Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 76)

Уже оказавшись в комнате, за закрытой дверью, мы с Брайеном синхронно выдохнули. Он отпустил мою руку лишь для того, чтобы через минуту с окон поднялся плотный металлический занавес, после чего выполненная в черных тонах комната залилась светом.

Черный ковер на черном паркете, черная краска на стенах переходила в черные натяжные потолки.

– Зачем вам люстра? – полюбопытствовала я.

– Они есть везде. Только давно отключены от общего питания.

Отголоски прошлого, когда и светлые, и темные делили одну территорию. Я понимающе кивнула и продолжила бегло оглядывать черную мебель. Я избегала смотреть на Брайена, который, наоборот, не сводил с меня глаз.

Сейчас, оставшись с ним наедине, я острее чувствовала страх, что до сих пор блуждаю в своей иллюзии. Возможно, настал тот самый момент, когда мы могли бы раскрыть все карты, но я не решалась.

– О чем ты думаешь? – не выдержал Брайен моего молчания.

Поднять на него взгляд было настоящей пыткой. Но зато стоило мне посмотреть ему в глаза, и я больше не могла даже допустить мысли, чтобы отвернуться.

– О том, сколько прошло времени с тех самых пор, когда мы еще могли спокойно проводить время вместе. О том, что ты кажешься мне нереальным, несмотря на то, что пару минут назад я точно целовала тебя. И о том, что нам делать со всем… этим.

В одной комнате с ним, без прослушки, без надобности врать.

Я сделала один неуверенный шаг к нему, к его ауре, в которой я таяла. Чем ближе к нему я была, тем сильнее расслаблялись тело и душа. И тем спокойнее становился он сам. Я видела, как напряжение покидает его, и теперь он источал не агрессию и ярость, а фактическую силу своего внутреннего стержня.

Рядом с ним я невольно испытывала нужду в защите. Один раз я содрогнулась, а он уже оказался рядом. Как же много я теряла, не имея возможности смотреть на него, чувствовать его заботу и любовь.

– Ты был прав, – выдохнула я. – Ты выглядишь очень влюбленным.

Брайен слабо улыбнулся, стирая с моего лица слезы. Да, я снова плакала, потому что то, что сидело внутри меня, стремилось выплеснуться до остатка. В тихом плаче, в словах и в рассказе, а не в истерике. Я хотела слушать его: бесконечно долго слушать обо всем, что с ним происходило, чтобы узнать каждую деталь и представить, что я была рядом с ним все это время.

И он лучше всех знал причину моего безумства, моих перемен. Понимал их, оправдывал.

– Дэйв сказал, что с ней все хорошо.

– Но откуда ему знать? – сомневалась я.

– Он все объяснит. Обещал сделать это ночью. Но ему известно абсолютно все о нашей дочери, и он уверяет, что они даже не трогали ее.

– Она для них как свинья на убой!

– Послушай, это неважно. – Он гладил мои щеки, спустился к шее. – Сейчас они действительно делают все, чтобы она росла здоровой. Она нужна им для своих целей, но пока что слишком мала. Это дает нам время разработать план. От нас требуется лишь взять себя в руки и все просчитать.

От бессилия я выдохнула и уткнулась лицом в Брайена, обнимая его.

– Будь я хоть на самую крошечную каплю похожа на тебя, из-за меня бы не пострадали люди.

– Во-первых, будь ты похожа на меня, люди продолжали бы быть шестеренками в системе, а сейчас хотя бы у темных появился шанс начать нормальную жизнь. Во-вторых, – Брайен вновь заставил меня смотреть ему в глаза, зная, что так меня проще убедить, – виновата не ты. Виноваты мы. С нас это все началось. И мы вместе все исправим.

Он ловко снял с меня часть груза, и я уже смогла меньше ненавидеть себя. Понимала, что никогда не избавлюсь от чувства вины, но эти внутренние муки я готова была терпеть, потому что заслуживала.

– Главное, чтобы все это было не зря, – прошептал он, касаясь губами моего лба и вовлекая в объятия.

– Я люблю тебя. Так сильно люблю. Не хочу больше терять возможность смотреть тебе в глаза.

– Ну уж точно не сильнее, чем я люблю вас.

Искренний смешок вырвался из меня вместе с еще большим градом из слез.

– Это было слишком трогательно, да?

Я лишь неуклюже помотала головой.

– А теперь, – он отодвинул меня на расстояние вытянутой руки и слегка наклонился вперед, – предлагаю принять душ, а после обработать твою рану на ноге. – Я растерянно посмотрела вниз на бедро. – Да, я ее заметил.

Мое согласие даже не требовалось: Брайен уволок меня в ванную, помог снять куртку того охранника, которого мы с Блэйком чуть не придушили, и поставил меня под теплые струи воды. Несколько секунд я стояла в одиночестве, наслаждаясь слабостью, растекающейся по телу, терпя жжение даже в самых крошечных ранах на коже и слушая, как Брайен быстро снимает с себя одежду. А потом его руки легли на мои плечи, сосредотачивая все гудение в мышцах на этом одном прикосновении.

И в моей вялости я чувствовала себя лучше. Потому что рядом был он. Снимал с меня остатки одежды, аккуратно тер кожу, чтобы смыть алые пятна. А гель даже не брал, потому что знал сам, что запах металла не скроет ни один приятный аромат. Он промывал рану, оказавшуюся глубже, чем я предполагала, с нежностью, которую я не надеялась больше почувствовать. И я не издала ни звука, хотя шипеть от боли было бы естественно. Но Брайен будто чувствовал мое тело, поэтому каждый раз, когда я была на грани, чтобы вскрикнуть, губами припадал к коже. Все снова растворялось.

Рядом с ним я и правда могла быть слабой и беззащитной. Он позволял мне полностью опереться на него. Но от того, что этой возможности долгое время не было, я ценила каждую секунду втрое больше, чем раньше, чтобы взваливать всю себя на него. И я хотела стать еще сильнее, еще разумнее и полезнее.

Я сидела на большой постели в его футболке на голое тело, а с волос у меня капала вода, когда Брайен вернулся в комнату с коробкой медикаментов.

– Ты понимаешь, насколько ты невероятен? – спросила я.

Он слегка улыбнулся, хотя глаза его оставались все так же серьезны, сел напротив и мягким толчком уронил меня на кровать, попутно задирая футболку до груди. Только когда его пальцы коснулись кожи в районе живота, я вспомнила о шраме. Резко захотелось спрятаться, ведь я прекрасно помнила, как ужасно он выглядит и какие мысли нагоняет. Но Брайен сказал:

– Мне нужно все обработать.

И со знанием дела приступил к работе, пусть и инструкцию получил пару минут назад. Действовал он аккуратно, постоянно спрашивал, больно ли мне.

– Нет, не больно, – отвечала я. – Все это второстепенное.

– Знаешь, я не поверю, что ты в своем блокноте не составила список женских имен.

От неожиданности услышать подобное я села и тут же встретила сердитый взгляд. Но, так как жуткий шрам на животе уже скрылся под повязкой, от которой я отказывалась, ему не удалось вернуть меня в исходное положение.

– К чему ты это говоришь?

– Думаешь, еще не время?

И мы молча смотрели в глаза друг друга, пока Брайен не сфокусировался на моей ноге. Наблюдать за ним, таким сосредоточенным и заботливым… Я даже не смогла подобрать слов. Меня восхищало все, что он делал, каждая мимолетная эмоция на его лице.

– Джейн, – неуверенно произнесла я. – Это имя было первым в списке.

– Все-таки составляла.

– Иногда я очень предсказуема.

– Я предполагал, что ты выберешь что-то более… – Он замолчал, выискивая в памяти подходящий эпитет.

– Я не хочу нежное, романтичное или величественное имя. Хочу, чтобы оно было одновременно мягким и бойким по звучанию, чтобы несло в себе смысл, который подходил бы ей. И чтобы оно ни в коем случае не было исключительно о светлом или темном.

– И какой смысл в этом имени?

– Объединение. Примирение. Разрешение конфликтов.

Брайен готовил для меня обезболивающее и напряженно думал о сказанном, вероятно, произносил несколько раз имя про себя.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул он. – Джейн Хьюз. Мне нравится.

– Хьюз?

– У меня нет фамилии, поэтому наша семья будет носить твою, – вполне серьезно ответил он.

– Но я уже несколько месяцев как Брукс.

– На фамилию Дэйва я не согласен, – буркнул Брайен, из-за чего я искренне расхохоталась.

– Но зато ты согласен на мне жениться, – проворковала я, после того как проглотила всунутые мне медикаменты. – Наверное, мне стоит прикупить кольцо?

– Было бы неплохо, если бы ты над этим задумалась.

Пока Брайен убирал все лекарства обратно в коробку, я медленно ползла к подушкам и не позволяла умиротворению покинуть меня. Вот так просто мы говорили о счастливом будущем, словно оно уже ждало нас за дверью – стоило только надавить на ручку и отворить ее. И мы оба не боялись его спугнуть. Уверенность эта прибавляла несколько щепоток храбрости в месиво под названием «наши чувства».

В кровати мы посвятили несколько часов обсуждению того, что происходило с нами за время разлуки. Тяжелее всего было говорить о родах, маме и Блэйке. Но я хотела поделиться самым сокровенным, ведь он не просто слушал, он впитывал каждую фразу, как губка, и делил воспоминания на двоих. И пусть ответственность за произошедшее все еще лежала на моих плечах, ему удалось расширить границы моей выдержки, хотя недавно она трещала по швам.

Сам Брайен был более сдержан в своем рассказе. Он не знал, что было реальностью, а что галлюцинацией, поэтому говорил о расплывчатых вещах. Постоянные панические атаки, срывы, игра на публику и смерти… Я крепко держала его за руку, каждый раз чувствуя, как сердце замирает в моменты, когда Брайен упоминал остановку жизненно необходимого ритма. Он действительно несколько раз умирал!