Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 15)
– Пожалуйста, верни мой блокнот, – с натянутой улыбкой произнесла я, одновременно сжимая и разжимая пальцы, будто пытаясь что-то схватить.
– Да без проблем, держи.
В моей руке все еще ничего не было. Он издевался надо мной.
– Ты же знаешь, что я ничего не вижу.
– Тогда сбавь обороты.
Темный схватил меня за запястье, потянул немного на себя и вложил блокнот в ладонь. Почувствовав кожаную обложку, я сразу дернула руку на себя и прижала рисунки к груди.
– Расходимся, – неожиданно заявил темный.
Он поднялся со стула, тот отъехал в сторону с противным скрипом. Из-за неприятного звука я съежилась, положила блокнот и фонарик в рюкзак и быстро застегнула замок.
– Уже?
– У меня на эту ночь другие планы. Ты расстроена?
Что за глупости. Я тут же вскочила со своего места, приготовилась к тому, что меня опять будут толкать в спину, и надела на плечи рюкзак.
– Что-то не так?
Темный не ответил. Опять взял меня за запястье, притянул к себе и заставил обхватить свое плечо.
– Так удобнее, – объяснил он, пока я чувствовала, как мои пальцы немеют от ощущения мышц под ними.
Темный нервничал, напрягался, но все же настаивал на том, чтобы я продолжала цепляться за него. Сначала я старалась хватать пальцами только плотную ткань его одежды, держала дистанцию, потому что боялась силы его рук. Он мог прибить меня в любой момент – и мокрого места не осталось бы. Задремавший на время страх внутри меня снова пробудился.
Но после нескольких шагов расстояние между нами сократилось. В итоге я прижалась к нему, и каждый раз, когда спотыкалась, сжимала руки вокруг плеча. Его терпеливость меня поразила: он не ворчал под нос, не цокал, раздражаясь из-за моей неуклюжести.
Чем ближе я к нему подходила, тем сильнее чувствовала этот запах. Мы оба молчали, я не могла отвлечь себя от навязчивых мыслей и моментами выпадала из реальности, натыкаясь на очередной камень.
– Да что с тобой? – не выдержал темный. – Я же сказал: камень, подними ногу.
А мне казалось, что он молчит. Я опустила голову, отвернулась в сторону.
– Это все запах, – с трудом призналась я, делая шаг в сторону.
Мне просто стоит чаще думать о том, с кем я нахожусь рядом.
Он темный, убийца.
– Тебе плохо?
– Невозможно! – взорвалась я, прижимаясь обратно к нему. – Это как зависимость, надо что-то делать.
– Тебе хорошо, – усмехнулся темный, ответив на свой же вопрос, и повел меня дальше к дому.
Знал бы он, как мне было хорошо. Если бы он вел меня на верную смерть, я бы все равно не отцепилась от него и не попыталась сбежать, и даже такие мысли меня совершенно не пугали.
– Ты точно что-то на себя выливаешь, – уве– ряла я.
– Конечно, у нас в водопроводе бежит необычная вода.
– Врунишка.
– Врать плохо.
Пусть этот путь не заканчивается. Я готова вечно бродить с ним по округе, собирать все камни, ямки и палки носками кроссовок, оставляя на пальцах синяки. Только бы он не сказал, что…
– Мы пришли.
Он слишком резко отодвинул меня от себя, я почувствовала себя униженной. Будто меня раздели и вывели на центральную площадь, чтобы всем показать.
«Смотрите, она только что развлекалась с темным. Нюхала его, словно сумасшедшая», – слышались голоса в голове. Меня начало трясти. Что я творю?
– У нас проблема: я не смогу залезть в окно.
– Ошибаешься, проблема не у нас, а у тебя. Ты стоишь напротив своего окна, удачи.
Мне показалось, что темный начал уходить.
– Прошу, помоги мне.
Я беспомощно вытянула руки, провела ими в пустоте. Дрожь усилилась, беспомощность добивала меня окончательно.
Этой ночью я и так достаточно сильно опозорилась. Дала клятву второй раз, показала темному свои слабости, наговорила лишнего и по глупости или наивности позволила себе забыть о действительности, о том, что в итоге я просто игрушка, которая может рано или поздно наскучить. Темный просто хочет поговорить, утолить любопытство, но это не меняет его сути и не делает его лучше, чем он есть на самом деле.
Он все еще остается тем монстром, который напугал меня в детстве.
Не было смысла оправдывать себя, как и не было смысла искать логику в поступках темного. Он не стремился заботиться о своей жертве, а любая доброта с его стороны мне только чудилась. Вполне в его духе бросить меня посреди улицы одну. Помочь себе могла только я сама.
Первым делом я подошла к дому и постаралась дотянуться до подоконника. Попытка подтянуть все тело вверх на одних только пальцах провалилась, как я и ожидала. Я никогда не была сильной, и сейчас трясущиеся руки не совершили подвиг. Через окно попасть домой было невозможно.
Тогда я решила достать из рюкзака фонарь и ключи от квартиры. Иного выхода не было: я сама попадусь в ловушку, дам себя поймать и расскажу все близким. Неважно, что со мной сделают. Главное – сказать семье, чтобы они скорее покинули квартиру.
Я сделала только один шаг вперед и тут же застыла, шевелить ногами стало слишком трудно. Икры свело, на лодыжки будто нацепили утяжелители.
– Жалкое зрелище.
Я подпрыгнула на месте и развернулась на звук.
– Ты так выдашь наш с тобой секрет.
– Ты не ушел? – искренне удивилась я. От испуга у меня заколотилось сердце.
– Как слышишь. Приступим?
Глава 9
– Как мы это сделаем? – поинтересовалась я, когда боль в груди стала не такой заметной.
– Развернись и упрись руками в стену.
Какие бы идеи ни родились в его голове, мне стоило просто слушаться. Действовала я торопливо: нащупала язычок молнии, открыла рюкзак и сунула в него фонарик с ключами. Раздался тихий звон и шелест травы.
– Я обронила ключи?
– Давай бегом.
Что ж, об этом я узнаю позже. Сейчас было важно не бесить темного, иначе он действительно бросит меня здесь одну. Вернув рюкзак за спину, я развернулась и вытянула руки к стене, как и сказал мой новоиспеченный командир.
– А теперь раздвинь ноги.
– Что? – я попыталась развернуться обратно, но грубые руки крепко держали меня за плечи.
– Ноги раздвинь, пока я прошу по-хорошему, – спокойно проговорил он возле моего уха.
Прежде чем выйти сегодня ночью на улицу, я успокаивала себя тем, что он меня не убьет. Но тогда я не задумалась о том, что могу быть изнасилована под окнами собственной спальни. К горлу подступал ком, меня вот-вот могло стошнить.
– Я не буду этого делать! Нет!
Ноги инстинктивно сжались. Одно дело – боль. Да, я плохо ее переносила, но она все равно проходила. Другое дело – унижение, которое будет преследовать меня вечно, если это чудовище коснется меня. Я всегда буду это помнить, а кожа сохранит мерзкие прикосновения и грязь, которую уже ничем невозможно будет отмыть.