Елена К. – Сказки Мораны (страница 3)

— Того, кто знает про забытые тропы. Того, кто помнит, где кончается лёд и начинается вода. Водяной.

У Юрика глаза загорелись. Про Водяного в Ледяных Воротах рассказывали шёпотом: мол, он живёт там, где река под льдом не спит, где вода шепчет свои секреты, а лёд отвечает ей скрипом. Говорили, что он не злой, но строгий: не любит суеты и пустых слов.

Они пошли втроём: Юрик, Валаам и Драгур. Драгур всё ещё держался чуть поодаль, будто боялся, что его присутствие снова что-то испортит, но метель кружилась вокруг него так же ласково, как и вокруг остальных, и он потихоньку начинал верить, что, может быть, теперь всё будет иначе.

Дорога вела через лес, где деревья стояли, будто стражи в снежных плащах. Валаам шёл впереди, время от времени наклонялся, трогал снег и кивал, будто читал следы, невидимые другим.

— Тут прошёл лось, — бормотал он. — А тут кто-то маленький, быстрый — может, белка, а может, лесной дух, который любит путать следы. А вот тут…

Он остановился у большого валуна, наполовину занесённого снегом. Валун был не простой: на его боку виднелся странный узор — не резьба, не трещина, а будто отпечаток чьей-то ладони, только очень большой.

— Это знак Водяного, — тихо сказал Валаам. — Он оставляет такие там, где можно спуститься к реке, не провалившись под лёд.

Драгур нахмурился:

— Но река подо льдом. Как мы туда попадём?

Валаам улыбнулся:

— Там, где Водяной, лёд сам знает, где быть тонким, а где крепким. Главное — не бояться ступить.

Он шагнул вперёд, туда, где снег лежал особенно ровно, и вдруг земля под ним будто прогнулась — не провалилась, а мягко опустилась, как ступенька. И открылась узкая лестница, вырубленная прямо в промёрзшей земле, уходящая вниз, в темноту, но по краям её мерцали крошечные огоньки — не пламя, а что-то холодное и живое, похожее на свет луны, пойманный в каплю воды.

— Идём, — кивнул Валаам. — Только тихо. Водяной не любит криков.

Они спустились. Воздух становился всё влажнее, запах снега смешивался с запахом сырой земли и чего-то древнего, будто река помнила времена, когда здесь ещё не было ни городов, ни дорог, ни людей.

Внизу открылся небольшой зал, выстланный гладкими камнями. А в центре его, прямо на поверхности подземного озера, сидел Водяной. Он не был похож на чудовище из сказок: скорее, на старика с длинными седыми волосами, в которых запутались пузырьки воздуха, и в одежде из водорослей и мха. В руках он держал длинную палку, которой тихо постукивал по льду, и от каждого удара по воде расходились круги, а на льду появлялись узоры.

Когда они вошли, Водяной поднял глаза. Взгляд у него был спокойный, но внимательный, будто он видел не только их лица, но и все их страхи и надежды.

— А, Валаам, — проговорил он низким голосом, похожим на шум далёкого водопада. — И с тобой путники. Один из них слышит ветер. Второй… второй только учится слышать себя. Что привело вас ко мне?

Валаам поклонился чуть-чуть, не низко, но уважительно:

— Лёд поёт, Водяной. И поёт он о чём-то важном. Мы думаем, это про тропу, которую давно забыли. Про ту, что ведёт туда, где зима и лето держатся за руки.

Водяной медленно кивнул, постучал палкой ещё раз, и на льду появился новый узор — спираль, похожая на ту, что была на подвеске Юрика.

— Да, — сказал он. — Тропа забыта, потому что люди перестали верить, что она нужна. А она нужна. Потому что мир держится не на том, что всё одинаковое, а на том, что разное умеет быть рядом. Зима и лето. Холод и тепло. Память и надежда.

Он посмотрел прямо на Юрика:

— Ты умеешь слышать ветер. А теперь тебе нужно научиться слышать тишину между волнами. Потому что именно в этой тишине прячется тропа.

Юрик сглотнул. Ему вдруг стало страшно — не от темноты и не от Водяного, а от того, что от него ждут чего-то большого. Но он вспомнил, как вчера Драгур боялся своих воспоминаний, а потом перестал бояться, когда их разделили на всех. И Юрик тоже не хотел быть один.

— Я попробую, — тихо сказал он.

Водяной улыбнулся — не широко, а так, будто вода улыбнулась сквозь лёд:

— Хорошо. Тогда слушай.

Он снова постучал палкой, и лёд загудел низким, долгим звуком, который прошёл сквозь всё тело Юрика, как будто река поздоровалась с ним. И в этом гуле Юрик вдруг услышал не просто шум воды, а слова — тихие, старые, почти забытые:

«Тропа там, где тень ложится поперёк дороги. Где ветер говорит с водой. Где холод не отталкивает тепло, а ждёт его, как гость ждёт хозяина».

Слова растворились в гуле, но Юрик их запомнил.

Водяной поднялся, вода вокруг него зашевелилась, будто живые нити тянулись к нему со всех сторон.

— Тропа откроется, когда ты увидишь все три знака. И когда ты поймёшь, что идти по ней можно только вместе.

Он протянул руку и положил на ладонь Юрика маленький камешек — чёрный, гладкий, с тонкой серебристой прожилкой, похожей на след молнии.

— Держи. Он покажет дорогу, если ты будешь слушать не уши, а сердце.

Юрик бережно сжал камешек в кулаке. Он почувствовал, как тот чуть-чуть потеплел, будто узнал его.

Они попрощались с Водяным, поднялись по лестнице, и когда вышли на поверхность, солнце уже стояло высоко, а снег искрился так, будто каждый кристалл был маленьким зеркалом, в котором отражался целый мир.

Драгур остановился, глубоко вдохнул морозный воздух и вдруг тихо, неуверенно свистнул — так, как делал Юрик. Метель тут же закружилась, будто улыбнулась, и ответила ему лёгким перезвоном снежинок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.