Елена Инспирати – Свет, ставший ядом (страница 23)
– Вот, – неожиданно кто-то кинул книгу на стол, и я чихнула из-за поднявшегося облака. Голос принадлежал девушке и был слишком сильно похож на мой. Только интонация была чуть грубее обычной.
– И о чем она? – прокашлявшись, я взяла толстую книгу в серой обложке. На ней не было ни названия, ни автора.
– О тебе, о нем. В общем, о вас.
Не было сомнений, что ко мне уже в полном здравии пришла моя темная личность. Именно она подсказывала мне, что делать, чтобы вспомнить темного, она же настояла на отказе от таблеток. Повернуться полностью к ней лицом у меня не хватало смелости, поэтому я лишь косилась в сторону. Глупо, но я все еще побаивалась собственной тьмы.
Личность оперлась спиной о столешницу и продолжила:
– В твоих интересах как можно скорее ознакомиться с содержанием.
– Но почему именно книга? – поинтересовалась я.
– Это ты у нее спроси.
С противоположной стороны ко мне подошла моя точная копия – светлая личность. Она была достаточно спокойной, тихой и скромной. Узнала в ней себя до событий, изменивших жизнь. Когда-то она была в центре, а сейчас делила меня с темной.
– Так было проще спрятать все, – честно призналась светлая личность.
Диаметрально противоположные ауры давили на меня, я физически чувствовала их присутствие, их одновременные прикосновения к плечам заставляли трястись и сжиматься. Конфликт между ними не решился, не прекратился, они все еще не принимали друг друга, и я представляла, через что мне придется пройти, прежде чем наступит перемирие.
Только бы они не разорвали меня.
– Читай, и побыстрее, – темная открыла для меня книгу и ткнула пальцем в первую строчку. – За ночь должна успеть.
Чтобы не нарваться на лишние колкости, я приступила к чтению. Перед глазами стали мелькать картинки, в ушах стали звучать голоса, и текст уже не был так важен.
– Хей, проснись, – услышала я сквозь сон голос мужа. Насильно разомкнула веки, сфокусировалась на обеспокоенном лице. – Ты слишком долго спала, поэтому я решил, что стоит тебя разбудить.
Он сидел на кровати и ждал каких-либо действий с моей стороны, но я продолжала нежиться в постели.
– Сколько сейчас времени? – пробубнила я.
– Скоро снова стемнеет, тебе надо хоть что-то съесть, ты весь день спишь.
Дэйв ушел из комнаты, и на кухне послышался звон посуды. Я все же попыталась встать, но голова слишком сильно раскалывалась, поэтому я плюхнулась обратно, предварительно выбрав для своего дальнейшего отдыха холодную подушку.
Дэйв вернулся в комнату с едой. Он насильно вынудил меня сесть и съесть все до последней крошки. Не видела его еще настолько злым и напуганным одновременно.
– Спасибо, – скромно сказала я, когда трапеза подошла к концу. Дэйв убрал все и продолжил нервно сидеть на краю кровати, не решаясь спросить о том, что его мучило. – Да, я все вспомнила о нем. Кроме имени. И не помню, как нас разлучили.
Благодаря вернувшейся памяти мне стало проще мыслить, больше не было ям, в которые я падала, когда пыталась что-то понять. Пустота заполнилась картинками событий, перевернувших мою жизнь. Они еще были мутными, будто пыльными, но я намеревалась пережить их вновь, каждое мгновение, чтобы воскресить потерянную часть себя. Тяжесть и усталость, ставшие последствиями трудной ночи, доставляли лишь легкий дискомфорт, не более.
– Неужели помогло? – недоверчиво спросил он. – Думал, может, я совершил ошибку, пустив темных к тебе.
– Чувствую себя намного лучше, мысли прояснились. Надо будет отблагодарить Ребекку.
Муж просто кивнул. Вид у него был таким, будто он не верил даже самому себе. Аккуратно он задал свой последний вопрос:
– Так ты теперь прежняя?
За долгий сон, полный видений и разговоров с личностями, я уяснила для себя одну важную вещь, которую тут же озвучила:
– Надо научиться принимать себя, свои светлые и темные стороны. Пока что у меня все нестабильно.
Это выражалось в злости от одной мысли о том, что я опять не идеальная, как другие светлые. Дэйву я без угрызения совести призналась в наличии тьмы, но другим светлым вряд ли когда-то смогла бы так открыться. С вернувшейся памятью вернулись и ощущение того, что я чужая, испорченная. Как смотреть в глаза семье, друзьям, когда я была влюблена в темного?
– Сегодня ты отправишься к нему.
Сердце пропустило удар после заявления Дэйва. Я сбросила с себя одеяло и встала на колени, сжала ладони в кулаки, чтобы хоть немножко сдержать эмоциональный порыв.
– Он жив? С ним все хорошо? – Слишком громкие вопросы. Но я не могла себя контролировать. Последнее, что я помнила о нем, – это как мама говорила о расправе. И пришла ко мне Ребекка, а не он, что буквально кричало о тяжести ситуации.
– Жив. Но у него какие-то проблемы. Темные друзья тебе расскажут.
Они не были мне друзьями. Но помощь Ребекки что-то да значила, и я очень ценила ее. Быть может, они окончательно смирились с моим существованием?
Новость о том, что я вот-вот встречусь с темным, окрыляла. От нетерпения хотелось на стенку лезть, так сильно я тосковала по нему. Он жив! Все остальное уже не имело значения. Я собиралась бросить все силы на то, чтобы помочь ему.
Дэйв наблюдал за мной, пока я порхала по комнате, все еще вялая, но с энтузиазмом выбирала вещи и расстраивалась, что всю черную одежду утилизировали.
– На свидания со мной ты так же собиралась?
Вопрос Дэйва застал меня врасплох и поставил в тупик. К чему он клонил?
– Я без претензий. Просто странно видеть, как твоя жена собирается на встречу к другому.
Я впервые с ним в статусе жены и с воспоминаниями. Дэйв никогда не испытывал ко мне симпатию и даже после того, как он узнал о темном, не упрекнул меня ни в чем. Но сейчас он задумчиво смотрел в пол, будто что-то ускользало от него. Мне стало стыдно за себя, за свою влюбленность, но я решила напомнить ему:
– Вернулся весь прошедший месяц, Дэйв. И даже ты и Амелия…
Муж не стал дожидаться, пока я закончу. Вскочил с кровати, как ужаленный, быстрым шагом направился в комнату. И все-таки бросила ему вслед:
– Я лишь хотела сказать, что мне жаль. Ты чувствуешь себя паршиво из-за того, что я могу встретиться с ним, а ты не можешь с ней. Прости меня за это. Может быть, что-то получится придумать?
Он недослушал, захлопнул дверь и поставил жирную точку в разговоре на сегодня.
Тем не менее мы оба прекрасно понимали, что нам придется решить, как жить дальше. У меня ни в коем случае не было плана рушить счастье Дэйва, мы бы смогли найти выход из ситуации, если бы обсудили все откровенно. Муж ведь так много сделал для меня, сам поспособствовал возвращению памяти, и я не хотела, чтобы он когда-то пожалел об этом.
Я не поддавалась меланхолии только потому, что погрузилась в чувство предвкушения. Из комнаты не выходила, с Дэйвом не сталкивалась, чтобы он не увидел, как мое отчаяние сменялось глупой улыбкой по уши влюбленной девчонки. Иногда я говорила себе успокоиться, не быть такой эгоисткой, но, представив, как обнимаю темного, опять плавилась и мечтательно смотрела в пустоту.
Перед тем как одеться, я долго и пристально осматривала себя голую возле зеркала, проверяя наличие жучка под кожей. Правительство следило за мной тогда, и я не верила, что они могли так просто отпустить меня без подстраховки. Тем не менее я была чиста: не нащупала ничего странного, не заметила никакого шрама. Тревожилась, но заставляла себя верить в лучшее, шла на поводу чувств и поэтому продолжала сборы.
Дэйв вновь зашел в комнату, когда солнце почти село и когда я была полностью готова к ночной вылазке. С каменным лицом я устроилась на кровати и приготовилась к очередному разговору. У меня ладони вспотели, настолько сильно я боялась его реакции.
– Готова? – спросил он очень даже спокойно. Будто не было непонятной вспышки днем. Но взгляд у него был уставшим.
– Если можно так сказать.
На мне были светло-голубые джинсы и белый пушистый свитер. Волосы после лечения не лежали красивыми кудрями, поэтому я повозилась с укладкой. Это, наверное, так глупо, но я старалась скрыть несовершенства перед встречей с темным.
Имя которого все еще не вспомнила.
Дэйв, как раз кстати, держал в руке мой блокнот, я сразу встрепенулась, когда он протянул его мне.
– Он был у меня. Я боялся, что светлая постарается уничтожить его, поэтому забрал.
Я даже не знала о том, что он был в квартире. Помнила, как в первый день после лагеря открыла его, а дальше все как в тумане. Готова была расцеловать Дэйва за то, что он позаботился о сохранности столь важной вещи.
Взяла блокнот аккуратно, как награду за все старания и достижения. Страницы листала с восхищением, разглядывала отредактированные темным рисунки. Он ведь хотел напакостить светлой, которую терпеть не мог, хотел изуродовать врагов, запечатленных с широкими улыбками в моменты радости. И если бы я не была тогда одержима им, устроила бы скандал, что он посмел испортить мои работы, но именно этот его поступок в итоге стал ключевым, вернул недостающий пазл.
Надпись в самом конце. Емкая, но такая нужная. Наконец я вспомнила его имя.
В это время все вокруг стало погружаться во мрак: быстрее и раньше, чем это происходило летом. Чтобы не ослепнуть, я включила лампу на прикроватной тумбе и продолжила любоваться буквами.