Елена Ильина – Четвёртая высота (страница 14)
Гуля укоризненно посмотрела на ребят:
— Оставьте себе на память. Будете вороны в павлиньих перьях.
Мальчики засмеялись:
— Мы и так запомним! А ты бери. Красивые пёрышки!
И действительно, перья были великолепные. На одном глазок был синий с золотом, на другом — зелёный.
Посидев ещё немного молча, Килька и Клюква собрались уходить. В дверях они остановились.
— Да, чуть не забыл! — спохватился Килька. — У нас собрание было. Делили всех на три группы — на ударников, кандидатов в ударники и на срывщиков.
— А куда я попала? Небось в срывщики?
— Нет, в ударники.
— Да я же больна!
— Это не считается. Вот мы здоровые, а попали только в кандидаты.
— Из-за павлинов, — сказал Клюква.
— Из-за волчонка, — поправил Килька.
И они ушли.
История с географией
Гуля выздоровела.
Её несколько раз сняли ещё для картины «Солнечный маскарад» (теперь уже не на открытом воздухе, а в павильоне кинофабрики), и Гуля поехала в Одессу — в свою школу.
Незадолго до отъезда она начала заниматься, чтобы догнать класс. Но оказалось, что взялась она за дело слишком поздно. Класс успел уйти далеко вперёд. И у Гули началось очень трудное время.
Ей было тем тяжелее чувствовать себя «неуспевающей» ученицей, что она была теперь у всех на виду. О ней писали в газетах, многие помнили её по кинокартинам, и совсем незнакомые ребята на улице узнавали её:
— Смотри, Василинка из кино!
— Верно! Она самая. Дочь партизана!
Знакомясь с Гулей, взрослые обычно говорили ей:
— A-а, Гуля Королёва! Как же, как же, знаем про тебя, видели. Ну а как ты учишься? Конечно, отличница?
— Нет, — угрюмо отвечала Гуля и старалась поскорее отойти в сторону.
Из Москвы приехала в Одессу на кинофабрику журналистка. Она забросала Гулю самыми разнообразными вопросами: давно ли Гуля снимается, какие из своих ролей любит особенно, чувствует ли удовлетворение от своей работы.
— Нисколько не чувствую, — ответила Гуля.
— Ах вот как? И ты не собираешься быть артисткой?
— Не собираюсь.
— Интересно, — заметила журналистка и стала что-то записывать в своём блокноте.
Это совсем смутило Гулю, и она перестала отвечать на вопросы. Но журналистка не отступала:
— Что ж ты молчишь? Трудно сниматься в кино?
— Трудно, — ответила наконец Гуля.
— Почему же трудно?
— Нужно стоять неподвижно, а мухи кусают за ноги.
Журналистка всплеснула руками и засмеялась. Гуля и сама не могла удержаться от улыбки.
— Ну а как ты учишься? Конечно, отлично?
— Плохо, — сказала Гуля, и улыбка сразу сбежала у неё с губ.
— Неужели плохо? — удивилась журналистка и отодвинула блокнот.
Гуля ничего не ответила. Она не могла признаться, что учение стало для неё в последнее время больным местом.
Однажды Гуля вернулась домой из школы вся в слезах. Бросив портфель с размаху на диван, она уселась на подоконнике и забарабанила по стеклу пальцами.
— Ну вот, — сказала она, — теперь целая история!
— А что опять случилось? — спросила мама. — Какая история?
— С географией! — ответила Гуля. — Сегодня вызвали, а как я могу отвечать, если я ничего-ничего не знаю?!
— Отчего же ты ничего не знаешь?
— Да я же полгода пропустила!
И, закрыв лицо ладонями, Гуля залилась слезами.
— Вот честное пионерское, — говорила она, плача, — всю жизнь теперь буду заниматься только одной географией. Бог с ним, с кино, если от него такие неприятности!
Мать несколько минут смотрела на Гулю молча.
— Вот что, Гуля, — произнесла она наконец, — давай поговорим с тобой серьёзно. О чём ты плачешь?
— Если бы ты знала, как мне было стыдно сегодня на географии, ты бы не спрашивала!
— А кто в этом виноват?
— Да ведь не могу же я два дела разом делать — и сниматься и учиться!
— Ну перестань сниматься.
— Жалко очень.
— Тогда брось школу.
— Что ты, мама! Разве это можно?
— Отчего же? Чем так учиться, как ты сейчас, лучше совсем бросить. Кино тут ни при чём. Просто у тебя нет характера.
Гуля посмотрела на мать обиженно и насухо вытерла слёзы.
— Как это — нет? — спросила она.
— Конечно нет, — подтвердила мама. — Сколько людей на свете должны и работать и учиться. И прекрасно успевают. А ты не успеваешь ничего. Возишь с собой целый чемодан книжек, а не можешь заставить себя открыть их. Ну, что поделаешь! Видно, придётся помочь тебе.
— Как — помочь?
— Взять репетитора, что ли. Пусть он тебя подтянет.
Гуля закусила губу.
— Вот пойду завтра к вашему директору, — спокойно продолжала мама, — и спрошу у него, не может ли он порекомендовать какого-нибудь студента или старшеклассника. А может быть, отличника из вашего класса.
— Нет уж, — негромко сказала Гуля и упрямо опустила голову. — Не хочу я.