Елена Хантинг – Искры льда (страница 2)

Рэнди протягивает мне руку.

Я отмахиваюсь.

– Я полежу тут, пока не привезут пиццу.

– Да это еще не скоро, давай-ка ты переляжешь на диван. – Я беру его за руку, но никак не помогаю поднять себя. Когда Рэнди почти готов сдаться, я дергаю его за руку, и он падает на пол ко мне. Сжимаю его шею в захвате.

Рэнди пытается выбраться, но он тоже пьяный, так что на моей стороне остается элемент неожиданности.

– Да пошел ты, – говорит он.

– Божечки! – вскрикивает одна из девочек, пока мы деремся на полу, как два идиота. – Они по-настоящему? Может, надо их разнять?

– Да все норм. – Лэнс кладет руку на поясницы двух девушек. – Идем. Нальем себе что-нибудь и залезем в джакузи.

Рэнди бьет меня локтем, и я его отпускаю. Он переворачивается и встает, топает за Лэнсом и фанатками. Мне очень сложно встать с пола, но я справляюсь. Бреду по коридору, одним плечом навалившись на стену, чтобы снова не свалиться.

Хочу пить – и ту жижу, которую Наташа, моя тренерша, дает мне каждый раз, когда я страдаю от похмелья. Но кухня Лэнса слишком далеко. Дохожу до огромной гостиной и падаю на свободный диван. Коленями упираюсь в подлокотник и лечу лицом вниз, как дерево. Прицелился я плохо, из-за чего попадаю на угол, тут же падаю с дивана и бьюсь головой о журнальный столик.

– Твою мать! – Мне нет места, чтобы развернуться, поэтому я просто замираю прямо там, между диваном и столиком.

Лэнс смеется:

– Ты как, Баттерсон?

– У тебя тут презик использованный валяется.

– Да? Поднимешь?

– Ну нет. – Презик весь в пыли и красный, значит, он взял его у меня. А может, я его и использовал. Без понятия. Но это я всегда использую радужный набор резинок и огромную бутыль смазки.

Я дал каждому цвету отдельное прозвище: красный – для члена-демона, зеленый – для изумрудного гиганта, синий – для смурфопениса, черный – для молота. Желтые мне не нравятся, с ними мой член больше похож не на банан, а на пациента с желтухой. Мои самые любимые те, что светятся в темноте, от которых член становится как неоновая палочка.

– Ты будешь лежать или пойдешь с нами в джакузи?

– Буду через пару минут.

– Как скажешь, Баттерсон. Но если уснешь прямо здесь, я тебя будить не буду.

– Ладно.

Я вижу, как шпильки клацают по полу к мансарде.

– У меня нет купальника, – говорит Вареничек.

Лэнс обхватывает ее за талию, скользит ладонью к попе.

– Кому нужны купальники?

В доме орет музыка, уличные колонки тоже включены. Я слышу, как плещется вода, кто-то кричит. Кого-то бросили в бассейн. Щека прижимается к полу, пока я пялюсь на пыльный презерватив, жалея, что приехал сюда, а не вернулся домой. Возможно, я отключаюсь, потому что в следующую же секунду звенит звонок. Я встаю с третьей попытки. Потом еще дверь постоянно перемещается, из-за чего мне сложно до нее добраться.

Плачу курьеру кредиткой, забираю коробки и упаковку газировки. Остальных даже не зову. Я хорошо знаю Лэнса, он уже раздел девочек до белья, ну, всех, кроме той, что изначально была без него.

Несу пиццы к столику, открываю банку газировки и выпиваю ее. Надо восстанавливать водный баланс, чтобы завтра не раскиснуть на тренировке. Лучше воды, конечно, но я уже сел. Прежде чем накинуться на еду, снимаю штаны. Я не то чтобы боюсь их заляпать, просто устал быть в джинсах. Мне нравится свобода от одежды. Мне постоянно жарко, так что приятно раздеться до самого необходимого – чаще всего до ничего.

Я не дома, так что не снимаю боксеры и футболку. Обычно я вообще не ношу белье, но в клубах жарко. Без трусов у меня яйца липнут к ногам. Устраиваюсь поудобнее на диване. Он обит белой кожей – странный выбор, но дело не мое. Открываю коробку, постанывая от вида тягучего сыра и вкуснейшего мяса.

Когда мы с Санни покупаем пиццу, на ней даже сыра нет. Она не ест ничего, у чего когда-то было лицо или что вышло из кого-то с лицом. Сам я не думаю, что смогу жить без говядины, но каждый решает за себя.

Отрываю кусочек пиццы, а ниточка сыра держится за своих братьев, в ужасе перед встречей со своей судьбой. Наклоняюсь над коробкой, потому что слишком ленюсь идти за тарелкой, и откусываю щедрый кусок. Горячо. Будто только что из духовки, хотя очевидно, что ее приготовили далеко не сейчас. Был бы я не таким пьяным, обратил бы внимание на облачко пара, но я слишком тороплюсь запихнуть еду в живот.

Сыр обжигает нёбо, и ниточка прилипает к подбородку, обжигая и его тоже. Роняю кусок пиццы, половина свисает из коробки, пачкая столик и новый выпуск «Новостей хоккея». Открываю вторую банку газировки, выпиваю, чтобы остудить рот. Жизнь мне сегодня плохо удается.

Жду, пока пицца остынет, и ищу пульт. Его нет ни на столе, ни под коробкой пиццы. Нахожу между подушками дивана. Его и еще женские трусики. Их я оставляю на месте.

Программа в два часа ночи не может похвастаться качественным контентом. Помимо рекламы и эротики, я могу выбрать канал с новостями спорта, старыми ситкомами или клипами. Я бесцельно листаю, останавливаюсь на безвкусном порно. Сомневаюсь, что у меня будет энергия дрочить – от алкоголя член сдулся.

Включаю музыкальный канал и возвращаюсь к пицце, она как раз уже остыла. Съедаю половину коробки и засыпаю на диване. Просыпаюсь только потому, что звонит телефон. Он в штанах, а штаны в паре метров на полу, так что я пропускаю звонок. Решаю, что лучше посплю на кровати, а не на диване Лэнса. Я так часто здесь ночую с тех пор, как меня перевели в эту команду, что уже успел застолбить себе комнату на случай, если напьюсь и не смогу добраться до дома.

Без понятия, где Лэнс и Рэнди, на мансарде или нет. Если они до сих пор в джакузи, то завтра эту ванну придется хорошенько помыть. По пути на второй этаж спотыкаюсь о свои штаны. Тяну их за собой наверх и иду в гостевую спальню.

Закрываю дверь ногой, стягиваю футболку через голову, сбрасываю трусы и падаю лицом вниз на кровать. Снаружи все еще орет музыка, весь дом вибрирует. Попса сменилась слащавыми любовными балладами восьмидесятых. Санни понравилось бы.

Мысли о ней приводят член в восторг, но это скорее плохо, потому что моей координации ни на что не хватит. Грустно, что она живет так далеко. Канада находится не на суперогромном расстоянии, но любая дистанция сильно усложняет мои попытки завязать отношения.

Хочу ей позвонить. Знаю, что это плохая идея. Я пьян, а она спит, наверное, учитывая, что уже два часа утра. Или пять? Я не могу понять по часам. Мозг не работает, так что я ищу штаны. Они на полу. Почти падаю с кровати, пока пытаюсь до них добраться. Достаю из кармана телефон. Десять процентов. На быстрый звонок хватит. Все равно включится голосовая почта.

Как и ожидалось, после четырех гудков я слышу ее запись.

– Вы дозвонились до Саншайн Уотерс. Я, наверное, сейчас чищу свою энергию ци, но когда закончу, обязательно звякну. И помни, карма – твой лучший друг.

Сбрасываю трубку без сообщения и звоню еще раз. Снова включается голосовая почта. На третьей попытке она берет трубку.

– Алло? – Голос хриплый от сна. Он звучит так же, когда она кончает. Пока я доводил ее до оргазма только пальцами. Она хочет, чтобы мы не торопились. Сначала проводишь захват шайбы, а потом забиваешь самый потрясный гол.

– Привет, конфетка. Разбудил? – Глупый вопрос. Конечно, разбудил, я позвонил ей три раза посреди ночи.

– Миллер?

– Прости. Уже сильно поздно, да?

Я переворачиваюсь на спину, ложусь в позу звезды, чтобы яйца дышали. Слышу в трубке шорох простыни. Представляю, что на ней надето, исходя из наших ночных разговоров по «Скайпу». Санни обычно выбирает растянутую футболку и шорты. Иногда на ней прозрачные майки, будто она почти голая. К сожалению, под такие майки она всегда надевает спортивные лифчики. Худшее изобретение человечества. Могут испортить даже идеальное декольте.

– Сколько времени?

– Эм. – Я, прищурившись, смотрю на часы, будто так смогу разобрать цифры. С электронными часами я лучше справляюсь. – Рано.

– Уже утро?

– Да.

– Все нормально?

– Да.

Повисает долгая пауза, мы молчим.

– Ты что, ходил в клуб с друзьями?

– Да.

Ее голос из мягкого и нежного становится жестким.

– С кем?

– Как обычно. Рэнди Баллистик и Лэнс Ромеро. Еще пара ребят подъезжали.

– Так ты пьян?

Не стоило звонить. Вот бы кто-нибудь постоянно ходил рядом со мной и не давал совершать тупые поступки. Хотя бы Рэнди помог мне с фанатками. Лэнс обычно не протягивает мне руку помощи, а, наоборот, подталкивает к плохим решениям.

– Я пропустил пару бокалов. Хотел услышать твой голос. – Звучит как подкат, но я искренен. И я правда хотел услышать ее голос, пусть это и прозвучало слащаво.

Санни кряхтит, будто потягивается или пытается устроиться поудобнее. Этот звук спускается прямо в мои трусы, член надувается, как воздушный шарик.

– Это очень мило, Миллер, – говорит она, вздыхая. Мне нравится, что она использует мое имя, а не прозвище. – Но ты не подумал, что лучше было бы позвонить утром, когда ты протрезвеешь? Ты прервал очень приятный сон.

– Какой сон? Эротический?