Елена Хантинг – Услуга за услугу (страница 45)

Едва мы слились в поцелуе, мне показалось, будто на меня обрушился целый водопад страсти. Я купалась в долго копившемся желании, затопившем меня, бежавшем по жилам, согревая меня. Ощущать губы Бишопа спустя несколько недель на диете из прикосновений без возможности дальнейшего развития оказалось сродни инъекции какого-то наркотика. Бишоп – та еще смесь: саркастичен, вечно недоволен, целеустремлен, горяч, вспыльчив и очень крупен, можно сказать, гигант. Но в поцелуе он открылся с той стороны, которая проглядывала в нем лишь изредка: нежный, мягкий и податливый. По крайней мере, в первые секунды.

Это началось как ненавязчивое, теплое давление. Губы Бишопа разомкнулись, и я ощутила, судорожно вдохнув, мяту. Ладонь, поддерживающая меня под затылок, немного согнулась, и большой палец погладил шею сбоку, остановившись у края лица:

– Стиви, я хочу внутрь.

Я приоткрыла губы без дальнейших уговоров, потому что позади были недели батлов нижнего белья, сеансы физиотерапии, один почти-поцелуй и полусекс в одежде. Мне хотелось большего.

Мы оба застонали, когда наши языки принялись тереться друг о дружку, влажные, теплые и атласно-гладкие. Рука Бишопа, гладившая мою щеку, двинулась по спине вниз и замерла пониже талии; кончик пальца скользнул под ткань и нашел резинку трусов. Сегодня я надела стринги – платье облегающее, любые другие трусы проступали бы под тонким шелком. Бишоп прижал меня теснее, и я запустила пальцы ему в волосы в безмолвной, но отчаянной просьбе не прерывать поцелуй.

К счастью, Бишоп хорошо понимал невербальные намеки и углубил поцелуй. В отличие от нашего разговора, поцелуй не был борьбой или ссорой, а лишь танцем языков, ищущих, отступающих и возвращающихся. С каждой медленной влажной лаской мягкость поцелуя менялась, он становился более настойчивым.

Я забыла, что мы стоим посреди танцпола. Я забыла, что мы в зале, полном людей, среди которых мое начальство, коллеги и даже клиенты – настоящие, потенциальные и будущие. Но когда музыка прекратилась, я уловила одобрительный шепот вокруг. Тишина длилась несколько мгновений, и тут присутствующих оглушила новая быстрая, энергичная композиция.

Я отпустила волосы Бишопа и уперлась ладонью в каменно-твердую грудь – так себе призыв к порядку, потому что одновременно я укусила его за нижнюю губу и чуть всосала, заканчивая поцелуй. Низкий звук, напоминавший рычание, родился в груди Бишопа, и он вновь впился в мои губы. Я застыла на несколько секунд, прежде чем нехотя оторвалась от него уже по-настоящему.

– Мы не одни, – прошептала я.

Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза.

Бишоп быстро провел языком по нижней губе.

– Тогда давай выбираться, пока я не выкинул чего-нибудь неловкого.

Глава 22. Лучшее из плохих решений

Лишенный Стиви целую неделю, при виде нее в платье я едва сдержал слюнотечение. Давно копившаяся сексуальная неудовлетворенность ударила мне в голову, поэтому моя реакция на поцелуй (не выпускать Стиви из объятий до скончания времен – или пока один из нас не загорится от трения) стала абсолютно логичной.

– О’кей, – это был скорее стон, чем слово.

Я чертовски удивился, что она не затеяла нового спора – Стиви так легко не уступает (мне, во всяком случае). Она развернулась к выходу, и лавандового цвета волосы, разлетевшись, волной укрыли ей плечи. Еще до окончания сегодняшнего вечера я намерен зарыться лицом в эти волосы. Они превратятся в запутанный колтун, потому что в них побывают мои руки, а в какой-то момент я точно намотаю их на кулак.

Господи, у меня была такая эрекция – впору членом автомобили мять. Завороженно глядя на покачивающиеся бедра Стиви, я шел за ней по пятам, как озабоченный телохранитель, и прожигал взглядом любого парня, который осмеливался проводить ее глазами, то есть, к слову, каждого парня в зале.

Стиви задержалась что-то сказать Патти и Джулс. Я подошел сзади и по-хозяйски положил руку ей на спину. Платье было настолько открытым, что виднелись соблазнительные ямочки над ягодицами. Все, чего мне хотелось, – вытащить Стиви из этого платья и возобновить поцелуй с того момента, на котором мы прервались.

Патти взглянула на меня, прищурилась, и ее улыбка стала заговорщической от того, что ей говорила Стиви.

– До понедельника!

– Я приеду завтра разбирать все эти украшения.

– Я бы на это не рассчитывала, – Патти обняла ее и что-то прошептала на ухо. Стиви залилась краской. У дальней стены стоял Джоуи с таким видом, будто мечтает не то убить меня, не то оказаться на моем месте.

Я кивнул на прощание подругам Стиви и переплел наши с ней пальцы, держа ее поближе к себе, пока мы пробивались сквозь толпу к выходу. Иногда глаза окружающих загорались узнаванием, но мина у меня, должно быть, была еще та, потому что подойти никто не рискнул.

Пока мы шли к моему внедорожнику, Стиви копалась в сумочке, ища ключи, съежившись от резкого ветра. Легкая морось скоро покрыла ее волосы и кожу блестящей пеленой.

– Ты разве без пальто? – я расстегнул пиджак и стянул его.

– Пальто в шкафу в ординаторской, будет болтаться там до понедельника, – дрожащими пальцами Стиви выудила связку ключей.

Я забрал ключи и набросил пиджак ей на плечи. Мне захотелось тут же и поцеловать Стиви, но дождь усиливался, на парковке было промозгло и холодно, поэтому я открыл для Стиви дверь и помог сесть в машину.

Заведя мотор, я первым делом включил обогреватель на полную мощность, после чего положил руку на спинку кресла и согнутой ладонью подхватил Стиви под затылок. Мы двинулись друг к другу, как два магнита.

Наши губы встретились. Желание пропитывало воздух, неслышно потрескивая, как статическое электричество.

Кончик языка Стиви высунулся, дразня мою верхнюю губу.

– Я-то думала, что тот почти-поцелуй был случайностью.

– Так оно и есть. Мне велели держаться профессиональных рамок, пока ты занимаешься моей реабилитацией.

– Кто тебе велел? – отодвинувшись, спросила Стиви.

– Тренер Уотерс. Пока мог, я слушался, но на эту тусу я бы тебя одну не отпустил. Не хватало, чтобы вокруг тебя увивался твой козел-бывший и эти будущие хоккеисты в полном составе, когда мне надо было уже месяц назад послать на хрен все запреты и начать за тобой ухаживать!

– А, ну-ну. Я рада, что ты решился послать запреты на хрен, – Стиви двинулась в кресле, ее теплая ладонь легла на мою щеку, а кончики пальцев прошлись вдоль линии подбородка и проникли под волосы на затылке. Ее губы приоткрылись, снова приглашая меня внутрь. Я хотел войти в Стиви и испробовать вкус каждого ее дюйма. Я хотел ощутить запах ее секса на своей коже, на моих простынях и во рту.

Но я не мог подобраться достаточно близко – мешала центральная консоль, поэтому в конце концов я прервал поцелуй.

– Мне нужно раздеться.

– Мне тоже, – и Стиви начала растягивать мой галстук.

Секс в машине прикалывает в соплячьем возрасте, но сейчас это было и неудобно, и неумно – мы находились посреди парковки. Я накрыл руку Стиви своей и поднес ее пальцы к губам:

– Желательно в кровати.

Она заморгала и прикусила губу.

– Да. Ты прав. Хорошая идея.

Мы снова потянулись друг к другу, и поцелуй длился так долго, что окна в машине начали запотевать, но потом мы все же выпрямились и пристегнулись.

– Давай, наверное, ко мне, – Стиви старалась говорить непринужденно, но голос у нее стал низким и отрывистым. Руки она положила на колени, нервно стиснув, но затем дотянулась и принялась перебирать волосы у меня на затылке.

Я очень хотел, чтобы запах Стиви задержался на моих простынях, но не хватало по дороге в спальню наткнуться на моего братца. А еще я не хотел, чтобы Стиви стеснялась кричать. Его-то дамы не кричат, но то, что происходило сейчас у нас со Стиви, ни в какое сравнение не шло с тем, что когда-либо было у Нолана.

– Конечно.

Дорога до дома заняла, по ощущениям, миллион лет. Мы неистово целовались в лифте, пока поднимались в пентхаус, и не отрывались друг от друга, пока Стиви не понадобились пальцы для чего-то еще, кроме как накручивать на них мои волосы и расстегивать рубашку.

Я целовал ее обнаженное плечо, пока Стиви набирала код доступа. Ошибившись в первый раз, она зарычала:

– Эта комбинация карты и цифр – просто зараза какая-то!

Со второй попытки дверь открылась, и мы ввалились в квартиру, спотыкаясь друг о друга и торопясь попасть внутрь. Сбросив мой пиджак, Стиви схватила меня за галстук и дернула к себе. Впившись в мои губы, она принялась расстегивать оставшиеся пуговицы на моей рубашке.

Я невольно застонал и притиснул Стиви к входной двери (она давно не срабатывала по-человечески, поэтому замок щелкнул, только когда мы нечаянно помогли). Я с вожделением погладил крутые бедра Стиви, насладился двумя полными пригоршнями задницы и приподнял ее с пола. Она забросила ноги мне на талию – и треск рвущейся ткани заставил нас на секунду остановиться.

– Блин, я собиралась вернуть это платье, – пробормотала Стиви мне в рот.

– Убыток компенсирую.

Раз я настроен стать ее бойфрендом, мне хотелось получить возможность покупать Стиви одежду и всякую дребедень, в том числе вечерние платья, и трусики, и новые майки, и спортивные лифчики, и беговые шортики, которые меня так заводят. В шелковом платье Стиви выглядит по-королевски, но я предпочитаю ее в неформальном виде, который у меня прочно ассоциируется с предвкушением ее рук на мне.