Елена Кароль – Бывших не бывает (СИ) (страница 23)

— Все это рассказала мне Татьяна, жена моего брата, когда мы начали выяснять, куда могла уйти Ольга, выключив телефон и не оставив даже записки, — проговорил Одинцов задумчиво. — Она думала, что Ольга наконец взялась за ум, и даже представить не могла, что причина в другом.

— Ты знаешь причину?

— У меня есть предположение. — Виктор устало потер виски и на пару секунд прикрыл красные от недосыпа глаза. — Мои собственные поиски не дали ровным счетом ничего, что уже само по себе странно, но буквально вчера Татьяна вспомнила несколько странных моментов в поведении Ольги. Нечеловеческая скорость, ловкость, голод, неутомимость и странный взгляд.

Я нахмурилась, удивляясь прежде всего тому, как родная мать могла так долго молчать о несвойственном для собственной дочери поведении, но Виктор тут же поторопился разъяснить свои слова:

— Нет-нет, сама Таня сказала все совсем иначе, это уже я объединил воедино все то, о чем она пыталась рассказать мне во всех несуразностях, которые только смогла вспомнить.

— Например?

— Например, голод. Ольга начала есть намного больше. Стала завтракать, хотя раньше не ела вплоть до обеда и часто пропускала ужин, обходясь творогом или йогуртом, при этом не избегала фастфуда днем. Начала вставать с рассветом на пробежки. Перестала заказывать на дом пиццу и гамбургеры, хотя раньше ела их практически каждый день. Зато покупала килограммами мясо и ела его чуть ли не сырым. Татьяна заметила это всего лишь раз, но говорит, что Ольга, скорее всего, начала скрывать объем съедаемой пищи, потому что регулярно находила на кухне грязные сковородки и кастрюли.

— И все это время ей не приходило в голову, что с ее дочерью происходит что-то не то?

— Приходило, — криво усмехнулся Одинцов. — Но, по ее собственным словам, она была рада уже тому, что в остальном Ольга взялась за ум. А питание… Она наивно списывала повышенный аппетит на растущий подростковый организм.

— А что со скоростью?

— Всего раз Татьяна увидела в окно, как Ольга со своим новым знакомым дурачится у машины, перекидывая друг другу ключи, и в какой-то момент они улетели далеко в сторону, но Ольга быстро отпрыгнула и все-таки сумела их поймать. Это произошло около недели назад, однако Татьяна сразу вспомнила тот случай, когда я начал расспрашивать ее обо всех подозрительных несуразностях в поведении Ольги. Она утверждает, что в тот момент Ольга проявила невозможную раньше скорость и ловкость. А затем так глянула на своего парня, что Татьяна отшатнулась от окна и поспешила забыть все, что видела.

Рада бы забыть и я обо всем, что слышу, но картина происходящего уже начала складываться в моей голове, грозя в скором будущем стать одним огромным полотном под названием «Жопа». Знать бы еще наперед, насколько она будет полной… А то, может, лучше сразу отказаться и помереть?

— А что за парень?

— Неизвестно, — поморщился Одинцов. — Никогда раньше Татьяна не видела его, и сама Ольга о нем ничего не говорила. — Виктор покосился на фото внука Михаила и качнул головой. — По описаниям это точно не Павел. Тот парень скорее похож на розовую девичью мечту: высокий, накачанный, стильно одетый и около двадцати трех — двадцати пяти лет.

— Авто, — задумчиво пробормотала я, выискивая в рассказе Виктора мало-мальски годные зацепки. — Возле чьего авто они в тот день дурачились?

— Парня, — со вздохом кивнул Одинцов, но сразу же развел руками. — Татьяна не разбирается в марках машин. Большая, черная. Во дворе нет ни одной камеры, так что и тут все по нулям — я уже проверил.

— Телефон Ольги пытался отследить?

— Ничего.

— Список входящих-исходящих?

— В работе.

— Фоторобот парня есть?

— Ничего внятного.

— Спортклуб?

— Клуб? — Виктор удивленно моргнул, явно растерявшись от моего вопроса.

— Ты сказал, что Ольга начала ходить в клуб, — пояснила я свою мысль. — Чем именно она там занималась? Может, и парня там нашла? А возможно, и не только его?

— Проверим. — Виктор согласился с моим предположением и сразу же набрал чей-то номер. Коротко переговорил, поблагодарил и перезвонил кому-то еще.

Не мешая Одинцову действовать, я тоже не сидела без дела. Сходила к хомяку, проверила, как там у него дела, вспомнила, что в холодильнике пусто, и заказала тот самый вредный фастфуд, чтобы не тратить время на поход в магазин и готовку. Благодаря раннему заказу и удачному расположению доставки заказ привезли всего через полчаса, и я, расплатившись по чеку, уже с пакетами вернулась на кухню.

За всеми этими визитами и разговорами наступило обеденное время, но Одинцов, окончательно превратившийся в зомби: красные глаза, полубезумный взгляд и серое лицо, лишь молча проводил взглядом пакеты с едой, которые я поставила на столешницу, и устало произнес:

— Я отдал распоряжение по клубу, скоро мне перезвонят. Что-нибудь еще придумала?

— Амулет. — Я поставила перед ним открытую коробку с пиццей и сразу же приступила к варке очередной порции кофе. — Появлялся ли у Ольги какой-нибудь подозрительный амулет? Кулон, серьги, брелок на ключи? Хотя нет, брелок отпадает… Амулет должен прилегать к телу, только тогда он будет иметь силу над своим носителем.

— Ты что-то знаешь? — напрягся Одинцов, даже не думая притрагиваться к еде.

— Ты ведь и сам уже догадался, — с осуждением качнула я головой и только после того, как поставила перед Виктором полную кружку перченого кофе, озвучила очевидное: — Она одержима.

— Не факт! — попытался заупрямиться Одинцов, глядя на меня со злостью.

— Тогда поведай мне свои догадки, умник, — тут же фыркнула я в ответ и сложила руки на груди. — Давай, объясни мне глупой, чем ты так напуган, что решил обратиться не к абы кому, а к Плети Гекаты? — И зловеще поинтересовалась: — Не сказали тебе, дурню, что цена обращения — смерть?

— Сказали, — тихо согласился он, отводя глаза. — Но у меня нет выбора. Ольга — единственная дочь моего брата. А я поклялся, что не допущу, чтобы она пострадала, даже если это будет стоить мне всего.

Подобные клятвы не вызывали во мне должного пиетета, поэтому я скептично скривилась и бросила:

— Сильно… А где сам брат? Не его ли это прямая обязанность?

— Влад мертв, — раздраженно процедил Виктор и вновь вперился в меня своими неприятно красными глазами. — Уже больше семи лет. — Кривая усмешка исказила черты лица Одинцова, и он с неприязнью добавил: — Погиб как воин, в бою.

— Осуждаешь?

— Куда мне… — с непонятной досадой пробормотал Одинцов, и тут его взгляд упал на пиццу. Несколько секунд он рассматривал ее с откровенным удивлением, точно не помнил и не понимал, как она перед ним оказалась, а затем тяжело вздохнул и взял один кусок, но есть не стал, а снова заговорил: — Да, осуждаю. Глупая и никому не нужная смерть. Он считал это делом настоящего мужчины — незаконные подпольные бои. Одно время даже числился там в фаворитах толпы, а в итоге погиб от руки какого-то отморозка, убившего его прямо на арене.

— Подпольные бои? В наше время? — Я была рада, что Одинцов смотрел не на меня, а на пиццу, и очень надеялась, что не выдала себя тоном. — Неужели правда?

— Клуб «Викинг», — зло скривил губы Виктор и откусил с таким остервенением, будто этот кусок теста был всему виной. — Вход лишь для избранных, но если хочешь — могу поспособствовать, увидишь это мракобесие собственными глазами. Тебе должно понравиться…

Судя по тону, вряд ли это был комплимент, но я предпочла не акцентировать на нем внимание, хотя факт смерти брата Виктора меня заинтересовал. Все загадочнее и загадочнее… Но это потом. Сейчас важнее иное.

Молча наблюдая, как Виктор ест и регулярно поглядывает на телефон, лежащий на столе перед ним, вновь я заговорила лишь тогда, когда закончился кофе, а третий кусок пиццы пропал в желудке гостя.

— Ты за рулем?

— Да, — вяло кивнул Одинцов, но тут же сфокусировал на мне взгляд. — Тебя куда-то подвезти?

— На тот свет? — Я презрительно фыркнула и, игнорируя его возмущенно сдвинутые брови, качнула головой. — Нет. Вызову тебе такси.

— Выгоняешь? — наконец сообразил гость.

— Выгоняю. И в первую очередь рекомендую лечь спать, — заявила я категорично, параллельно набирая номер такси. — От тебя мертвого толку будет меньше чем ноль. Кому мне тогда выставлять счет за услуги? Адрес какой?

— Чей?

— Твой, — тяжело вздохнула я, не собираясь делать скидку на усталость. — Домашний.

Одинцов неохотно продиктовал его, и я в свою очередь озвучила все оператору. Прикрыла глаза, когда меня поблагодарили за обращение, сбросила вызов и краем глаза отметила странный взгляд Виктора. Приподняла бровь, предлагая высказать претензию вслух, и он открыл рот.

— Мы наконец добрались до вопроса о твоих расценках. Сколько? Михаилу ты заказала нож… Сколько это в деньгах?

— Дело не в деньгах, — усмехнулась я презрительно, вспоминая тот момент, когда Одинцов пытался откупиться от меня в первый раз. — Дело в их ценности конкретно для тебя. Михаил вкладывает в свои творения душу, и цена их несопоставима с деньгами. А что ценного есть у тебя, Одинцов?

Виктор нахмурился… и промолчал. Судя по тому какие глубокие морщины изрезали его лоб, вопрос оказался для него непростым. Помогать просителю и называть всего лишь сумму я не хотела. Я вообще не хотела браться за это дело, в клубок которого сплелось слишком многое.