Елена Калугина – Хроника Великого Исхода. Из горожанок в крестьянки. Том 1. Каначак (страница 9)
Поскольку молока берем много, частично оно преобразуется в простоквашку. Её и так приятно пить, и я её периодически использую для приготовления оладушек на завтрак. Со сметанкой очень вкусненько получается. Даже оладушки не сравнить с городскими, которые на кефире или той же простокваше. Совершенно другой вкус.
Я немного приболела – умудрилась где-то застудить правое ухо и всё, что расположено по соседству – шея, горло, глаз… Сижу, обмотанная шерстяным свитером, отпиваюсь горячим травяным чаем. Возможно, в связи с этим, меня вчера потянуло на чтение. Прочитала запоем книжку Сары Груэн «Воды слонам», по которой снят недавно вышедший фильм. Чтение для отдыха, не более того. Но довольно занимательно. В лечебном комплексе значился также фильм-сказка «Морозко», который я раз в несколько лет с удовольствием пересматриваю. Наверное, он мне дорог, как память о моём детстве… И обожаю в нём Чурикову. Впрочем, как и во всех остальных её работах. А этот фильм меня буквально умиротворяет. Настроение улучшается, тонус поднимается. Ну чем не эхинацея…
22 июня 2011 г. День 28. Я и колея. Обновлённые штаники. Небо Каначака. Конь отделался лёгким испугом. Одна палка на двоих. Хлебушек
Вчера состоялся третий выезд в райцентр. На этот раз чисто за покупками. С нами напросился Максимка – водитель коня Огонька. Управились на этот раз быстро, успели до перерыва на переплаве. На обратном пути попали в грозу. Дождь лил буквально стеной, дворники Камика справлялись с трудом. От грозы убежали успешно, на переплаве светило солнышко.
Набрали в этот раз габаритного груза: рубероид, трубы для слива, объемный рулон пенофола для теплоизоляции, пара мешков цемента, к тому же, порванных – другого не нашли. Это не считая мелочей. Телега у Максима – ровная, плоская поверхность. По краям – сварная рама из металлических трубок, и настил из досок. Кое-как Вова уложил всё купленное добрище, я пристроилась сбоку, и поехали.
Про путь до переплавы я раньше как-то не очень рассказывала. Дорога там, мягко говоря, не очень хорошая – по всей ширине б
На этот раз объемный груз распределился на телеге так, что только одной моей руке был доступен кусочек рамы. К тому же, ноги свешивались с телеги больше, чем обычно. На том опасном месте телега сильно наклонилась в мою сторону, а мои торчащие ноги зацепились за толстые стволы придорожного кустарника, и я поехала с телеги, но не ногами вниз, а боком. Всё произошло очень быстро. Телега уехала вперёд. Не намного – всё-таки, отряд заметил потерю бойца.
Бегут, значится, ко мне Вова с Максимкой. А я, тем временем, лежу в колее. Хорошо лежу, качественно. На спине. Колея в аккурат шириной с мою тушку. И глубиной с полметра, не меньше. А я не просто лежу, я лежу в свежесшитых льняных штанишках, светло-сереньких. А дождь был совсем недавно. И в колее, кроме меня, есть грязь, лужа, трава, следы пребывания коней. И во всё это многообразие вписались мы со штаниками…
А надо мной – бездонное голубое небо, с красивыми белыми облаками. Небо Каначака. Не Аустерлиц, конечно, но я Андрея Болконского понимаю… Лежу в колее и понимаю. Поскольку инвентаризация частей тела на предмет их целостности ещё не проведена…
И ещё маленький вопрос – а как из этой колеи выбираться? В принципе, мне в ней хорошо, даже уютно. С учетом того, что я могу подняться с земли, только приняв упор лёжа… Можно я ещё немножко полежу…
Как говорится в подобных ситуациях: жить захочешь – не так раскорячишься… Как-то я изловчилась, перевернулась на живот, уперлась ногами в Вову и таки поднялась. Вроде, всё цело, только бедро правое ушибла. Идти могу. Доплелась до телеги, уселась. До дома доехали без дополнительных приключений.
Вспомнилось из «12 стульев», заметка в газете про товарища О.Бендера под названием «Попал под лошадь». Про меня это звучало бы примерно так: «Упала с телеги жительница села Каначак гражданка Е.Калугина. Конь отделался лёгким испугом». Если такая ерунда приходит в голову, значит, все отделались лёгким испугом, включая меня.
Сегодня рано утром забухавшего накануне Вову понесло на рыбалку. Бродить с бодуна по незнакомым скалам чревато. Вова подвернул ногу. Сильно. Нога распухла и стала разноцветной. Поскольку сбегать здесь в травмпункт и на рентген весьма не просто, обходимся домашним лечением – компрессы с малавитом, тугая повязка, щадящий режим, и подручное средство для передвижения – моя трость, поскольку другой тут нет. Потому передвигаемся по очереди.
Боженька всё видит. Он дал Вове возможность спокойно подумать о жизни, о различных поступках и их последствиях. И я за компанию под раздачу попала. Ибо, по закону сохранения всего на свете, круг обязанностей по хозяйству, который у Вовы сузился, у меня, соответственно, расширился…
По плану у меня сегодня значился хлеб. Точнее, домашний хлебушек на хмелевой закваске.
Здешний хлеб, как и городской – весьма сомнительный продукт, на термофильных дрожжах, напичканный разрыхлителями, консервантами и ещё Бог знает чем. Консерванты не помогают, хлеб очень быстро портится, он не только плесневеет – загнивает… И даже с таким хлебом часто бывают перебои…
Хмелевая закваска на ржаной муке тщательно готовилась в течение недели. У меня подобный опыт был, ещё в городе. Я пекла бездрожжевой хлеб несколько раз. Признаться честно, не все опыты были удачными. Потом я это дело забросила. Здесь планирую печь свой хлеб регулярно.
Вчера закваска набрала силу, была поставлена опара на пшеничной муке, сегодня замесила тесто, и к вечеру испекла. Каким удивительно вкусным ароматом наполнился дом, пока хлебушек стоял в духовке! Я искренне считаю, что в Настоящем Доме должен стоять такой запах – домашнего, свежеиспечённого хлеба…
Буханочки получились красивые, аккуратные, с румяной корочкой. Как и положено, хлебушек был укутан в льняные полотенца и оставлен на ночь доходить. Осталось выяснить, насколько вкус соответствует виду и запаху. Пробовать будем утром.
P.-S. Утро наступило, хлебушек разрезан и попробован. Пропёкся отлично, мякоть упругая, в равномерных пузырьках. Чем-то напоминает хлеб по 24 копейки, из советских времён. Специй я никаких не добавляла – только мука, соль, сахар, вода, ну и закваска. Вкус обыкновенный, без восторга. Корочка хороша. Как замена магазинному хлебу, с точки зрения вкусовых качеств, – очень даже годится. Буду печь.
24 июня 2011 г. День 30. Тазик на столе. Изюм в твороге. Хлеб в бересте. Немного солнца в дождевой воде. Что такое «хорошо»?
День проходит в делах и размышлениях. Иногда делается и размышляется одновременно. Может быть, потому что сил маловато, и делаю всё медленно.
Вчера приболела, как-то странно. Проснулась ночью от дикого озноба, аж подбрасывает. Печку затопили. На улице жарко, а я под двумя одеялами в натопленном доме согреться не могу. Заболела нога, ушибленная при падении с телеги. Поднялась температура. Понемногу согрелась. Подумалось: как хорошо, что можно вот так взять – и среди лета открыть отопительный сезон. И тут же закрыть. Почти весь день проспала. И ночь тоже. Утром сегодня – как будто и не было ничего, только на каждое движение требуется больше усилий, чем обычно…
Разобрала свою одежду, живописными кучами расположившуюся на спинке кровати и стуле. Отсутствие мест оперативного хранения для одежды – это всегда немного напрягает. Отобрала минимальную партию для стирки. Меня научил один мудрый человек, раньше меня освоивший после города бытовые премудрости деревенской жизни, что стирать помногу – это всегда утомительно. Лучше понемножку. Например, по одной вещи в день. И воды таскать не так много придется.
В эту партию попали мои новенькие штаники, побывавшие вместе со мной в колее. При внимательном рассмотрении и аккуратном сухом стряхивании, выяснилось, что размеры бедствия не так уж велики.
Купленный для бани 110-литровый бак временно пристроен для сбора дождевой воды с крыши. За последние 3 дня он наполнился, и через край полилось. Дождики идут хорошие, настоящие, с грозами. Почти круглосуточно, с небольшими перерывами. Я решила постирать дождевой водой. Поскольку она мягкая, в ней всё хорошо отстирывается.
Вытащила тазик, водрузила на стол во дворе, села на скамеечку и приступила. Действительно, дождевая вода мягкая. Она буквально мягкая, на ощупь. Никуда не торопясь, я всё намылила и оставила немного покваситься.
Пока постирушка доходила до нужной кондиции, я пожарила сырнички. Это уже не первые сырнички в Каначаке. На этот раз нежнейшего домашнего творога был использован аж целый килограмм. Я вспомнила, что у меня есть изюм, и положила его от души в тесто. Получилось тесто – изюм в твороге. Немножко ванили, немножко куркумы (она даёт такой жизнерадостный жёлтый цвет), 4 яичка, соль, сахар, мука. Красивенько и вкусненько.
Кстати, о хлебушке. Я в Турочаке прикупила случайно, с рук у местной мастерицы, берестяные туески. Один большой – хлебница на две буханки, и два поменьше – под соль и сахар. Домашний хлебушек пролежал сутки в берестяной хлебнице. В хлебушке ничего не изменилось – запах, вкус и консистенция такие же, как при первом разрезании. Насколько я знаю, хранение в берестяной посуде может быть очень длительным, и без потери качества продуктов. Посмотрим, что будет дальше.