Елена Кароль – Ленточки для стихии (страница 10)

– Что ж, подожду обеда. – положив вилку на место, вновь откинулась на спинку стула. От одного запаха яиц отбило весь аппетит. Ничего, потерплю.

– Арина… – сказав, демонстративно вздохнул и также отложил вилку. – Объясняю специально для тех, до кого не доходит с первого раза – пока ты не съешь этот завтрак, из-за стола ты не встанешь.

Ха, проблем-то. Дождусь обеда прямо за столом.

С вызовом прищурив глаза, вздернула подбородок. Правда тут же побледнела, когда он без предупреждения высвободил бэлты и они начали извиваться за его спиной в завораживающем змеином танце. Всего семь. Но уже от них мне стало не по себе.

– Арина? – ядовитая улыбка легла на его губы, а в глазах застыл лёд. – Мне покормить тебя самому?

Одна иссиня-черная лента соскользнула к вилке и, обвив её ручку, уверенно ткнула мясо. Меня же затрясло. Гадость! Какая гадость! Какая мерзость!!!

– Арина?

– Я сама… – с трудом выдавив из себя согласие, вздрогнула, когда лента оставила вилку в покое и та, не удержавшись в мясе, звонко стукнула о тарелку.

– Рад слышать. – моментально спрятав бэлты, Матвей потерял ко мне всякий интерес и углубился в поедание своего завтрака. – Ешь, через полтора часа первые процедуры.

– Яйцо. – ткнув вилкой в нетронутое яйцо, когда минут через пятнадцать я смогла, старательно подавляя тошноту, съесть мясо, тост и выпить сок, снова прищурился.

– Я не ем яйца, меня от них тошнит. – глухо прошептав, поджала губы. Если он снова вытащит свои чертовы бэлты и начнет меня заставлять, я тупо заору.

– Да? Хм… – пару секунд подумав, телохранитель оценил размер яйца, выражение моего лица, снова яйцо… – Ладно, учту. Пей чай, доедай булку и идём.

Доедала я ещё минут десять. В меня банально не лезло. Было настолько по-детски обидно, настолько гадко, что доедала я уже не чувствуя вкуса, на абсолютном автомате. На том же самом автомате встала из-за стола, когда он потянул меня за руку, на том же самом автомате вернулась в наш номер…

– Ванна там.

Посмотрев на Матвея, как на пустое место, развернулась в ту сторону, куда указывала его рука и, ничего не сказав, отправилась в ванну. Да, надо помыться…

Сначала приняв душ, чтобы смыть основную грязь, после залезла в ванну и лишь минут через десять лежания в горячей воде с ароматной пеной, меня отпустило. Я всё-таки их боюсь. До ступора. До неконтролируемой паники. До дикого ужаса. Стоит их увидеть – и всё, разум отказывает.

Ненавижу его!

Зато теперь знаю его реакцию на моё непослушание.

Прикрыв глаза, попыталась расслабиться, но тут же насторожилась, когда расслышала посторонний звук совсем близко. Что за…

– Полотенце, белье и сарафан.

Распахнув глаза от осознания, что он зашел в ванну, которую я не закрыла на щеколду, которой здесь попросту не было… увидела лишь его спину и вновь закрывающуюся дверь.

Ачешуеть…

То есть папа имел в виду именно это, когда сказал, что мы будем жить вместе?

Стоп.

А бельё? Он что, шарился в моих чемоданах и в моём белье?

– Ахренеть…

Прошептав вслух, действительно пребывала в состоянии абсолютно разорванного шаблона, как любили говорить в универе. Никто и никогда не трогал мои вещи!!! Тем более бельё!!! Ладно, папа! Я у него на руках выросла, причем в прямом смысле слова, но ЭТОТ?! Да что он себе позволяет??!

Злоба. Ярка, неконтролируемая злоба на Матвея, беспардонно вмешивающегося в мою жизнь и мой мир, застила разум. Я его ненавидела. Я желала его уничтожить. Унизить. Напугать так, чтобы он забыл о своей сути. Растоптать. Размазать.

Разорвать!

Когда из груди раздался низкий звериный рык, я замерла.

Моргнула.

Мне послышалось?

Прислушалась.

Тихо…

Выдохнула и почти прикрыла глаза, но взгляд зацепился за странное цветовое несоответствие. Там, под водой, под голубой пеной что-то чернело…

– А-А-А!!!

Завизжав, как ненормальная, попыталась оттолкнуть от себя нечто противоестественное руками, но лишь взбаламутила уже оседающую пену.

Резкий хлопок, грохот распахнувшейся двери и чье-то лицо нависло над моим. Чьи-то руки впились в мои плечи и выдернули из воды, чьи-то губы что-то говорили, но я… я видела лишь его развевающиеся бэлты. Я слышала лишь грохот своего сердца. Я…

Потеряла сознание.

Когда подопечная резко обмякла в его руках, он закрыл рот, хотя до этого пытался достучаться до её разума, зовя по имени. Перегруз? Хм… ну да, неудивительно. Кажется, эта малявка панически боится его бэлт. Ну и что дальше? Трястись над ней, как над младенцем? А это ещё что за…

Уже заворачивая бессознательную Арину в полотенце, заметил коротенькие черно-розовые бэлты, стремительно исчезающие в её ногтях и чертыхнулся. Так вот, почему она заорала. Ну и что стало катализатором на этот раз?

Внимательно осмотрев каждый угол довольно большой ванной комнаты, снова скосил глаза вниз. Значит, о чем-то думала. Однозначно не о розовых единорогах. Хм…

Ладно, очнется – допросит. Ещё не хватало орать по всякой ерунде.

Сознание вернулось рывком. Что… Где?

Распахнув глаза, уставилась в кремовый потолок с завитушками в углу. Комната…

– Ну, очнулась?

Повернув голову направо, увидела Матвея, сидящего в плетеном кресле у распахнутого настежь балкона. Сама я лежала на очень большой кровати, накрытая тонким одеялом.

– Где я?

– Это наша спальня. Почему визжала? – моментально перейдя к неприятному моменту, своим вопросом мужчина заставил меня зажмуриться.

Какая же я идиотка… это же были мои собственные ленты! Обыкновенная реакция на злобу и ярость! А я? А я сама перепугалась так, что грохнулась в обморок!

Трижды идиотка. Ну и как с такой реакцией желать ему сдохнуть? Да я первая окочурюсь от ужаса!

– Арина?

– Я разозлилась и у меня выросли бэлты. Я испугалась. – ответив почти шепотом, знала, что он меня услышал, потому что в ответ раздался ироничный хмык. Да-да, тебе смешно, я знаю…

Вот только посмотрела бы я на тебя после того, как тебя самого заживо пожирали с их помощью.

– Значит, займемся их тренировкой, раз уж они у тебя столь своевольны. Мне не нужны неконтролируемые истерики и вспышки паники. Обмороки тем более. – заговорив так недовольно, словно это было сродни чему-то мелко-противному, например, к рыганию за столом или мату в повседневной речи, светло-синий изверг резюмировал. – Одевайся и суши волосы, через десять минут первые процедуры.

– Я не хочу…

– Не пойдешь сама – понесу на плече. – сказал и вышел, даже не собираясь слушать, что я скажу в ответ.

А я не собиралась ничего говорить. Он просто меня достал. Стоять, сидеть, лежать, к ноге… Дрессировщик. Открыв глаза, закусила губу и сжала кулачки. Со мной никто и никогда так не обращался. Папа меня любил и баловал, но в меру. Я всегда знала предел его доброты и щедрости. Но этот… этого светло-синего морального урода моё мнение не интересовало в принципе. Что ж… и это тоже я запишу в свой уже довольно внушительный список, товарищ гей. И это тоже.

Лежала я недолго. У меня всего десять минут, не больше, это я уже поняла. Осторожно сев на кровати, осмотрелась. Большая светлая комната с окном-балконом на всю стену. Из мебели лишь кровать, кресло, в котором сидел Матвей, ещё одно с моей одеждой, тумбочки с каждой стороны кровати и зеркальная стена напротив, на которой угадывалась дверь, весьма похожая на гардеробную.

Даже не удивившись, когда не обнаружила на себе даже плавок, лишь нервно хмыкнула. Ну да, ну да… мораль и этика у нас не в почете.

– Пять минут!

Стиснув зубы на окрик, донесшийся из соседней комнаты, плюнула на скромность и, отбросив одеяло в сторону, шагнула к креслу. Стыд и целомудрие? Рядом с этим? Я вас умоляю!

Хм, точно всё моё. Надела телесного цвета трусики, бюстик, застегнула все пуговки длинного голубого сарафана, отстраненно порадовавшись, что успела вымыть голову в самом начале. Теперь бы её ещё высушить…

– Готова?

Ни стука, ни предупреждения. Мужлан.