Елена Калинина – Точка равновесия. Сборник рассказов (страница 3)

Она легко скользнула в старые джинсы, которые совсем недавно были безнадёжно малы. Если бы кто-нибудь спросил Ксению, когда она ела в последний раз, она бы точно не смогла ответить. Сама мысль о еде вызывала тошноту, так, только ложку за дочкой облизать. Провела рукой по волосам, привычно, не расчёсывая, скрутила их жгутом и, не найдя резинку, сунула за ворот свитера.

В кабинете доктор долго внимательно осматривал ребёнка: надавливал, тёр, вытягивал ножки, сравнивал. Он задавал много вопросов, Ксения отвечала подробно, стараясь ничего не упустить, а он только качал с сомнением головой.

– Вам нужен курс реабилитации, девочка должна скоро пойти, а мышцы и связки пока не готовы, – доктор делал записи в медицинской карте. Он взглянул на Ксению, потёр под очками уставшие глаза. – Лечение, которое вы проводите дома, дало хороший результат, всё могло быть намного хуже. Но проблемы остались. Жду вас завтра и начнём.

Курс стоил дорого. Ксения, вернувшись домой, достала все свои деньги, пересчитала, вспомнила, что в сумочке в потайном кармашке есть запас на непредвиденный случай, пересчитала ещё раз. Нет! Этого хватит только на два сеанса. Она посмотрела на дочку: малышка устала, спала тревожно, беспокойно взмахивая ресничками. Надо позвонить Косте, хватит от него прятаться.

– Костя, привет, – спазм в горле, она легонько кашлянула, – мы сегодня были у доктора, завтра начнётся курс, нам нужны деньги, – Ксения старалась говорить спокойно и только по делу.

– Я подумаю, – сказал Костя после паузы и положил трубку.

Ксения растерялась: «Ни слова про Вику? Он не видел её почти месяц и ни слова?» Она стояла у окна, смотрела на засыпающий город. Тревога, сосущая, как маленький алчный зверёк, давно поселилась в её груди – она к ней привыкла, сроднилась. Только сейчас этот зверёк особенно больно вонзил в сердце свои острые зубки, внутри кровоточило и саднило.

С утра позвонил Костя:

– Денег дам, только в счёт алиментов, – он помолчал немного. – И я подаю на развод. Квартиру надо освободить, её мне родители подарили, значит, она моя, я у юристов узнавал, – Костя говорил отстранённо, как чужой.

– Я думала, что нам Вику нужно вылечить, – Ксения шептала, громче говорить она не могла, голос пропал.

– Так ты давай, лечи. Только всё равно квартиру освободить придётся, – Костя говорил резко и раздражённо. Потом, чуть смягчившись, добавил: – Ладно, ещё месяц можете там пожить.

– Спасибо, – Ксения беззвучно шевелила губами.

Она села на пол, окинула пустым взглядом комнату: «Дома у меня тоже нет… Есть только Вика…»

Ксения шла на приём, толкала перед собой тяжёлую коляску, в такт шагам колыхались, бились в голове проблемы: где жить? Как прокормить малышку? Кредит? Кто его даст одинокой матери в декрете! Занять? А отдавать чем? Денег, которые даст Костя, хватит только на курс, а ещё надо на что-то жить! Мысли, тяжёлые, неповоротливые, тревожные, не думались, они пухли в голове, вытесняя из неё всё.

– Раздевайте девочку, – доктор посмотрел поверх очков, – что вы время тянете, мамаша?

Ксения торопливо начала расстёгивать пуговки на кофточке. Вика, как специально, вертелась, выглядывая из-за маминого плеча, чтобы рассмотреть неприветливого человека, а, увидев белый халат, заканючила и начала вырываться.

– Ну что же вы, мамаша? – доктор говорил укоризненно. – Поторопитесь! И ребёнка успокойте!

Руки совсем не слушались. Вика так и норовила выскользнуть, как вдруг, чувствуя нервозность мамы, раскричалась громко и отчаянно.

– Даю вам пять минут, чтобы успокоиться, или я вас выпровожу! У меня там очередь, – отчеканил доктор, в упор глядя на Ксению.

Внутри у неё задрожало.

– Да как вы так можете? – Ксения выкрикнула ему в лицо, вскочила, крепко прижала к себе дочку. – Да кто вам такое право дал! – перед глазами плыло, казалось, что земля качнулась под ногами.

– Успокойтесь, мамаша, и ребёнка успокойте, – доктор говорил ровным голосом.

– Успокойтесь?! Да вы хоть знаете, сколько мы вас ждали? Вот этот вот приём! А вы нас гоните! Вы все сговорились, что ли? – Ксения кричала, выставив вперёд плечо и как щитом закрывая собой дочку.

– Дайте ей воды, – доктор кивнул медсестре. Та не торопясь налила воду, подошла к Ксении, сунула ей стакан:

– Ну, милая, что ты так разошлась, – мягким голосом сказала она и погладила легонько по плечу. – Попей водички, а ребёночка мне давай, – она потянула Вику, и та пошла к чужой женщине на ручки.

Зубы стукнули о край стакана, вода расплескалась, слёзы, долгие, невыплаканные, не давали дышать.

Медсестра легонько подтолкнула Ксению к стулу:

– Посиди здесь и водичку выпей, а мы пока малышкой займёмся. Да, девочка? – она улыбнулась Вике, и та улыбнулась в ответ, выставив напоказ четыре новеньких, блестящих, белоснежных зуба.

Ксения смотрела, как доктор приступил к массажу и упражнениям, как медсестра хлопотала рядом с её дочкой, слёзы лились потоками. Тугой узел, в который было завязано всё её существо, ослаб.

– Доктор, вы извините меня, – Ксения одевала обмякшую, засыпающую дочку, – столько всего навалилось.

Доктор, пожав плечами, заглянул в записи:

– Завтра к десяти, и не опаздывайте!

Часть 4

«Странный этот доктор, – Ксения тщательно расчесала волосы, забрала их в высокий хвост. – Работает с детьми, а такой резкий. Неприятный человек!» Она встала пораньше, чтобы привести себя в порядок. «Надо с режимом что-то делать, чтобы не опаздывать,» – Ксения стояла у плиты, помешивала кашу и размечала свой день.

– Просыпайся, моё солнышко, – она пощекотала дочку за ушком, легонько погладила по щёчке, – просыпайся, моя девочка.

Вика зачмокала губками, затрепетала ресничками, открыла глазки и улыбнулась маме. В комнате на миг стало светлее. В носу защипало, сердце искупалось в нежности.

Собрались быстро, прихватили любимого одноухого, испачканного в каше медвежонка и выкатились из дома.

На улице было ветрено. Ксения плотнее застегнула куртку, натянула шапку на уши, закутала Вику и пошла быстрым шагом. Она тяжело дышала, толкая перед собой коляску. Ветер, студёный, пронизывающий, обжигал лицо, норовил забраться под куртку, выдувал из головы все тревожные думы.

– Здравствуйте, доктор, – Ксения заглянула в кабинет. – Можно? – она смутилась, встретившись с ним глазами. – Вы извините меня за вчерашнее, пожалуйста.

Доктор кивнул, то ли разрешая войти, то ли извиняя.

Ксения сидела в сторонке и смотрела, как ловко управляется этот большой сильный мужчина с маленькой девочкой, как бережно он массирует хрупкие ножки. Вика попискивала время от времени, он тихонько, шёпотом успокаивал её.

«Немолодой, виски совсем белые и плечи ссутулились. Странная профессия для мужчины», – думала Ксения. Рассматривая доктора, она чувствовала себя удивительно спокойно.

Каждое утро Ксения собирала Вику и они торопились на приём, потом проходили разные процедуры, после долго гуляли и к вечеру уставали так, что сил было только до постели добраться. Ксения порой даже не успевала подумать о Косте, засыпала сразу же.

Как-то, прогуливаясь с дочкой, она встретила медсестру на улице:

– Здравствуйте, без униформы вас не узнать.

– Ксения! А это что за красивая девочка? Это Вика? Привет, малышка! – медсестра улыбалась тепло, мелкие морщинки, разбегаясь лучиками от глаз, украшали её, в ответ тоже хотелось улыбнуться.

– А мы вот гуляем, Вика домой идти не соглашается, – Ксении хотелось, чтобы эта женщина задержалась с ними подольше.

– А я иду к Виктору Алексеевичу, он здесь недалеко живёт, – они пошли рядом. Обе женщины замедлили шаг, им была приятна эта случайная встреча. В воздухе чувствовалась скорая весна, пахло талой водой, мокрыми ветками и сырой землёй.

– А Виктор Алексеевич, с ним ведь вам не просто? – Ксении хотелось узнать о суровом докторе.

– Виктор Алексеевич – прекрасный человек! Он очень добрый! Только жизнь у него непростая, – медсестра замолчала, видимо, что-то решая для себя, посмотрела по сторонам, будто собираясь с мыслями. – У него была семья, жена и два сына, погодки. Он работал в хирургии, был на ночном дежурстве. Жена возвращалась с дачи в город. Авария, там сейчас стоит крест и памятник с фотографиями.

– Боже! – Ксения помотала головой, отгоняя страшные картины.

– Он тогда месяц из дома не выходил, на звонки не отвечал, потом пришёл на работу седой и худющий, ушёл из хирургии, стал физиотерапевтом. Теперь детишек проблемных восстанавливает, – Ирина остановилась, посмотрела на Ксению. – Он никогда не говорит о своей семье.

Горло сжал спазм, в глазах задрожали слёзы.

– Руки у него золотые, а то, что суровый и неприветливый – это не страшно. Хорошо, что вы к нему попали, – Ирина посмотрела на часы, спохватилась. – Пойду, мы по очереди к нему ходим, квартиру убираем, готовим. Один живёт, да и на работе всё время.

Она потрепала Вику по щёчке, кивнула Ксении и пошла.

Вике лечение шло на пользу: уже пыталась вставать, качаясь на слабых ножках. Она улыбалась при встрече медсестре Ирине, к доктору доверчиво шла на ручки.

Однажды, во время сеанса, зазвонил телефон – это был Костя. Ксения, извинившись, выскользнула из кабинета и прижала трубку к уху:

– Да, – сказала тихо.

– Я подал заявление о разводе, суд на следующей неделе, – Костя даже не поздоровался.