Елена К. – «Горизонт событий: что остаётся после падения» (страница 6)
— Ты говоришь так, будто она… разумна, — произнёс он наконец.
— Нет, — покачала головой Кира. — Она не разумна. Но она реагирует. На эмоции, на намерения, на решения. Это не сознание. Это физика. Просто физика, которая оказалась гораздо ближе к жизни, чем мы думали.
В этот момент планшет в руках Игоря издал тихий звук — не сигнал тревоги, не писк, а что-то среднее между щелчком и вздохом. График на экране дрогнул, и бледно-жёлтая точка на мгновение стала ярче, будто кто-то повернул ручку громкости на пол-оборота. Потом снова потускнела, но уже не до прежнего уровня — она осталась чуть ярче, чем была минуту назад.
— Она реагирует на нас, — прошептал Игорь, будто боялся спугнуть момент. — Прямо сейчас.
Кира встала, подошла ближе, посмотрела на экран, как смотрят на лицо человека, пытаясь прочитать в нём правду. На графике волны стали чуть выше, чуть острее, будто система прислушивалась к их голосам, к их мыслям, к их страхам.
— Тогда будем говорить с ней на её языке, — сказала Кира твёрдо, и в голосе её звучала не бравада, а решимость. — На языке уравнений. И на языке решений.
Глава 8. Язык уравнений и язык боли
Следующие дни превратились в странный танец между наукой и интуицией. Кира и Игорь работали не как учёные, проверяющие гипотезы, а как смотрители границы: они не пытались её сломать, а старались понять, где она дышит, где напрягается, где просит тишины. Они учились слышать тишину так же внимательно, как и сигналы тревоги.
Они создали новую систему мониторинга, которая учитывала не только физические параметры, но и… человеческий фактор. В неё входили данные о настроении сотрудников, о стрессовых ситуациях, о сильных эмоциях, которые могли стать топливом для новой аномалии. Это звучало как безумие, но цифры подтверждали: в те дни, когда в лаборатории кто-то ссорился или переживал сильный стресс, показатели модуля начинали ползти вверх. Однажды всплеск совпал с моментом, когда начальник отдела кричал на стажёра; в другой раз — с тем, как уборщица, узнав плохие новости, заплакала в подсобке. Каждый раз, когда человеческая боль или гнев находили выход в громких словах или слезах, модуль отзывался едва заметным, но чётким скачком.
— Получается, мы не можем отделить науку от людей, — сказала однажды Кира, глядя на график, где всплеск совпадал с моментом, когда начальник отдела кричал на стажёра. Она провела пальцем по линии, будто хотела стереть этот пик, но знала, что стирать нужно не график, а причину. — Эмоции — это энергия. А энергия влияет на реальность.
— Не просто влияет, — тихо добавил Игорь, не отрывая взгляда от экрана. — Она её формирует. Особенно здесь. Особенно рядом с точкой ветвления.
Они начали разрабатывать протокол «Мягкое касание»: он предполагал, что любое вмешательство в работу модуля должно сопровождаться не только расчётами, но и осознанным намерением. Не «я хочу это исправить», а «я понимаю последствия и принимаю их». Это было сложно. Привычка хотеть всё контролировать сидела глубоко, въелась в каждую клетку, в каждое движение пальцев над клавиатурой. Каждый раз, когда стрелка прибора начинала ползти вверх, Кира ловила себя на мысли: «Нужно срочно что-то сделать». И каждый раз она останавливалась, делала глубокий вдох и напоминала себе: спешка — это тоже эмоция. А эмоции — топливо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.