Елена Кароль – Графиня (страница 31)

Наше счастье!

В итоге празднование затянулось допоздна, а домой мы вернулись лишь под утро, причем у меня сил не было уже никаких — только мечтательно улыбаться и сладко сопеть в грудь мужа, но он умудрился не только поднять меня на руках в свою спальню, но и раздеть, прическу разобрать, молочко для снятия макияжа мне в руки вручить…

Золото, а не муж!

При этом воскресенье мы сначала проспали, встав только в районе трёх часов дня, затем вальяжно пообедали, от души повалялись, разобрали подарки, выяснив, что деньгами нам надарили около миллиона (ого!), я убрала подаренный князем гарнитур подальше в сейф, запоздало вспомнив, что там лежат семейные украшения Долгоруких…

— Как думаешь, вернуть их князю? Или пусть лежат?

— А что ты планировала сделать с ними раньше? — поинтересовался Егор, с интересом, но без особого азарта, перебирая старинные и массивные украшения.

— Продать, — пожала плечами. — Для меня они никакой ценности не представляют. Ни исторической, ни семейной. Думала, сначала выставить через аукцион, но потом появился доход из разломов и я о них просто забыла.

— Знаешь… Сфотографируй и отправь Долгорукому. Если захочет выкупить, пригласи независимого оценщика и отдай по средней рыночной цене. Если не захочет — выстави на аукцион. А деньги лучше вложить в ценные бумаги. Кстати, я тут глянул адрес, по которому нам пожаловали земли. Угадай, чьи они были раньше?

— М-м?

— Ржевских, — хохотнул Стужев, глядя на мои изумленно распахнутые глаза. — Дима твой признался. Их ещё твой прадед в карты продул Тимирязевым, а те потом разорились и в итоге поселок отошел империи. Озерки называются. В тридцати километрах на юг от города. Кстати, неплохой район. Как насчет того, чтобы построить там загородный дом? Заодно нормальный оздоровительный комплекс, м? Санаторий, три корпуса палат, отдельная столовая, спортзал, бассейн…

— Вот умеешь ты соблазнять, а? — У меня уже загорелись глаза, но я всё равно немного сомневалась. — А с этим корпусом что делать?

— Оставь под интенсивную терапию для реабилитации после операций, — пожал плечами Стужев. — В любом случае бойцы нуждаются в дополнительных занятиях после вашего вмешательства. В итоге вместо семи дней в одной палате будут лежать, допустим, в хирургии три дня, а четыре в терапии и заодно проходить интенсивный курс восстановления. Либо сделай так: это будет корпус для экстренного хирургического вмешательства, как в случае с теми, у кого поврежден позвоночник, а в Озерках пациенты будут проходить именно восстановительный курс: физкультура, массаж и прочее. Что скажешь?

— Скажу, что всё очень заманчиво, но надо думать, — заявила я и благодарно поцеловала своего уже точно мужа. — Спасибо.

— Обращайся.

Усмехнувшись, я так и решила сделать, озадачив его фотографированием украшений, а сама сунула нос в почту рода. И задумалась.

— А существует ли ещё род Ржевских?

— Хороший вопрос, — хмыкнул Стужев, потерев подбородок. — Это надо как минимум проконсультироваться с Алещуговым. Позвонить ему?

— Да, давай. Мне интересно.

Семен Семенович нашего звонка не ждал и удивился вопросу, пообещав перезвонить. Видимо, и сам не знал. Зато всего через двадцать минут твердо заявил, что я имею полное право дать своему второму сыну фамилию Ржевский и сделать его наследником своего рода по отцу, тогда как первенец точно будет Стужевым и прямым наследником Егора. Но для этого, как мы уже поняли, нужно как минимум два сына.

Однако!

Пока же род считается временно поглощенным родом Стужевых, но не окончательно, всё зависит от меня. И нет, Юленьку уже нельзя сделать графиней, это надо было делать до того, как я сменила фамилию. Сейчас она просто графская дочка — леди.

Поблагодарив юриста за консультацию, я, конечно же, всё запомнила, но забивать голову не стала. У нас ещё и первого-то сына нет, куда наперед загадывать? А вдруг только дочки родятся?

— А ты уже подал заявку на почту рода? — полюбопытствовала я, когда отложила телефон в сторону. — И кольцо?

— Займусь этим в понедельник, — заверил меня Егор. — Надо ещё разработать уникальный герб, а это дело не пяти минут. Отец пообещал поднять архивы, вроде как у нас в предках были аристократы, но это не точно. Но ты не волнуйся, я всё сделаю.

Слушала бы и слушала!

Глава 17

Как бы то ни было, украшения он отснял, письмо князю я написала, фотографии отправила, но не прошло и получаса (мы даже на ужин уйти не успели), как мне лично позвонил князь и сходу заявил, что готов выкупить всё от и до, вопрос в цене. Сколько?

В итоге договорились, что в понедельник он подъедет сам, я приглашу оценщика и тот озвучит справедливую цену согласно стоимости камней, металлов и прочего. Князь не возражал.

Вот и славно.

Правда, в понедельник с самого утра нам словно специально привезли аж три медборта с четырнадцатью бойцами из Подмосковья, где открылся какой-то совсем чудовищный разлом, который зачищали чуть ли не полусотней бойцов, так что освободилась я только к вечеру, о чем и сообщила дожидающемуся моего звонка князю.

Он подъехал моментально.

Как и Эдуард Евгеньевич, оценщик, с которым я сотрудничала в самом начале своей графской деятельности. В итоге общая сумма украшений доползла до отметки неполных десяти миллионов, князь щедрой рукой округлил и отправил мне сумму переводом, ну а я вручила ему украшения, не пожалев ни об одном. Для меня это просто блестящие громоздкие цацки, не более.

Следующие две недели прошли в трудах и работе.

Мы выписали цесаревну, которая покинула госпиталь на своих двоих в сопровождении чуть ли не роты гвардейцев, которых прислал её отец, и рядовые сотрудники госпиталя выдохнули с облегчением.

Стужев обзавелся своей почтой рода и гербом, где был изображен серебряный горностай с мечом на фиолетовом фоне. А на кольце — просто горностай. Выглядело очень красиво и со смыслом.

Мы продолжили эксперимент с ядрами, причем теперь их было два: стихийными я усиливала бойцов, а метаморфизм помогла впитать Ярославу, Владимиру, Сергею Анатольевичу, Савелию и Петру. Все они были уже достаточно высокого ранга и в принципе опытные целители, чтобы оценить изменения, происходящие в собственном теле, и пустить их на благое дело. Вахтанг и Давид отказались, сославшись на возраст, а другим давать было ещё рано — невысокий уровень все равно не позволит им оперировать большими объемами энергий, которые нужны для эффективного использования тройного дара: целительского, регенерации и метаморфизма.

Мне и с этими-то пятью мужчинами пришлось повозиться, на многих примерах показывая, как именно использовать непривычные им силы. И это профессионалы!

Оказывается, мало быть целителем высокого уровня, надо ещё чувствовать пациента и не бояться импровизировать. Как я. Как Док. Например, Сидоренко и Като оказались сложными учениками, они привыкли к тому, что всё именно так, а не иначе, и к новому привыкали с огромным трудом. С Ярославом и Петром было попроще, да и они сами помоложе, но дело тоже шло со скрипом. Однако, шло!

В какой-то из дней генерал Ибрагимов привез мне девушку, только-только закончившую ординатуру в области кардиологии. Целительница Светлана имела не очень высокий дар целителя, девятый, но была очень старательной, упертой и обладала крохотным даром регенерации.

Ну а узнав, что именно я собираюсь ей предложить, без единого колебания выпалила:

— Я согласна! Где расписаться?

В общем, учеников у меня прибыло и, кто бы мог подумать, именно Светлана удивила прекрасными результатами уже с третьего ядра и пятого занятия. Да, ей не хватало сил и опыта, но она схватывала всё буквально на лету и в качестве ассистентки на операциях была идеальной помощницей.

Мужики задумались…

А потом Стужев с моего разрешения свозил Светлану в одно из мест, где зрел разлом, и тот охотно раскрылся. Правда, Света грохнулась в обморок от резкого оттока сил, но мне об этом сообщили уже постфактум, когда вернули мою целительницу обратно, причем уже приведенную в чувство.

И нет, я не ругалась. Но та-а-ак посмотрела, что Савелий пробормотал что-то про ведьм и инквизицию, которой на нас нет.

Для чистоты эксперимента Светлану возили к найденным будущим разломам ещё три раза, однако уже с артефактом, препятствующим оттоку энергии, но все три раза грибница послушно реагировала на близость целительницы и разлом открывался.

Естественно, мужчины собрали консилиум и долго думали, чем мы со Светой отличаемся от того же Савелия или Ярослава. В итоге решили, что только полом. Видимо, было что-то неуловимо иное в наших телах, что влияло на разломы.

Как бы то ни было, именно к Твери подтянули ещё одну команду «Витязей» и Светлана периодически ездила со всеми по очереди, после чего по тем местам ездил Жданов с Ржевским и радостно констатировал, что общая напряженность поля спадает. Увы, не так быстро, как бы нам хотелось. Да и проблема этим не решалась, лишь откладывалась на неопределенный срок.

Зато все наши бойцы взяли первый ранг (и даже Щен), ко мне на прием «ядерного лекарства» начали ходить ребята из новой группы, не пропуская ни дня, а Глеб определился с местом, где мы могли попробовать причинить вред грибнице.

Забавно, но это был район неподалеку от Некрасово, болото, где я утопила машину с Николаем. К этому моменту мы со Стужевым уже научились работать в слаженном тандеме и изучать пространство в пределах километра, причем свысока, так что быстро нашли место, о котором говорил Жданов. Именно там прямо по земле стелилось узловатое переплетение мертвенно белесых корешков магической грибницы, невидимой человеческому глазу. Оно шло тонким ответвлением от основного широкого пучка, но ближе к болоту образовывало активно растущую ветку.