запрет рода.

– Не тарахти, – полыхнул в ответ взглядом решительно поджавший губы Константин. – Лучше присмотри себе новую урну, куда я засуну тебя сразу после свадьбы на следующую тысячу лет. Твое время прошло, и я это докажу.

До гостевых покоев я добрела на чистом автопилоте. Ни одна внятная мысль не задерживалась в голове надолго, и все они так или иначе крутились вокруг весьма неоднозначного вопроса. Как быть дальше?

У меня осталось три дня. Всего три дня, после чего я, скорее всего, умру окончательно. Это пугало… Я несколько раз пыталась переключиться на обдумывание своей дальнейшей жизни с кем-нибудь из Оверъяров, но раз за разом с ужасом понимала, что не могу думать о высоком, то есть о чувствах, когда на кону – моя жизнь. Слишком неравнозначно. Слишком!

Как можно заставить себя влюбиться, когда точно знаешь, что в случае провала тебя убьют?

Пыталась думать о подлоге, о том, что, возможно, у меня получится обмануть род и заставить поверить в свою влюбленность, лишь бы получить шанс на обретение тела, но в конце приходила к печальному выводу, что не смогу лгать настолько бессовестно.

Я просто не смогу смотреть на своего избранника с нежностью и той самой необходимой влюбленностью, зная, что рано или поздно все это раскроется и тогда род точно накажет меня сполна.

А еще оставался шанс, что я ошибусь с выбором.

Каких-то сорок восемь часов, даже немного меньше, прежде чем я буду обязана сказать имя избранника на третий тур. Ну и третий день, который придется провести уже с ним. Шанса переиграть не представится.

А может, к черту все? Взять и умереть? А что? Если здраво рассудить, то какая это будет жизнь? В вечном страхе и с постоянными оглядками. В ином мире, с иными правилами. С чертями-слугами и мужем-лордом. Богатым эксцентричным магом, который в любой момент может завести себе тупую грудастую любовницу из рода фигуристых змеедев, а меня отправить куда-нибудь на выселки глубоко в горах. И прав у меня не будет ни-ка-ких. Вот перспективка! Ха!

Смешок вышел нервно-истеричным, и я недовольно прищурилась, без особого интереса обозревая конец коридора, куда успела дойти в своих безрадостных раздумьях. Судя по отголоскам ощущений, за ближайшей дверью комната пустовала, но я вместо того, чтобы чинно пройти в свои будущие покои, развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась обратно в центральную часть замка.

При жизни я частенько сдавалась, не представляя, как реализовать свои замыслы при полном отсутствии возможностей, но сейчас планировала оторваться на роде Оверъяр сполна. Может, я и не выполню главное условие рода через три дня, но последствия своей ошибки они будут разгребать еще не один год!

Уверена, пока еще спящие лорды Оверъяр, которых бессовестно от меня спрятали, мне в этом помогут!

Глава 11

Поиски урн заняли практически всю ночь. Лишь под утро, когда я, злясь на весь мир и Константина в частности, уже была готова признать свое поражение, мне улыбнулась удача. Нижний уровень, хранящий в себе не только секреты лабораторных опытов семейства Оверъяр, оказался богат еще и на тайники, щедро оснащенные ловушками всех мастей. В одном из них я и обнаружила стройный ряд ваз с крышечками.

Продолжительные поиски вымотали, так что прежде чем приступить к немыслимому в этих краях вандализму, я устало присела прямо на пол. На дорожку, так сказать. Блаженная улыбка самоубийцы легла на мои губы, в голове было девственно пусто, совесть – кристально чиста, а намерения – как никогда четкими и категоричными.

Варварству быть!

Ну вот, на дорожку отсижено, последние крохи сомнений задавлены, и моя слегка подрагивающая от нервного напряжения рука тянется к ближайшей вазе…

– Не делай этого!

А вот и первый зритель.

– Чего не делать? – В последнее время у меня очень хорошо получалось разыгрывать невинную блондинистость, вот и сейчас я лишь саркастично усмехнулась, но не замедлила движение руки ни на секунду, и первая урна встретилась с каменным полом тайника. – Вот это? Ой… Какая я неловкая!

– Род не простит тебе этого! – со странной обреченностью завопила Лизабель, когда я потянулась ко второй вазе.

– А я не прощу этого роду, – зло отрезала я, и вторую урну постигла участь первой. – Кажется, кое-кто возомнил себя слишком могущественным и непогрешимым. Так я развею это заблуждение! И не только я.

– Ты не понимаешь, какую ошибку совершаешь! – Снежинка спикировала на меня, явно пытаясь помешать, но я без труда уклонилась от той, кто, по заверениям Константина, уже не являлся цельной личностью, отдав часть своих сил и души в общий котел рода.

Я этот путь повторять не планировала.