Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 32)

Несколько секунд назад я спорила. Сейчас же внимание со страшной переправы переместилось на собственную спину и на все тело, прижимающееся к ней. Я представляла его руки, плечи, шею. Какое оно все мерзкое из-за того, что принадлежало темному, и какое необъяснимо комфортное, надежное. Эти странные выводы я списывала на слабость – его запах.

– Когда ничего не видишь, все страхи обостряются, – оправдывала себя я.

– Я твои глаза, и пока что у меня нет желания прощаться с этой ролью. Так что пошли.

Первые шаги были медленными, короткими и крайне аккуратными. Я скорее даже не шла, а тащила ноги по дереву, боясь, что в любой момент оступлюсь.

– Мы так и к утру не перейдем. – Темный начал подталкивать меня, но как только я замычала, остановился и обреченно вздохнул.

Никаких толчков и возмущений больше не было. Я придерживалась выбранного темпа, старалась концентрировать свое внимание на темном, а не на острых каменистых пиках, которые представила в своей голове. Откуда здесь мог взяться этот обрыв, я не имела ни малейшего понятия.

Пятка к носку, я приставляла одну стопу к другой, словно шла по канату. Руками то обнимала себя, то, когда чувствовала, что теряю равновесие, хватала темного, держащего все это время ладони на моих плечах, за одежду.

– Я почти уверен, что ты не идешь, а ползешь, потому что хочешь со мной пообниматься, – нарушил тишину темный.

– Ты не зря говоришь «почти».

На самом деле сложно отрицать тот факт, что он приятен мне. Ползти медленно меня вынуждал страх, но его близость была головокружительным бонусом, от которого было трудно отказаться.

– Получается, трясет тебя из-за перспективы проломить голову?

– А ты думал из-за чего? Твоя самооценка больше тебя самого.

– Нужно быть уверенным в себе, чтобы выжить. Или хотя бы уметь создавать такую иллюзию. И страхи, их лучше прятать, иначе другие могут ими воспользоваться.

– Спасибо за советы, но я и в светлом мире храбростью не отличаюсь. Вряд ли это когда-то…

Слово «изменится» вырвалось из груди отчаянным криком. Доски испарились, меня потянуло в сторону, и на эти секунды все органы сжались, глаза зажмурились, руки впились в единственный шанс на спасение – темного – он должен был меня поймать. Но, как оказалось, это и не требовалось, ведь я уже твердо стояла на ногах, а мой спаситель оказался тем, кто толкнул меня в пропасть.

– Что происходит? – прошептала я, несколько раз для надежности шаркнув ногой по земле. – Что за шутки?

– Не было никакого оврага. Я лишь внушил тебе эту мысль.

– Подожди, ты что?

Плечо все еще было сжато его рукой, и мои попытки отцепить его от себя были жалкими. Он издевался надо мной, выставил полной дурой! Возмущение росло, от гнева хотелось уничтожить его, хотелось заставить его испытать такое же унижение, которому подверглась я несколько минут назад. Я же поверила ему! А в итоге мои переживания оказались его развлечением. Как же глупо на радость ему я выглядела.

– Ты пугливая, доверчивая. Это помогло мне разыграть тебя и показать, что стоит быть более критичной.

– Критичной? Да кто тебе давал право играть с моим доверием! И как после этого ты можешь называть себя моими глазами?

– Отлично, теперь ты обижена на меня и вряд ли хочешь слушать истории о моем ребенке. Поэтому мы сменим курс.

– Манипуляция шикарная. Ты показываешь себя еще большим кретином.

– Поаккуратнее. Для светлой ты выражаешься слишком некультурно.

– Да мне плевать на твои, мягко говоря, замечания, – огрызнулась я, продолжая периодически одергивать руку на себя и фыркать. – Ты не должен так поступать. Тебе весело, а мне было правда страшно, а еще я почувствовала себя полной идиоткой, раз поверила тебе.

– Хорошо, я не буду.

– Если происходящее забавляет тебя или кажется тебе невероятно остроумным, то это не значит, что другой человек это оценит. Да, сейчас это какая-то безобидная выходка, но несколько таких случаев, и в ответственный момент я не поверю тебе.

– Да я же сказал, что не буду больше! – темный повысил голос, прерывая мою тираду. – Твоя поляна уже близко, и постарайся не хмуриться так, будто я жизнь тебе сломал. Рановато еще.

Спор с ним – бесполезное занятие. Мы оба слишком упрямы, категоричны и живем с разными точками зрения на все. Споры совсем не удивляли меня, чего не скажешь про редкие затишья. Вот он снова подошел ко мне, поправил кофту, подставил свое плечо и аккуратно повел вперед, предупреждая о любой незначительной преграде. Все спокойно, и я даже начала чувствовать между нами связь: она ассоциировалась у меня с тонкой, натянутой нитью, до которой стоит слегка дотронуться, как она начинает вибрировать и раздражать нас. Если мы сблизимся, то она успокоится, а если сделаем шаг прочь друг от друга, то порвется.

Я рассуждала приторно сладко, меня могло вот-вот вывернуть наизнанку. Отношения с темным, которых, по сути, и нет, не должны так подробно анализироваться.

– Тут ствол обвалившегося дерева, надо перешагнуть, – обратился ко мне темный.

– Очередная сценка? Или…

Темный не дал мне договорить: он ловко взял меня на руки, перешагнул дерево и опустил на землю. Он сделал это так непринужденно и быстро, что для осознания произошедшего мне потребовалось еще какое-то время, из-за чего я продолжала стоять, держа руки на развороте плеч.

– Я же сказал, что больше с тобой так делать не буду, хотя и смотреть на то, как ты преодолеваешь выдуманные трудности, забавно.

Его голос опять смягчился, и мне стало некомфортно от собственных чувств. Все из-за запаха!

– Не будь таким милым. Когда ты не ведешь себя как темный, я начинаю бояться собственных мыслей.

– Так сильно тебе нравлюсь? – усмехнулся он.

– Тогда я не знаю, чего от тебя ожидать.

– Что ж, – темный оттолкнул меня, – тогда не надо ко мне при любом удобном случае прижиматься. Сложно выносить твою близость.

Улыбку я не сдержала: такое поведение гораздо лучше вписывалось в представление о нем, но именно сейчас оно меня насмешило.

– Наверное, пора начать поднимать на тебя руки.

– Ты изверг.

– Это прекрасный метод воспитания.

– Чего-чего? Как понять метод воспитания? – мой удивленный и слегка агрессивный взгляд направился, предположительно, в его сторону. – Вы бьете детей?

– Естественно.

– Ты шутишь, – мое недоумение звучало в надломленном голосе и в попытках обхватить себя руками так, чтобы защититься. – Это ненормально.

– У нас с тобой разное представление о нормальном. По-другому мы не умеем.

– Что вы за чудовища, – я попятилась назад, пока икры не уперлись, видимо, в то самое упавшее дерево, и, потеряв равновесие, села на него. – Дети же ничего не сделали. Из-за этого вы все вырастаете такими ужасными, мерзкими.

– Продолжай подбирать эпитеты. Обожаю слушать, как ты нас оскорбляешь.

– Я не верю тебе. Если ты так легко избиваешь своего собственного ребенка, то зачем нянчишься со мной? Какие мотивы у тебя?

– Ладно, – темный выдохнул так, будто вел утомительный разговор, и сел рядом со мной. – Образ убийцы и насильника трещит по швам. Я никогда не трогал своего ребенка. И даже никогда не видел его.

– В смысле не видел?

Чувствую, меня ждет увлекательный разговор.

Глава 18

– Чувствую, что это будет утомительно, – темный сделал долгую паузу прежде, чем продолжить. – Это правда, что я никогда не видел своего ребенка. Даже понятия не имею, какого он пола.

– Кошмар, – не сдержалась я от комментария.

– Для тебя, для других светлых, но только не для темных. Мы не создаем семьи, нам абсолютно плевать на это.

Пока он это говорил, у меня перед глазами сидел плачущий ребенок, которого оставили одного. По всему телу бегали мурашки.

– Я рос в тех же самых условиях: без мамы, папы, нежностей и прочих причуд светлого мира. И как видишь, со мной все в порядке.

– Ага, как же.

Может быть, в этом проблема темных? Что, если они своими традициями рушат собственный шанс на нормальную счастливую жизнь. Ведь если бы они попробовали, вопреки всему, воспитывать детей в любви и заботе, то через пару поколений получилось бы помириться с нами.

– Я не соответствую твоим представлениям об идеальном человеке, но вполне могу существовать в своей реальности. – Он приблизился ко мне, прошептал возле самого уха: – Одинокой и полной боли реальности.

– С ума сойти, – простонала я, сжавшись от ужаса. – Зачем тогда вы вообще рожаете? Можно же предотвратить беременность.

– И тогда темные вымрут сами, какой прекрасный расклад для светлых.

– Но дети же страдают, хотя они ни в чем не виноваты. Неважно, темные или светлые, я уверена, что они не рождаются монстрами.