Елена Кароль – Лекарка. Призрачная тайна - 3 (страница 3)

Девушке было уже к двадцати, она была миловидна, но полновата, впрочем, это нисколько её не портило. Расставив всё с подноса на столик, она заботливо уточнила, не нужна ли мне какая шаль, а может и вовсе тепла в комнате прибавить, больно я бледно выгляжу, но я отрицательно качнула головой. Досталось несколько добрых слов и Юрию, но мужчина тоже сдержанно отказался от полноценного обеда-ужина и пледа, предпочтя уделить внимание лишь чаю.

При этом я отдельно заметила, что сам он никак не заинтересовался девушкой, а значит можно было надеяться, что он не ловелас. Хотя внешностью его природа не обделила… Девушки на таких падки.

Так, думая о разном, я тоже присела и следующие минут двадцать мы крайне медленно и задумчиво попивали чай с пирожными, молча каждый о своём.

Но вот заглянул отец, сообщивший, что прибыл майор, да и адвокат уже давно ждет в его кабинете, и пригласил меня пройти именно туда. Юрия пока попросили обождать меня здесь.

Немного разволновавшись, призвала себя к спокойствию, мысленно повторяя, что майор тут не по мою душу, а по Нарышкинскую, и вообще - я нежная и крайне впечатлительная барышня, в последнее время крайне слабая на здоровье, так что даже сумела спокойно войти в отцовский кабинет, где меня уже действительно ждали.

Глава 2

Адвоката я узнала сразу, пускай и видела его редко, но не узнать степенного Самуила Рафьевича было просто невозможно: высокий, под два метра, широкоплечий, лысый, но с кучерявой черной бородой, круглыми очками, не позволяющими разобрать истинное выражение глаз, которые ко всему прочему были почти всегда прищурены - больше всего он походил на борца-тяжеловеса, чем на адвоката. И тем не менее был именно крючкотворцем, причем одним из лучших.

Любезно кивнула ему и с легким недовольством взглянула на мужчину, который по-хозяйски расположился за отцовским столом.

Тоже высокий, но худощавый, темноволосый, усатый, но без бороды. Навскидку лет сорока, но точнее сказать сложно. У мужчины были мелкие, не особо приятные черты лица и неожиданно крупный нос с горбинкой, делающий его похожим то ли на грача, то ли на Гоголя. Прическа, кстати, была один в один - каре чуть ниже ушей с пробором набок.

Одет мужчина был по форме: строгий черный китель с косым рядом латунных пуговиц и погонами с бахромой. Из головы как назло вылетело правильное название и я на несколько секунд притормозила на них взглядом, отчего вышла небольшая заминка.

Кто-то из мужчин кашлянул и я встрепенулась, натягивая на лицо искусственную улыбку. Отец предупредительно довел меня до кресла, усадил и, на секунду сжав плечо, вышел из кабинета.

– Здравствуйте, Елизавета Андреевна, - заговорил майор неожиданно глубоким, хорошо поставленным голосом. - Позвольте представиться, майор Тышкевич Демьян Дмитриевич, следователь третьего ранга из бюро расследования особо тяжких преступлений, совершенных аристократами. Думаю, вас уже информировали о предстоящей сути нашей беседы.

Кивнула, добавив уже вслух.

– Да, вы будете спрашивать об Алексее Нарышкине. Спрашивайте.

Приглушенно хмыкнув, мужчина прищурился и пару раз стукнул ручкой по чистому листу бумаги, который лежал перед ним. Невольно обратила внимание на его ухоженные руки с длинными тонкими пальцами и чистыми ногтями, мысленно отмечая, что мужчина явно не чурается маникюра и в целом следит за собой. Волосы чистые, усы ровные, щеки гладко выбриты, а от самого едва заметно тянет популярным мужским парфюмом. Каким точно, уже не скажу, но запах приятный.

А вот сам мужчина… Не очень. Действительно чем-то то ли на клеща похож, то ли вообще на паука. Не самые приятные ассоциации.

– Позвольте прежде немного узнать о вас, - тонко улыбнулся майор, удивляя. - Представьтесь, пожалуйста.

Озадачилась, но произнесла:

– Апраксина Елизавета Андреевна.

– Дата вашего рождения и сколько вам полных лет?

На миг запнулась, но тоже ответила.

– Слышал, вы недавно серьезно пострадали от атаки сущей… Верно?

– Да, - я поджала губы и невольно сцепила пальцы между собой, на что сразу же обратил внимание мужчина.

– Расскажите подробнее.

– Мы выехали с ребятами на пикник…

– Сколько вас было? - перебил меня майор.

– Человек пятнадцать, - протянула не очень уверенно, потирая лоб и начиная перечислять всех по именам. В итоге вышло шестнадцать.

– Алексей Нарышкин был с вами, верно?

– Да, всё верно.

– Прошу, продолжайте.

В итоге один только рассказ о пикнике затянулся на добрые сорок минут, по итогам которого я ощущала себя выжатым лимоном, ведь приходилось вспоминать столько подробностей, сколько я сама никогда бы не вспомнила. Иногда растерянно замирала. Морщила лоб, даже терла его. Пару раз рассердилась и даже огрызнулась, заявляя, что банально не помню, кто и где сидел, куда отошел и что ел-пил. Какая вообще разница?! И да, господин майор, у меня проблемы с памятью! Чудо, что я вообще жива!

– Спокойно, барышня. Не кричите, - строго осадил меня Тышкевич, глянув так, что я замолчала, но сердито насупилась. - Я всего лишь сотрудник при исполнении и нахожусь здесь, чтобы разобраться в произошедшем.

– Мне сказали, вы расследуете преступление Нарышкина против той девушки! Где связь с пикником месячной давности?

– О, наипрямейшая, барышня. Самая что ни на есть наипрямейшая, - невозмутимо заявил майор. - Но раз уж вы сами заговорили о пострадавшей, позвольте узнать: знали ли вы её?

Подтянув к себе пухлую папочку, которая лежала чуть левее, мужчина выложил из неё несколько фотографий той самой девушки, которую я видела ещё живой, когда мы с Костей ходили в кино. С моего места было плохо видно, так что пришлось встать и подойти. Внимательно изучила всё и качнула головой.

– Нет, я не знала её. Последние пять лет я училась в Москве и приезжала к родным только на лето. В этом году провела дома всего несколько дней, а потом случился… пикник. После этого я не виделась с Алексеем.

И сочла нужным добавить:

– Мы не были с ним близки, это был договорной аристократический брак, так что, узнав от дяди, что Алексей разорвал помолвку, я, честно сказать, не особо расстроилась. Меня гораздо больше волновало собственное здоровье. Тем более дядя сказал, что мне нельзя иметь детей. Слишком опасно.

– Так-так… - Чуть подавшись вперед, словно почуяв след, майор буквально закидал меня вопросами о здоровье и том, как часто мы вообще виделись с Нарышкиным.

Тут мне скрывать было нечего (разве что свои новые способности) и я рассказала всё, как есть.

Ну а потом последовал не самый удобный вопрос:

– И всё же, я слышал, вы снова помолвлены и уже готовитесь к свадьбе. Это так?

– Всё верно, - кивнула, уже давно вернувшись на свой стул. - Мой жених - светлый княжич Константин Волконский. Он служит на седьмой Рязанской заставе.

Даже не думая рассказывать о том, где и когда мы встретились, а ещё то, что в основе предстоящего брака лежит не договор, а любовь, я сомкнула губы и достаточно строго глянула на майора, чтобы он понял - ни словечка лишнего от меня не услышит. Тем более это не по теме встречи!

– Наслышан, - вдруг уважительно произнёс майор. - Ваш жених - настоящий герой отчизны. Но, может… Вы знаете, в каких отношениях он был с Алексеем Нарышкиным?

– Нет. Совсем нет. Никогда об этом не говорили.

– Что ж… Мне всё ясно. Благодарю за уделенное время, Елизавета Андреевна. Пожалуйста, не уезжайте из города в ближайшее время, у меня могут появиться новые вопросы по делу.

– Я живу в пригороде, - сочла нужным предупредить. - У меня квартира в Вишнёвке.

– Допустимо, - кивнул Тышкевич. - Можете быть свободны, ваш телефон у меня имеется.

Стараясь не показывать того, как рада завершившемуся допросу, я поспешила покинуть кабинет и сразу прошла в гостиную, где с некоторым удивлением увидела отца, который беседовал с Юрием. Правда, стоило мне войти, как мужчины прервались и отец поспешил подойти ко мне, обеспокоенно интересуясь:

– Ну что? Не сильно тебя тиранил этот московский клещ?

Озадаченно сморгнув, даже хмыкнула и бросила пытливый взгляд на Юрия.

– Это за что ты его так? Следователь, как следователь. Дотошный, не отнять, но не обзываться же.

– Извини, милая, волнуюсь, - напряженно улыбнулся отец и вдруг улыбнулся чуть шире. - А Катюше уже лучше. Вот только десять минут назад Геннадий отзванивался, уже в себя приходила. Если бы кто другой сказал, никогда бы не поверил. Бывают же чудеса на свете?

– Бывают, - кивнула ему и крепко обняла, чувствуя, что он тоже меня именно обнимает, а не отстраняется. - Всё будет хорошо, пап. Просто верь. Но ей, наверное, лучше там подольше полежать, да? Пока эта шумиха не стихнет. И психолога хорошего ей найдите. И мама пусть лучше в усадьбе побудет с малышами, всё меньше волнений.

– Да-да, - покивал отец, в кои веки соглашаясь со мной по всем пунктам. - Сам уже обо всем этом думал. А ты… Как? Может, тоже в усадьбу?

И так неоднозначно глянул, что моя улыбка чуть потускнела, но всё же не до конца.

– Нет, пап. Не волнуйся за меня. Я себя в обиду не дам, да и Юрий не позволит. А уж Костя и подавно. А что за журналистка была? Не знаешь часом?

– Фамилию не скажу, - нахмурился отец, - матушка твоя не сумела запомнить. Только и могла сказать, что рыжая, да наглая не по годам. Профурсетка в миниюбке. Тьфу! И к ответственности-то не привлечь, я уже с Самуилом Рафьевичем проконсультировался. Толку не будет, а вот шум может подняться знатный, нам он сейчас ни к чему. А газета называется “Рязанский вестник”. Ты чего удумала?