Есть множество других, огромен мир,
И в выборе никто не ограничен,
И в мышеловках так и манит сыр,
А то, что рядом, кажется привычным.
Мельканье лиц и образов в глазах,
Сулят знакомства новые победы,
И мир – один огромный кинозал,
Где звёзды просыпаются к обеду.
Есть множество моложе и стройней,
От возраста нам никуда не деться.
Но каждый день ты думаешь о ней,
Когда любовь дотронулась до сердца.
Любить глазами – старое клише,
И кажется оно безмерно диким.
Когда любовь рождается в душе —
Все прочие становятся безлики.
Я знаю, что от доброты
Не зацветут цветы на Марсе,
И от излишней суеты
Дурак не станет головастей,
Не перестанут убивать
Те, кто способен был на это,
И человечеству не стать
Последним, лучшим чудом света.
Но ты способен изменить
Реальность тех, кому ты нужен.
Не быть чудовищем внутри —
Важнее красоты снаружи.
Быть честным просто, без труда
Ни жертв, ни подвигов не надо,
И станет лучше навсегда
Мир для того, кто будет рядом.
«Он звонит вечерами и плачет мне в трубку…»
Он звонит вечерами и плачет мне в трубку,
Не сдержав набежавшей внезапной тоски.
Я была очень стройной, в коротенькой юбке…
Моё сердце когда-то разбилось в куски…
Я была очень юной, наивной, нелепой,
Часто верила в счастье, в хороших людей…
Он возник на пороге: «Как были мы слепы!
Вот, бутылка вина, не стесняйся, налей.
Хочешь ранить? Давай! Да получше прицелься!»
Он сказал, что женат. Девятнадцатый год.
Я хотела погибнуть, ложилась на рельсы…
Я ему обещаю: «И это пройдет!»
Та, которую ты позабыл так бездушно,
Утешает тебя, тихо шепчет: «Держись»,
Ты людей по пути раскидал, как игрушки,
А в итоге сломал настоящую жизнь.
Я, конечно, в беде не предам и не брошу,
Я годами привыкла хранить твой секрет.
Я смирилась. А ты? Что сейчас тебя гложет,
Неужели не жаль всех потерянных лет?
«Приняв себя, как аксиому…»
Приняв себя, как аксиому
И вдруг сорвавшись из пучин,
Она покинула твой омут
Без объяснения причин.
Медлительными были черти,
Иль слишком кислое вино,
А может быть, что ей до смерти
Осточертело это дно.
Ты заводь навещал не часто
И заставлял её скучать,
И был соблазн твоих пристрастий 
