Елена Калинина – Точка равновесия. Сборник рассказов (страница 7)
И вот однажды утром…
– Они готовы, Атум, – в комнату зашли Старейшины, семь существ высшего порядка. Они обступили сферу и одобрительно закивали. – Ты проделал огромную работу!
Тут же по щелчку Атум и Лура переместились в свободное пространство среди звёзд. Сфера с миром внутри оказалась у Атума в руках. Он осторожно разрезал стекло пополам, и его мир, лишённый защитной оболочки, стал расти, пока не достиг размеров Марса, а после – занял определённое для него место. В звёздной системе Омикрон Эридана, меж звёзд Беид и Кеид, появилась планета. Из космоса были видны очертания материков, океанов и гор.
– Здесь красиво, – сказала Лура. – Старейшины нашли отличное место!
– Как мы её назовём? – спросил Атум.
Лура задумалась.
– Луатум, – ответила она. – В честь демиурга Атума и его музы. Если ты не против, конечно.
– Мне нравится.
Некоторое время они разглядывали своё детище. Дитя подросло и окрепло, настало время ему войти во взрослый мир.
Уже сто лет по луатумскому летоисчислению планета развивалась и процветала, её жители стояли на пороге космических открытий.
Когда-то на Луатуме жил человек по имени Том. Он вошёл в историю как Том Просвещённый. Он проповедовал сумасшедшие для своего времени идеи о боге, который не хотел никаких жертв в свою честь, не требовал ежедневных молитв и величественных храмов. Он просто любил их всех.
Том учил, что каждый сам был в ответе за свою судьбу. Он верил, что, если люди выберут созидание вместо разрушения, перед ними откроются новые горизонты, и они смогут летать и даже говорить с создателем.
Его учение расходилось по миру как круги по воде. Его обожали и ненавидели, восхваляли и проклинали, но не было тех, кто остался равнодушен к его словам. Том прожил долгую жизнь, за которую сумел сделать великое дело: он заставил людей думать, а это, согласитесь, уже немало.
После смерти его идеи проросли и дали всходы в других людях. Их становилось всё больше и больше. Эпоха потребления подошла к концу, люди поняли, что только они ответственны за будущее своего мира. А раз так, пришлось убирать за предшественниками и поддерживать чистоту для потомков. На этом этапе Старейшины признали мир, созданный Атумом, жизнеспособным и подыскали ему подходящее место для дальнейшей эволюции.
– Всё ещё не верится, – сказала Лура вполголоса. – Ты сделал это, ты подарил Вселенной целую планету!
– Нет, – Атум покачал головой, – я лишь создал мир. А они смогли его сохранить. И даже сделали лучше. Удивительные существа – люди.
– Когда-нибудь они прочтут твою книгу и напишут: «Спасибо».
– Возможно, – Атум улыбнулся. – А пока… как насчёт кофе? Сотворение мира – занятие утомительное.
Лура засмеялась.
– Предлагаешь ты, а варить мне! – шутливо возмутилась она.
– Ну, дорогая, никто не справится с этим лучше тебя, – Атум хитро подмигнул ей. – Кстати, придётся варить на троих. Том обещал заглянуть. С тех пор, как он стал демиургом, у него ко мне куча вопросов.
– Он тоже решил создать людей? – Лура хихикнула.
– Да, – Атум кивнул. – Ты же знаешь, без них в мире было бы ужасно скучно…
Тайна серой планеты
Глава 1
«Эксперимент семнадцатый, день восьмой.
Образцы невероятно жизнеспособны. Они почти не нуждаются в солнечном свете, показывают рекордный рост и ещё…»
Миша закрыл рукой диктофон, подошёл к двери, приложил к ней ухо. Постоял так с минуту, не услышал ничего подозрительного и вернулся к записи:
«Ещё, в отличие от предыдущих образцов, у всей группы наблюдается восприимчивость к синтоксу. Похоже, они питаются им, а взамен выделяют кислород… В смысле, настоящий кислород, как раньше, до Великой Технореволюции».
Голос дрогнул. Несколько секунд диктофон записывал неровное дыхание в тишине. Наконец Миша снова заговорил:
«Если всё подтвердится, если серия опытов докажет, что эти образцы выделяют пригодный для дыхания газ…»
Он хлопнул себя по лбу ладонью и рассмеялся в динамик.
«Да какие опыты? Я же чувствую его. Я три дня дышу настоящим кислородом! Даже подташнивает и голова кружится с непривычки. Я создал единственный на планете оазис чистого воздуха! Когда об этом узнает мировое прави…»
Раздался грохот. Металлическая петля, криво прикрученная к двери саморезами, отлетела на пол. Миша вздрогнул, незаметно сбросил диктофон в урну с бумагами и развернулся на крутящемся кресле к незваным гостям.
– Слышал этого дурика? Оазис он создал! – загоготал Федька и с разбегу пнул ближайший саженец.
Тот переломился, отлетел в лицо своему хозяину, но Миша даже не попытался закрыться.
Молча, положив руки ладонями вверх на колени, мальчик смотрел, как братья ломают расставленные на полу образцы.
– Придурок, ты достал в доме грязь разводить! – прорычал Коля, втаптывая молодую зелень в бетон. – Расскажу отцу, опять неделю сидеть не сможешь.
Федя снова рассмеялся и подхватил:
– Где ты только землю берёшь, а? Расскажи по-братски, мы туда асфальт в два слоя закатаем. Жить станет спокойнее.
Чуть дёрнулась щека, сузились зрачки, но ничем больше десятилетний Миша не выдал своих эмоций. Тогда Коля, закончивший воевать с беспомощными растениями, накинулся на младшего брата.
– Уясни, наконец, хмырёныш! Эксперименты твои никому не нужны. Кислород – не конкурент синтоксу, а деревья – дикий атавизм.
Сделал паузу и добавил:
– Такие, как ты – атавизм.
***
«Ты – атавизм».
Кнопка перемотки, две секунды:
«Ты – атавизм».
Кнопка перемотки…
Миша в сотый раз возвращал слова брата. Слушал, пока не перестало царапать мальчишечье сердце.
Так же он учился молчать, пока Коля с Федей раз за разом топтали его мечту.
Так же привыкал без эмоций сметать в мусор остатки экспериментов.
Так же заставлял себя начинать всё заново.
Если где-то сильно болит, там нарастает мозоль, броня.
Большой палец замер над кнопкой перемотки, обвёл её контур и переместился к записи.
«Эксперимент восемнадцатый, день первый.
Я нашёл ген быстрого роста и научил растения адаптироваться к окружающей среде. Но они не могут защищаться и остаются уязвимыми. Чтобы выживать, мои образцы должны стать опасными. Шипы и яд? Боярышник и клещевина? Надо об этом подумать».
Глава 2
Десять лет спустя
– Иди сюда, иди, иди… Ну же, железяка бестолковая!
Мила резко дёрнула джойстик на пульте управления, и робот, который до этого раскачивался за окном, резко ушёл вниз.
Послышался грохот.
Можно было даже не выглядывать на улицу, и так понятно, что последний курьер размазал свои микросхемы по асфальту.
– Вот же чума безрукая! – прошипела девушка.
– Это точно, – раздалось у неё за спиной.
Нацепив виноватую улыбку, Мила развернулась к брату: