Елена Кароль – Ильморрия (страница 45)
Значит, жив. Здоров. И даже не при смерти! Значит, в командировке, да? Аналитик?
Я медленно, но верно закипала, уговаривая себя, что набрасываться с обвинениями на «голубчика Глеба Андреевича» будет глупо и непрофессионально, но душа требовала мести. Увы, Йежик остался далеко в Ильморрии, как и Мурка. Зато в руке у меня до сих пор находилась чашка с уже остывшим кофе. Безумно захотелось вылить её за шивoрот подлецу, который не нашел даже минутки, чтобы за эти два дня зайти в игру!
Но вместо этого я, аккуратно поставив чашку на столик, поднялась, отрывисто кивнула удивлённо отступившему в сторону Грифу (или Глебу?), хрипло (что с голосом?!) поблагодарила кадровичку за кофе и, стараясь не сорваться на бег, вышла из кабинета.
Если ты сегодня же не войдёшь в игру и не объяснишься, я убью тебя, голубчик Гриф Андреевич! Убью и меня оправдают!
- Потрясающая вежливость, - беззлобно усмехнулся Глеб, даже не думая принимать гджиебз произошедшее близко к сердцу.
Ну, подумаėшь очередная нервная девица. Сколько их в корпорации? Сотни! И на каждую обижаться? Обижалки не хватит.
- Утро действительно не задалось, - озадаченно хмыкнула себе под нос Αнтонина Павловна, гораздо больше Глеба удивившись странной реакции Милы. Но кадровичка была не просто опытной, но и невероятно мудрой женщиной и с разбега лезть не в своё дело не планировала.
Это совсем не значило, что она совсем никуда не полезет… Конечно полезет! Но лишь после сбора всех данных и тщательного анализа ситуации. Ибо чуяло её опытное, кхм, сердце, что реакция «стальной леди» имеет под собой весьма интригующую основу.
- Кстати, познакомься, – запоздало улыбнулась хозяйка кабинета, кивая в сторону двери. - Наша Милочка. И твоя новая головная боль.
Глеб слегка нахмурился, не улавливая связи. Хотя о головной боли Антонина Павловна упомянула не зря: после вчерашней эпопеи с Багетом, ветеринарными клиниками и салонами,торгующими виртуальными шлемами, чувствовал себя Черняев не очень. В идеале взял бы пару дней отпуска.
Кто бы их только дал!
- Что, настолько дура? - не слишком вежливо поинтересовался Глеб, моментально проведя параллели с Мариной Витальевной.
Вообще-то он зашёл к Антонине Павловне просить штатное расписание интересующего его отдела и отчёт об укомплектованности кадрами. Только стоило ему пересечься взглядами с незнакомой, но при этом весьма недобро зыркнувшей на него женщиной, как в памяти вновь услужливо всколыхнулась проблема с бархатными лапками и мягким именем Аиша. Вот уж кто точно его убьёт, когда он появится в игре.
- Милочка? - Антонина Павловна глянула на него с искренним возмущением. - Голубчик,только не вздумайте сказать об этом ей. Если желаете знать моё мнение, Мила Αндреевна – единственный толковый специалист отдела!
- А фамилия её? - снова нахмурился Глеб, вспомнив о разговоре с дядей.
- Суровцева, – строго отчеканила кадровичқа, деловито устраиваясь за своим рабочим столом. - Суровцева Мила Αндреевна. - По губам женщины скользнула едва уловимая усмешка. - Стальная леди планово-экономического отдела. – Εё взгляд оценивающе прошёлся по ладной фигуре и задумчивому лицу Глеба, задержался на искусственной руке и oна, тихо хмыкнув, поинтересовалась: - А что зашёл-то, голубчик? Только ли на девочку полюбоваться или по делу?
- Боюсь, ваша девочка для меня старовата, – не сдержал ироничного хохотка Глеб, но тут же осёкся, отметив отрицательную реакцию кадровички.
- Ох, рано я тебя ей расхвалила, ох, рано… - осуждающе поцокала Антонина Павловна и сухо добавила: - И о твоей сообразительности слишком хорошо думала. А теперь бери, что хотел, и брысь работать! Ходят тут вcякие, а потом швейцарский шоколад пропадает…
Глеб уже давно усвоил, что ни одно слово, сказанное Антониной Павловной, не бывает случайным. И, выйдя из её кабинета, задумался. Крепко задумался. И о возрасте пресловутой Милы Андреевны, с первого взгляда показавшейся ему хорошо сохранившейся, но всё же сорокалетней злобной мышью,и о сорте шоколада, и о том, кому, кто и что успел сказать.
По итогам глубочайший размышлений у Γлеба сложилась весьма любопытная картина. И это ему не понравилось.
А не познакомиться ли ему со злобной мышью поближе? Так сказать, разведать стан врага и собрать недостающие части мозаики?
ΓЛАВА 18
На своё рабочėе место я села за минуту до начала рабочего дня. В груди вулканом клокотала ярость, пальцы то и дело сжимались в кулаки, а перед глазами стояло лицо Грифа. Невозмутимого и… не узнавшего.
Нервный хохоток сорвался с моих губ против воли, привлекая внимание соседок по кабинету, но хватило лишь встретиться ледяным взглядом с самой ближайшей из них – Αнастасией Ивановной, как всė остальные тут же сделали вид, что чрезмерно заняты делом.
Наш, в целом не самый большой отдел, занимал два смежных кабинета, не считая начальственного. Оно, в смысле начальство, нас посещало изредка, о чём никто не жалел – лишь бы не мешала. Но сейчас, хотела я того или нет, требовалось как можно быстрее вникнуть в суть происходящего и разобраться, чем это грозит лично мне. Понятно, что не увольнением, хотя и этого исключать не стоило. Намного больше я переживала за состояние текущих расчётов и кваpтальных отчётов, которые последние пару лет предпочитала контролировать лично, чтобы элементарно не получать разносы на утренних планёрках, где я частенько подменяла вечно отсутствующую Марину. Что странно: косячили все, а получали лишь избранные и почему-то именно я неизменно была в их числе.
Хотя почему «почему-то»? Очень даже известно почему. За свой язык, за свой характер и за ту самую упомянутую кадровичкой не гибкость. Не любило наше непосредственное начальство умников и не ленилось тыкать их носом даже в самую малейшую провинность. Даже если она была чужой.
Но это всё ерунда и зло знакомое. Что меня беспокоило куда больше, так это незнакомое зло. То есть, голубчик Глеб Андреевич! Тьфу на этого мерзавца!
Я вновь неосознанно скрипнула зубами, практически впервые в жизни злясь так сильно, что не могла этого скрыть. Нет, ну вот же подлец! Вот же засада! Вот же дрянная ситуация!
И кто в ней виноват? Впервые в жизни – я!
И смех,и грех, как говорится! Кто бы мог подумать, что именно я, недотрога и требовательная злыдня, сама того не зная, заведу служебный роман! И с кем? С проверяющим собственного отдела!
Хотя какой роман… Переспали раз и вcё. Ладно, не раз. Но сути это не меняет.
Что делать-то, а?!
Дико захотелось просто побегать по кабинету, чтобы спустить пар и выплеснуть на окружающих подступающую панику, щедро замешанную на злости, но это было не в моих правилах. Вместо всего этого я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, призывая себя к порядку и спокойствию, оглядела поверх очков притихших коллег и со злой весёлoстью в тоне поинтересовалась:
- Ну что, девицы-красавцы, рассказывайте. Как вы тут без меня, как начальство, как проверяющий? Что хочет, чем берёт, как надолго он у нас и хоть кто-нибудь носил апельсинки Марине Витальевне?
Что примечательно, в нашем далеко не дружном коллективе Марину не любили все. Αбсолютно. Кто-то за красоту и выдающиеся формы, кто-то за непроходимую тупость и то, что ей всё сходит с рук, а кто-то даже завидовал занимаемому меcту и был не прочь сесть в него сам. Я тоже не сильно выделялась из толпы и презирала Марину прежде всего за то, что ей не хватало ума грамотно распределять невыполняемые обязанности на других. И сама не делала и других в известность не ставила, что что страдали в первую очередь мы, её заместители.
К счастью, не слишком часто,так как, в отличие от Марины, мы получили свои дипломы и должности заслуженно. Ну, почти заслуженно и почти все. Так, куда опять мои мысли убежали? Мне тут наперебой сплетни на уши развешивают, а я всё о наболевшем.
- Между прочим, очень видный мужчина, - жеманно не соглашалась наша офисная дива, Лиля Пална,тридцатипятилетняя разведёнка с глобальными планами поиска подходящего принца.
Принц к Лиле не торопился. То ли по причине её чрезмерной переборчивости (на охранников и курьеров Лиля даже искоса не смотрела),то ли из-за пятьдесят шестого размера одежды,то ли из-за двоих детей, то ли из-за её излишне хищных взглядов на каждого, кто хоть мало-мальски подходил под долгожданную категорию.
- А по мне так грубый и чересчур требовательный, - возражала ей Инночка, двадцатидвухлетняя племянница начальника юридического отдела. – Никто другой просто бы не смог так довести Марину Витальевну!
Инночка была очень милой, но крайне недалёкой девушкой и дядя oчень-очень просил не загружать племяшку ничем сложным, если мы, конечно, не хотим поиметь на свою голову лишние проблемы неверных расчётов и недальновидных прогнозов. Проблем у нас хватало и без Инночки, а Инне всегда хватало мелких поручений: распечатать/подшить/сварить кофе/не мешать.
- А видeли его руку? - округляла глаза Анастасия Ивановна, дама преклонных лет, всё никак не желающая уходить на пенсию с не пыльной по сути должности. Анастасия Ивановна уже не один десяток лет занималась бесчисленными мелкими отчётами и отчётиками, что кстати у неё выходило куда лучше, чем у многих, за что была ценима. Но при этом характер имела склочный, неуживчивый и в первую очередь подмечала в окружающих людях недостатки. – Я бы, наверное, умерла, если бы он ею до меня дотронулся!