Елена Хантинг – Услуга за услугу (страница 12)

Розовые волосы прилетели мне в лицо, потому что девица развернулась и вышла из туалета. Не хочу признаваться, но я пожирал взглядом ее зад. Через несколько секунд она вернулась с фотографией в рамке и какими-то бумажками. Бумажки она сунула мне в лицо – это оказались конверты с надписью «Для Стиви Боумен».

– И что?

– Стиви – это я, – она постучала себя в грудь, и я снова загляделся на ее вырез и торчащие соски. Майка на ней была белая, с вшитым бюстгальтером, то есть между моими глазами и ее сосками имелся лишний слой ткани, но я отчетливо различал очертания ареол. Такие маленькие, нежные, отлично поместятся мне в рот… Да почему я, черт побери, не могу перестать думать о сексе?

– Стиви – мужское имя! – отрезал я.

– Меня назвали в честь папы, – девка сунула мне под нос фотографию. Разглядеть так близко я ничего не мог и нехотя взял у нее рамку. Снимок старый, учитывая, каким юным здесь выглядит Рук Боумен, но рядом с ним действительно девица, стоящая сейчас передо мной, только волосы светленькие, а не розовые. На снимке оба улыбаются, и я наконец увидел сходство, о котором говорила Стиви.

Я поглядел на нее, на снимок и снова на нее:

– Так ты мелкая сеструха Боумена?

– Никакая я не мелкая! – Она скрестила руки, отчего груди выпятились еще сильнее.

– Заметно, – я с трудом перевел взгляд на ее лицо. Ну теперь хоть не так стыдно, что я поддался ее чарам.

– Как тебе в голову взбрело принять меня за его… любовницу? – усмехнулась Стиви, отбросив за спину розовые волосы.

Я всплеснул руками.

– Нет, а что я должен думать, если ты заявляешься к нему посреди ночи чучело чучелом, устраиваешь тарарам и увиливаешь от ответов?

– Я не увиливала!

– Могла бы сразу сказать, что ты сестра! Это бы многое прояснило.

– И изменило бы твое дерьмовое отношение?

– Ну а то, блин!

Знай я, кто она, не вел бы себя как законченный козел.

Стиви подбоченилась, уткнув кулак в крутое бедро.

– Я не обязана афишировать, что у меня знаменитый брат, чтобы люди вели себя со мной по-человечески.

Я провел ладонью по лицу. Куда-то ее, блин, все время заносит.

– Я не о…

Ладонь Стиви вдруг оказалась у самого моего носа и замахала, слегка меня испугав. Я чуть не свалился с мокрого унитазного сиденья.

– Разговор у нас, конечно, интересный, но мне пора собираться на работу. Побыстрее сгреби себя в кучу и вали в свое чудачье логово. Кстати, большое пожалуйста за то, что я вчера помогла тебе, грубияну! – она развернулась и гордо вышла из ванной.

– Я же думал, ты аморальная хоккейная… фанатка! А грубый я всегда! – крикнул я ей вслед.

В коридоре хлопнула дверь.

– Черт, – я уронил голову на руки и начал сыпать ругательствами. Хреново. Ни за что обидел сестренку Боумена. Я, конечно, по жизни не подарок, но с ней я нарочно держался как можно хуже. И ванную ей обоссал… И оскорбил не один раз. Если она нажалуется, Боумен мне устроит. А может, уже настучала?

Опираясь на костыли, я кое-как поднялся и неуклюже попытался вытереть сиденье, зеркало и пол. Я даже дотянулся до чертова зеркала. Надо, пожалуй, прислать сюда мою уборщицу навести лоск.

Мне не очень хотелось уходить на такой ноте, но я решил не обострять, чтобы Стиви не стала ябедничать. Я медленно поперся на костылях по коридору. Надо принять обезболивающее и снова лечь.

Проходя мимо ее, как я догадался, спальни, я стукнул в дверь.

– Гм, эй, Стиви!

Странное имя, но ей подходит.

– Ты еще здесь? – Дверь распахнулась. – И по-прежнему в одних трусах? Куда брюки-то дел?

Я невольно проводил взглядом рубашку, которую Стиви ловко натянула через голову, прикрыв спортивный лифчик и гладкий, подтянутый живот. У нее удивительно спортивная фигура, которой я любовался уже без всякого стеснения и внутренней борьбы, раз Стиви не трахается с женатым капитаном нашей сборной.

– Начало у нас вышло неудачное, но если бы я знал, что ты Руку сестра…

– То выключил бы засранца, – договорила Стиви, идя мимо меня в гостиную.

Я за ней не поспевал – от быстрых передвижений к горлу подкатывала тошнота.

– Слушай, я хочу извиниться, – сказал я ей вслед.

– Только потому, что мой брат – важная персона!

Я ковылял за ней на костылях, кряхтя от боли.

– Ничего подобного, я просто не хочу создавать проблемы в команде.

Стиви сразу обернулась.

– А, все понятно! Боишься, что я Руку расскажу? Не волнуйся, я не собираюсь с кем-то делиться твоим комментарием про чучундру.

Блин, я и забыл свое нелестное замечание.

– Ну ты действительно явилась тогда взъерошенная и вздрюченная…

Стиви ошалело уставилась на меня, затем подобрала с пола мою одежду и обувь и пошла к двери. Должно быть, ночью мне стало жарко и я все постаскивал, хотя сам этого не помню. Открыв входную дверь, Стиви вышвырнула в холл все, что несла в руках.

– Пошел вон. Сейчас же!

Я шумно выдохнул – извинения не помогли. Я проковылял мимо Стиви и обернулся объяснить – я вовсе не считаю ее чучундрой, совсем даже наоборот, но дверь захлопнулась у меня перед носом.

– Да, славно получилось, – я нагнулся, подхватил свои спортивные штаны и забросил на шею. Нащупав в кармане телефон, я проверил, что там как. Братец наконец-то вышел из нирваны – дверь пентхауса была уже не заперта. Я поднял с пола рубашку и ботинки и двинул домой, умудрившись ничего не выронить по дороге.

Войдя в квартиру, я даже остановился от неожиданности: в гостиной вальяжно расхаживала очередная подружка Нолана в вечернем платьице, туфлях на неприлично высоких каблуках и в остатках вчерашнего макияжа.

Она прошлась по мне взглядом и призывно улыбнулась:

– Здра-асте!

Я указал себе за спину:

– Выход там.

В конце коридора показался Нолан в синих штанах и белой рубашке-поло, уткнувшись в телефон. Небось договаривается на вечер о новом свидании. Все как всегда.

– Шиппи по утрам не в духе, не обращай внимания.

– Мы об этом еще поговорим, – пообещал я, злобно стуча костылями по полу.

Нолан наконец оторвался от телефона, и глаза его расширились:

– Господи, что случилось?

– Хоккей, – буркнул я на ходу, оставив его разбираться с девицей.

Войдя к себе в спальню, я свалил одежду на кровать и принялся шарить в карманах, пока не нашел обезболивающие. Я мечтал только об одном – принять горизонтальное положение и отсыпаться, пока мне не станет легче.

На тумбочке стоял стакан воды двухдневной давности. Сойдет… Стиви права, надо приложить к ноге лед, но для этого придется возвращаться в кухню. Я улегся поверх одеяла, ожидая, когда подействует лекарство и придет сон.

Через несколько секунд дверь распахнулась. Братец указал на мой пах, невольно прикрыв ладонью свой:

– Слушай, это ж прям жесть!

Я отвел взгляд от белого потолка.

– Ты даже не представляешь какая. Принеси, что ли, льда из морозильника.