Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 78)

– Молодец! Из тебя еще может получиться что-то путное.

То, как я вытер кровь и стряхнул ее с ладони, было одобрено похвалой. У меня даже получилось подняться и простоять какое-то время на ногах. Пусть и не твердо, пусть я попятился назад и оперся спиной о стену, но пережил очередную воспитательную процедуру.

– Ты самый неуправляемый, но у тебя есть шанс исправить свое убогое положение. Не подходи больше к той девчонке, не давай никому свою еду. Это все для светлых.

Светлые. Это дети, которых любят просто потому, что они родились в нужном месте. Они не дерутся, не выживают, не выслушивают каждый день, как они ничтожны. Они играют, общаются, гуляют. Их не бьют, о них заботятся. Чем они заслужили это?

– Ты никому не нужен. Тебя никто никогда не полюбит, потому что ты пустое место. Ты никогда не будешь счастлив. Подари этому миру всю свою ненависть.

Это я прекрасно знал. Я не достоин лучшего, как светлые дети. Я должен быть камнем, чтобы никто и никогда не смог навредить мне. Никаких эмоций, чувств. Лишь внешнее превосходство и физическая сила.

Да, пока что я все еще ребенок, но однажды мне придется научиться сражаться и убивать, чтобы выжить в этом проклятом темном мире.

– Мне было тринадцать: маленький, слабый пацан, все еще помогающий тем, кому еще хуже. Нас морили голодом и пока что не заботились о физическом состоянии. Когда взрослые считали, что мы готовы к новым испытаниям, нас начинали откармливать, лечить и тренировать. Многие шрамы с тела они убрали, но этот почему-то оставили. Как чертово напоминание, что я когда-то был слабым и всегда могу вернуться в это положение.

Я рыдала. Слезы ручьями текли из глаз и капали с подбородка. Брайен заботливо вытирал их и никак не комментировал опухшее лицо и сентиментальность.

– Секунду… Сейчас успокоюсь…

Убрав телефон в карман, я стала промокать рукавами лицо.

– Прости, мне так жаль.

Мне было стыдно перед всем темным миром. Брайен уже говорил о тяжелом детстве, и я уже плакала из-за жестокости, но сейчас прониклась куда сильнее. Столько трудностей, боли… Не представляла, как они чрез это проходили? Как Брайен через это прошел, сохранив в себе то, за что его наказывали?

– Все, прекращай плакать и извиняться.

Брайен обнял меня, погладил по голове и поцеловал в висок. Стал меня успокаивать, будто это я сейчас рассказала о прошлом. Сколько же сил в нем было, раз даже в этот момент он поставил выше своих переживаний мои сопли. Тяжесть на сердце все еще не давала мне ровно и спокойно дышать, но я отстранилась, чтобы сказать важные слова:

– Я восхищаюсь тобой! Что бы ты ни говорил и ни думал, после всего, что с тобой делали, ты остался достойным человеком. Я не знала об этом, когда мы только встретились, и многое накрутила, преувеличила, как с порезом.

– Аврора, – он коснулся моих мокрых щек, но я обхватила запястья и остановила его.

– Дослушай меня. Ты не ничтожество. И ты мне нужен.

Признание в чувствах больше меня не пугало. Слова были искренними, говорила я смело и твердо. Даже шмыгающий нос не мешал мне изливать душу.

– Пусть наши отношения быстро начались и быстро закончатся. Пусть они странные и неправильные. Зато они будут незабываемыми. Ты и представить себе не можешь, как весело с тобой, как мне нравится твой голос и то, как ты говоришь. Как мне нравится делиться с тобой своей жизнью, мыслями, спорить, слушать твои истории. Неважно какие: если эта история о тебе, то я хочу о ней знать. Когда ты рядом, мне сносит крышу. Происходящее давно перестало быть любопытством и влечением. Просто хочу, чтобы ты об этом знал.

Я была готова к тому, что у Брайена не найдется слов после того, что я ему наговорила, поэтому не ждала никаких ответных признаний. Вместо этого я наклонилась к нему, прошептала еще кучу извинений и, нащупав подбородок, аккуратно прикоснулась губами к шраму. Руки, которые я опустила на широкие плечи, ощутили легкий импульс: Брайену, вероятно, было больно, но я абстрагировалась от этого и доверилась ему. Он мог оттолкнуть меня.

Желание поцеловать его для светлой части меня было эгоистичным: пусть она все еще и боролась с чувствами к темному, но делать больно ему тоже не хотела. После я обязательно еще много раз пристыжу себя за нарушение собственных принципов.

Пальцы Брайена на моей талии напряглись, но не от злости или дискомфорта. Это легко можно было понять по тому, как наши тела реагировали друг на друга, как он гладил мои бедра и давил на спину, чтобы прижать сильнее к себе.

Я исполнила свою мечту и поцеловала Брайена. Сотни фейерверков взорвались в голове, когда я почувствовала его тепло, его вкус. У меня все еще не было опыта, поэтому я сминала губы неуверенно и, возможно, неуклюже, но мне до безумия нравилось каждое движение.

Поцелуй был робкий, потому что я не хотела навредить. Из-за тормозов в мыслях огонек сумасшествия то разгорался, то тух. Бросило в жар от борьбы внутри, я растерялась, а Брайен легко уловил мое состояние и перехватил инициативу, не позволил мне остановиться. Мандраж отступил, голова опустела благодаря трепету, наполнившему меня.

Объятия, поцелуй, запах, его желание – все это зарождало абсолютно новые чувства во мне, куда более сильные, обволакивающие с ног до головы чем-то волшебным и жгучим. Мурашки бежали по коже и останавливались там, где Брайен меня касался.

Нужно было сделать паузу. Брайен последний раз слегка прикусил нижнюю губу. Наступило умиротворение, мы оба расслабились, восстановили дыхание. От легкого поцелуя в щеку я заулыбалась.

– Ты не представляешь, как мне хорошо с тобой, – прошептал Брайен мне в шею.

Он убил во мне остатки неуверенности, стер в пыль страхи и предрассудки. Я потеряла голову.

– Значит, теперь тебе не больно целоваться? – с надеждой в голосе спросила я.

– Почти нет. Подозреваю, что это признак того, что мы сблизились.

– Новость не может не радовать.

– Это что за взгляд? Ты опять вспомнила трение?

– Брайен, прекращай!

Наш смех залил поляну. И уходить нам совершенно не хотелось.

Глава 39

Мама наивно полагала, что Дэйв – причина хорошего настроения, ведь днем он должен был прийти с родителями к нам. На самом деле это мероприятие, наоборот, сдерживало меня от порхания по квартире и распевания песен.

Чувства окрыляли, мешали сфокусироваться на простых поручениях родителей. Эйфория мне нравилась, поэтому я не пыталась самостоятельно подавить ее мыслями о женихе.

Нечеткий контур, маленькие трещинки. Я то и дело возвращалась к губам Брайена, пока мама говорила, как важно впечатлить семейство Брукс. Поцелуй с ним – самый настоящий риск! Откуда во мне было столько храбрости и столько чистого эгоизма? Все еще полагала, что если бы я не зациклилась на своих желаниях, то никогда бы не приблизилась к Брайену. Пусть он и говорил, что я должна довериться ему и перестать беспокоиться о его самочувствии.

В конечном счете ему теперь не больно целоваться со мной. Или почти не больно. Я была настолько взволнована происходящим, что так и не убедилась до конца в том, что это правда. Неужели он привык ко мне? Каких еще перемен нам ждать?

Со своей стороны я заметила то, что голоса в голове стихли. Две бестии, вечно спорящие друг с другом и пытающиеся перетянуть одеяло каждая на себя, все еще ютились где-то, но перестали сводить с ума и пугать. Я приняла их, хотя все еще боялась непостоянства со своей стороны. Это путь к балансу?

Вопросов было много, а времени на поиски ответов оставалось все меньше.

Звонок в дверь, мама соскочила с дивана и впереди всех помчалась открывать дверь гостям. Она выглядела самой гостеприимной домохозяйкой светлого мира. На ее фоне я была ленивой и скучающей. Пока родители и брат приветствовали будущих родственников, я стояла в стороне и то и дело вспоминала шутки Брайена, чтобы поднять себе настроение. В итоге, когда очередь дошла до меня, перед ними предстала улыбчивая Аврора с румянцем на щеках и горящими глазами.

– Здравствуйте, миссис и мистер Брукс!

Мой голос звучал бойко и радостно, будто я наконец-то встретила горячо любимых людей. Они ответили мне с тем же энтузиазмом, а после подтолкнули в мою сторону Дэйва. И все дружно уставились на нас.

Жених выглядел отлично. Я никогда не принижала его умение успешно подавать себя с лучшей стороны и всегда признавала, что для кого-то он мог быть очень привлекательным мужчиной. Амелия, например, по достоинству оценила эту обворожительную улыбку.

Но прошлой ночью я видела искреннюю улыбку мужчины, которому нравилось быть со мной рядом. И как бы сейчас мои родители ни нахваливали доброжелательность, вежливость и воспитанность Дэйва, меня эти все положительные качества в нем не интересовали. Более того, мне казалось, что даже с моей семьей он притворялся, хотя он нормальный светлый и, по идее, врать не должен.

Моя семья и родители Дэйва посчитали, что их присутствие при приветствии двух суженых может добавить неловкости, поэтому ушли в гостиную, а мы с женихом остались в коридоре.

– Привет, – сухо бросил Дэйв, снимая на секунду с лица маску восторга от встречи. Но как только он заметил мою маму, бегущую на кухню, подошел ближе ко мне и с теплотой спросил: – Как ты?

Только ради поддержания иллюзии, что между нами действительно все чудесно, и только ради маминого счастья я чмокнула Дэйва в щеку и прошептала: