Елена К. – Не та комната. (страница 5)

Анна быстро сунула снимок в карман джинсов. Плотная бумага хрустнула, уголки больно впились в бедро — но она не стала перекладывать. Пусть будет близко. Пусть греет, как маленький упрямый огонёк.

— Готова? — голос Макса звучал непривычно громко в этой звенящей тишине. Он уже распахнул входную дверь, и оттуда тянуло сырой свежестью и свободой.

— Да, — выдохнула Анна и шагнула за порог, не оглядываясь.

Они почти бежали к машине. Макс щёлкнул брелоком, двери пискнули, и этот обычный, до боли знакомый звук вдруг показался самым прекрасным на свете. Анна нырнула на пассажирское сиденье, вцепилась пальцами в ремень безопасности, будто он мог удержать не только её тело, но и всю реальность целиком.

Макс сел за руль, руки у него слегка дрожали, пока он вставлял ключ в зажигание. Двигатель взвыл, оживая, и этот гул был как голос внешнего мира: «Ты здесь. Ты настоящая».

Машина рванула с места, разбрасывая гравий из-под колёс. Дом отступал назад, становясь меньше, темнее, будто съёживался от света фар. И всё же Анна не могла заставить себя не смотреть на него. Она обернулась, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Окна второго этажа, где был чердак, казались чёрными провалами. Но в одном из них, на секунду, мелькнуло что-то — не тень, не движение, а будто отблеск, как если бы кто-то провёл по стеклу ладонью изнутри.

Или Анне просто хотелось так думать.

Она закрыла глаза.

Дорога петляла между деревьями, фары выхватывали из темноты мокрые стволы и лужи, похожие на осколки зеркала. Макс молчал, крепко сжимая руль. Анна тоже не пыталась говорить. Слова сейчас были лишними — они могли спугнуть это хрупкое чувство, что они вырвались.

Когда за поворотом показались огни трассы — редкие, жёлтые, такие обычные, что от них хотелось плакать, — Анна наконец выдохнула.

— Мы уехали, — тихо сказала она, скорее себе, чем Максу. — Мы правда уехали.

Макс коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Да. Но… — он запнулся, и в этом «но» было столько всего, что Анна сразу поняла: он тоже не верит, что это конец. — Но я не хочу, чтобы мы делали вид, что ничего не было. Если вдруг… если я снова начну говорить, что тебе показалось, или что ты устала…

— Тогда ты скажешь мне про кофе, — спокойно перебила Анна. — Про тот день в кофейне. И я скажу про смотровую площадку. И мы будем держаться за это.

Макс слабо улыбнулся — впервые за долгое время улыбка не была натянутой.

— Договорились, — сказал он. — За кофе и звёзды.

Анна опустила руку в карман, пальцы нащупали жёсткие уголки фотографии. Она не стала доставать её. Просто посидела так, чувствуя этот маленький якорь.

А потом посмотрела в окно, на проносящиеся мимо деревья и редкие огоньки домов, и подумала, что, возможно, самое страшное — не то, что прячется в старых домах. А то, как легко можно потерять себя, если рядом нет того, кто помнит тебя настоящего.

И пока Макс вёл машину прочь от этого места, Анна тихо шепнула в темноту салона:

— Спасибо, что не дал мне забыть.

Глава 8.

Макс заглушил мотор у заправки, и тишина ударила по ушам — такая плотная, будто звук просто не мог здесь существовать. Даже ветер стих. Над колонками висел жёлтый свет фонарей, но он не разгонял темноту — он только делал её гуще, вычерчивая резкие тени.

Анна вышла из машины, и сразу почувствовала: воздух тут другой. Не просто холодный — тяжёлый, будто в нём плавали крупинки пепла. Она провела ладонью по рукаву куртки — ткань казалась чуть липкой, как будто её только что достали из сырого шкафа.

Макс уже подошёл к кассе, привычно кивнул оператору. Всё выглядело до тошноты нормально. И от этого было страшнее всего.

Анна остановилась у колонки, посмотрела на своё отражение в стекле. И вдруг поняла: она не узнаёт себя. Лицо было её, но выражение — чужое. Спокойное. Пустое. Как у человека, который уже смирился с чем-то плохим.

Она моргнула — и отражение моргнуло с задержкой. На долю секунды. Но этого хватило, чтобы внутри всё оборвалось.

«Не смотри долго», — шепнуло что-то в затылке, чужим, скрипучим голосом, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу.

Анна резко отвернулась. И тут заметила, что на асфальте у её ног что-то лежит. Маленькая, почти незаметная вещь — пуговица. Старая, костяная, с четырьмя дырочками. Точно такая же была на пальто той женщины с рыжим котом — той, которую Макс уверял, что никогда не существовало.

Анна наклонилась, чтобы поднять её, и в этот момент краем глаза увидела движение. Не сбоку, не впереди — прямо под землёй. Асфальт у края парковки будто шевельнулся, как кожа на боку спящего зверя. Трещина пробежала от колонки к бордюру, тонкая, как волос, и тут же затянулась.

— Анна! — голос Макса прозвучал неожиданно громко. Он уже стоял рядом, протягивал ей стаканчик кофе. — Ты чего застыла? Пойдём, сядем в машину, тут как-то… неуютно.

Он тоже это чувствовал. Хоть и не понимал.

Она хотела взять кофе, но рука не слушалась. Вместо этого она сжала пуговицу в кулаке, чувствуя, как острые края врезаются в кожу. Боль была хорошей. Реальной.

И тут из-за здания заправки, из тёмного проёма между стеной и мусорным контейнером, вышла фигура. Не человек — слишком прямая, слишком неподвижная. Она двигалась без шагов, просто оказывалась то тут, то там, будто её переставляли, как шахматную фигуру.

На секунду она остановилась. Повернула голову — не плавно, а рывком, как сломанная кукла. И посмотрела прямо на Анну.

У неё не было лица. Просто гладкая, серая поверхность, как заштукатуренная стена. Но Анна знала: она смотрит. Чувствовала этот взгляд, как ледяной палец, скользящий по позвоночнику.

Макс ничего не видел. Он поправил шарф, зевнул, будто хотел стряхнуть сонливость.

— Поехали, а? — сказал он. — Тут какой-то сквозняк.

Фигура снова шевельнулась. Теперь она стояла у двери в магазин. И держала в руке что-то длинное и тёмное. Что-то, что медленно покачивалось, как маятник.

Анна шагнула вперёд, загораживая Макса.

— Не смотри туда, — выдохнула она, сама не понимая, откуда взялись эти слова.

— Куда? — Макс нахмурился. — Анна, ты меня пугаешь.

Фигура подняла предмет. Это был ключ. Большой, ржавый, точно такой же, как тот, которым они открывали люк на чердак. Только теперь он был покрыт чем-то тёмным. Не ржавчиной.

Капля сорвалась с зубцов и упала на асфальт. И там, где она коснулась земли, асфальт снова шевельнулся.

В магазине звякнул колокольчик. Оператор вышел на крыльцо, посмотрел по сторонам, будто что-то искал. И вдруг замер, уставившись прямо на фигуру. Его лицо исказилось — не от страха, а от узнавания. Как будто он видел кого-то, кого очень давно ждал.

— Вы… — прошептал он. — Вы вернулись.

Фигура не ответила. Она просто качнула ключом. И в этот момент все лампы на заправке мигнули. Не один раз — три. В ритме шагов.

Тишина стала абсолютной. Даже далёкий гул трассы исчез. Остался только звук капающей жидкости. Кап. Кап. Кап.

Макс наконец заметил, что что-то не так. Он посмотрел на Анну, потом на оператора, потом на тёмный угол у контейнера. И его лицо вдруг стало таким, каким Анна его не видела с самого приезда в дом — испуганным по-настоящему.

— Что это? — прошептал он, и голос его дрогнул. — Что там стоит?

Анна хотела ответить, но не успела. Фигура сделала шаг. И асфальт под её ногами не прогнулся — он просто перестал быть асфальтом. Там, где она ступала, земля превращалась в тёмную, вязкую массу, похожую на чернила.

Оператор медленно опустился на колени, будто его потянули за невидимые нити. Он протянул руку к фигуре, не к ключу, а к её безликому лицу.

— Простите, — прошептал он. — Я не смог его удержать.

Фигура наклонила голову. И в этот момент из магазина донёсся звук — тихий, но отчётливый. Кто-то переворачивал страницы. Как в той тетради.

Анна схватила Макса за руку. Пальцы у него были ледяными.

— Бежим, — сказала она, и это было не предложение, а приказ. — Прямо сейчас.

Они рванули к машине. Макс на ходу щёлкнул брелоком, двери пискнули — этот звук прозвучал как крик в тишине. Анна нырнула на сиденье, захлопнула дверь, щёлкнула ремнём. Макс уже был за рулём, ключ в замке зажигания дрожал в его руке.

Двигатель взвыл, оживая. Машина рванула с места, колёса заскользили по чему-то липкому, будто по маслу. Анна обернулась.

Заправка уменьшалась, отдалялась. Фигура стояла посреди парковки, всё такая же прямая, неподвижная. В одной руке — ключ, в другой — что-то ещё. Что-то маленькое и светлое.

Пуговицу. Ту самую, которую Анна подняла.

Фигура поднесла её к своему безликому лицу — если это можно было назвать лицом. И пуговица исчезла. Просто растворилась в серой поверхности.

А потом фигура подняла руку и медленно, очень медленно, указала вслед уезжающей машине.

Не угрожающе. Просто отмечая направление.

Как будто говорила: «Я знаю, где ты».

Макс вцепился в руль, глаза широко раскрыты, на виске бьётся жилка.