Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 40)

– Допустим.

– Ответь четко, не надо играть со мной.

Он отпустил меня, увеличил дистанцию между нами, но притяжение все еще мешало мне отползти от него. Возможно, это был последний шанс остановить происходящее.

– Тебя тормозят тараканы в твоей голове.

– Я не собираюсь открываться одна.

– Да, я хочу, чтобы ты села ко мне и мы продолжили наши беседы, ты довольна?

Сильнее приблизившись к нему, я прошептала:

– Так сложно было сразу ответить прямо?

Темный лишь недовольно фыркнул, это было мило и даже слишком по-детски для такого, как он, поэтому я не сдержала короткого и тихого смеха. Он сидел с вытянутыми ногами, спиной на что-то опираясь, руками помог мне устроиться на коленях боком к нему, и то, как он это делал, покорило меня: нежно, трепетно, не трогал мои бедра, не пытался перейти грань, будто мой комфорт действительно важен для него.

Сидеть настолько близко к нему было до дрожи приятно. Его дыхание касалось шеи и щеки, из-за чего мурашки без остановки бегали по коже и не давали мне покоя.

– Вполне удобно, – сказала я. От непонимания, куда деть руки, я положила их на колени и начала их тереть. Темный же успел поправить мою кофту, чтобы не дуло спину, волосы, чтобы не торчали в разные стороны.

– Знал, что тебе понравится.

– А ты самоуверен.

– Слегка.

– Как спалось?

Кажется, я ступила на опасную территорию. С ним меня постоянно тянуло на откровенности. Никакого самообладания, выдержка нулевая, зато в груди словно разгорался маленький и игривый огонек.

– Признаться, не очень. Снилась ты, я постоянно просыпался.

– И… что я делала? Почему просыпался?

– Ты действительно хочешь это знать? – темный сомневался во мне, но это неудивительно, ведь я краснела с каждой секундой все сильнее.

– Наверное, я даже во сне раздражала, поэтому тебе не спалось.

– Ну, я бы не назвал это раздражением.

– А чем тогда?

– Приятным напряжением.

– И как это? – Я просто хотела удостовериться, что он испытал то же самое, что и я в своем сне.

Он коснулся шва джинсов в районе щиколотки и повел по нему вверх, к коленке, к бедру. У меня в ушах загудело, сердце стало биться чаще, в груди все сжалось, глаза закрылись. Не хотелось, чтобы он останавливался, но в какой-то момент это все же произошло. Я думала, что он уберет сейчас руку, пристыдит меня, и эти секунды станут моим личным адом. Но он поступил совсем иначе: положил ладонь на внутреннюю часть бедра и слегка ее сжал.

– Стой! – ноги инстинктивно сжались, я быстро заткнула рот, чтобы заглушить собственный голос, и попыталась восстановить дыхание, которое в одно мгновение стало частым и слишком громким.

– Примерно так, – прошептал возле самого уха и добил меня легким движением большого пальца.

– Да-да, я поняла.

– Тогда можешь отпустить мою руку, если хочешь.

Ноги я слегка раздвинула и дала свободу его руке, потому что так было правильно. У меня все еще кололо кожу под швом из-за его прикосновений, все еще горело место, где только что была его ладонь. Часть меня желала усилить все эти ощущения, но это было запрещено нам обоим.

– Странное получается совпадение, – сказала я, когда мне удалось собраться с мыслями.

– В каком смысле?

– Ты тоже мне снился.

– Интересно, что же я делал?

– Приятно меня напрягал.

Я пыталась дразниться, пыталась быть игривой, флиртовать. Наш разговор становился все интимнее, мы сближались, и этот комфорт шел на пользу обоим.

Между нами все еще была пропасть, ведь мы из разных миров, но именно сейчас я готова была признать, что мое желание обмануть его ради спасения больше не было актуальным. Чувствовать его дыхание, иметь возможность наслаждаться его запахом, позволять ему так нежно и порой немного интимно меня касаться. Все это было сильнее навязанных принципов, и оно возникло внезапно, против воли.

Я не вижу его, мало о нем знаю, даже имя его все еще было тайной. Можно ли считать перемены внутри меня банальным любопытством и желанием чувствовать то, что с мужем не получается? Неужели все хорошие моменты между нами так легко меня подкупили?

– Ты не перестаешь меня удивлять, Аврора.

– На самом деле мой сон на этом не закончился. Был еще мальчик, над которым издевались.

– Тебя впечатлили наши разговоры.

– Это так, я пыталась ему помочь, но в итоге он исчез. Появился ты.

– И развеял твою грусть.

– А после убил.

Повисла пауза. Даже воздух стал холоднее.

– Мальчик говорил, что ему надо будет придушить такую, как я. В итоге меня задушил ты.

Темный продолжал молчать.

– Ты это как-то прокомментируешь?

– Мне нечего тебе сказать, – мягкость в голосе, от которой я таяла, исчезла, теперь он был отстраненным.

– Мне стоит опасаться?

– Я всегда говорил тебе об этом.

– Но мне все равно

Больше я его не боялась. Раньше я пыталась создать иллюзию этого, пыталась настроить себя таким образом на нужный лад, но сейчас все иначе. Он не причинит мне вреда.

– Изначально, скорее всего, ты действительно представлял для меня опасность. Но я думаю, за это короткое время мы оба решили дать друг другу шанс.

– И что, теперь тебе не в тягость выполнять условия нашей маленькой сделки?

– В тягость, но не потому, что я боюсь, что ты меня убьешь.

Он должен был понять меня правильно. Все, что происходило между нами, не имело особого значения, ведь оно шло вразрез с любыми законами. Я никогда добровольно не выбрала бы эти острые ощущения. Лучше покой и стабильность, чем это мимолетное опасное приключение.

– Нам стоит вернуться к началу. Все стало запутанным.

– Нет! Новая, еще не изученная мной часть просто в восторге! Она в предвкушении того, что будет дальше. И если я все еще нужна тебе для твоих целей, то почему бы не провести это время с пользой? Почему бы не делать то, чего мы оба хотим?

– Не отпускай свою светлую часть, без нее тебе будет плохо.

– К чему ты это говоришь?

– Не усложняй нам обоим жизнь.

Мне уже было тяжело в светлом мире общаться с близкими. И нет, дело было не только в моем вранье. Они смотрели на все взглядом идеального светлого человека, а я была испорчена и во всем искала изъяны.

– Из-за этих заскоков мой жених предложил обратиться к врачу. Думаю, пути назад нет.

– Нет-нет-нет, – затараторил темный.