Елена Исаева – Шпионские страсти. Часть 1. Роковые яйца. Пародия (страница 2)

Старушка давно жила одна, и нередко ее единственными собеседниками были животные. Поэтому она относилась к ним с особой заботой. Вот, например, Георгий. Казалось бы, обычный жеребец. Ан, нет! Покойного мужа Евгении Гавриловны тоже звали Георгием. Жеребенок родился через неделю после смерти супруга. Сельская учительница сильно тосковала по своей сильной половине. Поэтому решила назвать несмышленыша Георгием. Хоть какая-то память! Соседи, правда, были сильно против. Зачем коню человеческое имя? Зачем тревожить память? Но жеребенок рос, и соседи постепенно привыкли. А теперь уже никто и не спрашивал, почему твою лошадь зовут как покойного мужа. Евгения Гавриловна вздохнула и подняла лицо к звездам.

– Давай поторопимся, милый, а то нашу Машеньку волки съедят.

Конь понял тревожный смысл ее слов и послушно перешел на рысь.

Скоро Георгий со своей всадницей миновали последние дома, потом оставили позади деревенскую околицу. Перед путниками открылось бескрайнее русское поле. Сколько талантливых писателей пытались передать его красоту. Но ни одному не удавалось достоверно описать его неповторимый запах. Евгения Гавриловна полной грудью пила целебные ароматы трав. Что-то поднималось в ее душе. Что большое, необъятное, неразгаданное. И такое чистое. Ах! Как они с мужем любили кататься по полю на лошадях. Ах! Как же давно это было.

– Где же я оставила мою козу? – Пробормотала старая учительница, беспокойно озираясь по сторонам. Взгляд Евгении Гавриловны случайно скользнул по небу. На его звездном фоне появился некий светящийся предмет. Предмет постепенно приближался, испуская тонкий тревожный свист. Наконец, он завис над полем, освещая округу разноцветными огнями. Старушке показалось, что предмет имеет абсолютно круглую форму.

Вверху раздался скрежет металла. Из брюха предмета выбился пучок ярчайшего света. Георгий захрапел и шарахнулся в сторону. Старушка не удержалась в седле и мешком свалилась в густую траву.

– Георгий! – Грозно крикнула она.

Ответом ей был удаляющийся топот копыт.

– Перешел в галоп, – констатировала Евгения Гавриловна и, не в силах вынести стресс, потеряла сознание…

…Когда бывшая учительница пришла в себя, над полем повисла непроглядная тьма. Первый звук, который донесся до ее расстроенного слуха, отчетливо напомнил старушке козлиное блеяние. «Ежик» на голове Евгении Гавриловны предательски зашевелился. Бывшая учительница рывком пригладила непослушные волосы и повернула ухо на звук. Блеяние стало отчетливее. Евгения Гавриловна с опаской пыталась разглядеть темноту. Тарелки не было.

– Тарелка? – Спросила старая женщина вслух, но тотчас же вспомнила о козе и забеспокоилась, – Маша! – крикнула она в темноту – Машенька!

Коза заблеяла громче.

Евгения Гавриловна пошарила вокруг себя и нашла оброненный при падении фонарик. Потом проверила, все ли кости целы и осторожно встала на ноги. Падение оказалось удачным.

– Маша, Маша, Маша, – бывшая учительница посветила фонариком вокруг. Разглядев поодаль козу, Евгения Гавриловна сразу же позабыла о себе и, сминая траву, поспешила на помощь несчастному животному.

Машка занервничала. В ее мемеканьи послышались истерические нотки.

Луч фонарика осветил печальную картину. Коза лежала на брюхе. При виде хозяйки она попыталась подняться, но не смогла: ноги разъехались в стороны, и Машка с перепугу не соображала, как их собрать.

– Девочка моя, хорошая, – приговаривала Евгения Гавриловна, подходя к насмерть перепуганному животному. Она погладила козу по спине и между рогами. Почувствовав хозяйскую ласку, Машка расслабилась, закатила глаза и медленно перевалилась на бок. Сельская учительница пощупала у животного пульс и удовлетворенно кивнула головой.

– Жить будем, – с оптимизмом проговорила она, а испуг… – старушка не договорила и еще раз опасливо огляделась. – Господи твоя воля, – у бывшей учительницы сами собой вырвались крамольные слова. Евгения Гавриловна была убежденной атеисткой. Но от того, что она увидела, получил бы шок даже очень сильный мужчина. С железной волей и стальными нервами. На поле, прямо на том месте, где мирно паслась привязанная к колышку Машка, образовался круг! Евгения Гавриловна посветила вперед. Метрах в пятнадцати от Машкиного круга она обнаружила еще один, точно такой же. Тогда старая учительница решила проверить все основательно и нашла еще два свидетельства приземления инопланетян: одно справа, другое с левой стороны.

– Так они сюда не раз прилетали? – Вопрос, естественно, остался без ответа. – Интересно посмотреть на это с высоты птичьего полета, – в Евгении Гавриловне как-то некстати проснулся дух исследователя. Это давал о себе знать пережитый шок.

Машка закатила глаза. В отличие от хозяйки коза не имела богатого педагогического опыта, поэтому не могла похвастаться ни стальными нервами, ни железной выдержкой.

Евгения Гавриловна попыталась поднять животное на ноги. Безрезультатно. Коза либо не хотела вставать, либо не могла. Старушка еще раз проверила, все ли у нее в порядке. Оказалось, что все: Машка не была ранена, ее ноги были целы, но передвигаться коза отказывалась наотрез. Она только трясла бородой и капризно мемекала. Бывшая учительница отвязала животное от колышка и попыталась взять Машку на руки. Оторвать животное от земли ей удалось. Но, пройдя каких-нибудь десяток шагов, Евгения Гавриловна поняла, что задыхается. Она положила Машку на землю.

– Будем ночевать здесь, – сказала она козе и присела рядом.

– Утром в поле бывает роса, – услышала она над собой приятный мужской голос, – вы обе рискуете простудиться.

Евгения Гавриловна резко обернулась и посветила фонариком в сторону говорившего. Поверхностный осмотр незнакомца ее удовлетворил. Это был высокий мужчина, молодой и, по-видимому, хорошо воспитанный. Старая учительница судила по тому, что незнакомец не попытался напугать ее, подойдя со спины, как это делали порой некоторые деревенские балбесы.

– Добрый вечер, – благосклонно поздоровалась Евгения Гавриловна, присматриваясь к незнакомцу. – Я вас в деревне не встречала, – заметила она.

– Простите, я не представился. Меня зовут Евгений. Я снял через агента комнату в вашей гостинице, вот иду устраиваться. Надеюсь, портье еще не спит, – парень широко улыбнулся.

«Ишь, ты, улыбается как в кино», – подумала старушка.

– Тезки будем. Евгения Гавриловна, – старая учительница первая протянула руку.

Женя пожал крепкую сухую ладонь Евгении Гавриловны и сразу же предложил выход из затруднительного положения.

– Евгения Гавриловна, давайте я донесу ваше животное до дома. Мне это не составит труда.

– Ой, Женечка! Это был бы самый лучший выход. Кстати, а вы не заметили здесь поблизости чего-нибудь особенного? – старушка постеснялась упомянуть о летающей тарелке – сочтет еще за сумасшедшую. Уж в чем-чем, а в здравом уме бывшей учительнице отказать было трудно.

– Летающей тарелки? – Запросто спросил новый знакомый, – Так это ж давно всем известно: они существуют. Вот и по телевизору недавно… – Женя поднял Машку с земли, взвалил ее себе на плечо и принялся рассказывать о недавней телепередаче, где речь шла как раз о летающих тарелках и знаках на полях. В самых разных уголках земного шара.

– Неужели инопланетный разум существует? – Евгения Гавриловна была поражена.

– Конечно, – подтвердил ее попутчик, – и даже ходят слухи о том, что правительство Соединенных Штатов давно ведет переговоры с инопланетянами. Только нам, простым смертным, об этом не говорят.

Старушка задумалась. Интересно, откуда Евгений знает, с кем ведет переговоры правительство США? Потом вспомнила, что в наше время можно услышать и увидеть по телевидению, и сразу успокоилась. «Ну что ж. Тарелка, значит тарелка», – подумала Евгения Гавриловна и решила, во что бы то ни стало, посоветоваться на этот предмет со своей бывшей однокурсницей Викой Сторожевской. Та, в отличие от нее, окончила институт с красным дипломом и осталась жить в городе, где пребывала до сих пор вместе со своей капризной и взбалмошной дочерью Лерой.

Квартира Сторожевских, понедельник, 8:25

– Женя!

– Вика!

– Лерочка! Посмотри, кто к нам приехал!

Бывшие однокурсницы обнялись прямо на пороге.

Лерочка выглянула в прихожую. Когда первая волна восторга спала, девушка увидела, как обе старушки достали носовые платочки и вытерли набежавшие слезы. Радость была настолько откровенной, что у нашей актрисы тоже защекотало в носу. Правда, восторг Виктории Владимировны она разделяла только отчасти. Нет! Конечно же, Лерочка была рада приезду одной из бывших маминых подруг! Просто к ее восторгу была подмешана изрядная доля удивления. Актриса никак не могла припомнить, чтобы в кругу их знакомых числилась такая накачанная и подтянутая бабка.

– Знакомься, дочка, это Евгения Гавриловна, моя бывшая однокурсница, – Виктория Владимировна спрятала платочек и отошла от двери, пропуская гостью в квартиру.

Евгения Гавриловна с огромной спортивной сумкой на плече чопорно нагнула стриженую под расческу седую голову.

– Она уехала по распределению в Кокурино. Женя, – Виктория Владимировна повернулась к гостье, – сколько же лет мы с тобой не виделись? Двадцать? Тридцать? – В глазах старушки снова блеснули слезы.

– Полно, тебе, Вика! Не так уж и давно все это было, – гостья снова обняла Викторию Владимировну. – Лучше расскажи как ты, – Евгения Гавриловна в своих потертых джинсах по сравнению с Лерочкиной мамой казалась моложе лет на пятнадцать. И нервы у нее, видимо, были намного крепче, потому что сельская учительница более сдержанно выражала свои чувства.