Елена Ха – Вань, я не Яга! История попаданки (страница 6)
— Мне пятидесяти хватило. Уметь надо, — подала голос рыжая морда.
Я не нашлась, что ответить на это сомнительное хвастовство и перешла к главному аргументу:
— Если ты мне лицо расцарапаешь, сама потом со шрамами ходить будешь, это же твое тело.
Кот, пошатываясь, поднялся, тряхнул лохматой башкой и посмотрел на меня с упреком:
— Это мой дом и мои порядки.
— Вернее, беспорядки, — вставила я.
Баба-яга рыкнула на меня и пошла осматривать свои владения.
— А тебя где носило? — поинтересовалась я, внимательно наблюдая за реакцией хозяйки.
— На охоту ходила. Там на крыльце тетерев. Я жрать хочу, приготовь мне его, — скомандовала наглая бабуся и, сев на стол возле импровизированной вазы с цветами, строго добавила, — Веник убери, а так жить можно.
После угроз острыми когтями это прозвучало как комплимент. Я выкинула одуванчики и занялась птичкой.
— Ягуся, а у тебя соль есть?
— Нет.
— А мука?
— Нет.
— А картошка?
— Что это за чертовщина? — начала сердиться бабуся.
Тут я вспомнила, что картошка вовсе не исконно русское блюдо, вздохнула и уточнила:
— А репа там какая или свекла есть?
— Нету. Я мяса хочу. Готовь молча! — фыркнул рыжий кот, спрыгнул на пол и вышел на улицу.
Поставив вариться бульон, я накинула на голову платочек почище, взяла холщовую котомку и вышла на улицу вслед за котом.
— И куда это ты намылилась? — сердито поинтересовалась Ягиня.
— В деревню. Нужно купить краски, муки, соли, репы и крупы какой-нибудь, кашу варить, а то Ваня вчера последние остатки по сусекам твоим соскреб.
— А чем расплачиваться собираешься? — с наглой усмешкой поинтересовалась Ягуся.
— Так зельями твоими, — пожав плечами, легкомысленно ответила я.
У кота смешно вытянулась морда и округлились глаза.
— Так ты же не умеешь их готовить! — возопила бабуся, семеня за мной по тропинке.
— А ты мне на что? Мы с тобой теперь в одной лодке. Будешь мне помогать.
— С чего бы?
— Ты же хочешь себе тело вернуть? — хитро прищурившись, спросила я.
— Хочу, — ничего не понимая, откликнулась Ягиня.
— Я согласна на любые эксперименты. И даже в кота переселиться согласна. Но пока я в этом теле, жить хочу в нормальных условиях. Поняла? — на эмоциях даже больной ногой топнула и сразу сморщилась.
— Да мы ж с тобой уже про тела договорилась. Я не думала, что ты такая коварная! Еще и домик мой на свою сторону переманила, — проворчала бабуся и добавила, — Ладно, пошли в деревню, я хоть повеселюсь…
— Что? — удивилась я.
Но кот уже ускакал вперед по тропинке, пришлось его догонять. В деревню мы вошли, когда солнце клонилось к лесу. Меня это устраивало, значит, трудолюбивые хозяева уже должны быть дома, готовиться к вечерней трапезе в кругу семьи. Я шла по широкой улице и присматривалась через невысокие заборы к домикам. Все они были ладненькие, но маленькие. Мое внимание привлек высокий терем за прочной бревенчатой оградой. Туда я и направилась, верно рассудив, что у богатого крестьянина скорее найдутся излишки продуктов, которыми он согласится поделиться.
— Ты куда это собралась? — зашипел на меня кот-яга.
— Туды, — тыкнула я пальцем в зажиточный дом и постучала в широкие ворота.
Кажется, у Бабы-яги случился сердечный приступ, потому что кот пошатнулся и театрально завалился набок в пыль дороги.
— Ой, чо буит, — простонала она, закатывая глаза.
— Что не так? — сердито спросила я у рыжей актрисульки.
— Здесь Гаврила живет. Его вся деревня боится. Он никогда с соседями дел не имел. А как у него пять лет назад жена умерла, так и вовсе в бирюка превратился. Целый день то в поле, то в огороде возится, ни с кем не общается, на любые вопросы рычит и огрызается.
Только я подумала что, возможно, в доме попроще тоже можно найти припасы, как ворота распахнулись, и на меня уставились злющие карие глаза, на которые нависала кудрявая черная челка.
Еще я заметила бороду лопатой и огромное темно-фиолетовое родимое пятно на всю левую щеку.
— Чего тебе, старая? — действительно прорычал Гаврила. В том, что это он, у меня не возникло ни доли сомнений.
— Так я это… того… — залепетала, но, заметив недобрый блеск в глазах собеседника, решила взять себя в руки. В конце концов у меня тоже мухомор на носу. Я же не на смотр суженых явилась, а с деловым предложением. Глубоко вдохнув, я выпалила на выдохе, — Хочу купить у вас муки, соли, репы и крупы какой-нибудь, а еще белил для печки.
Мужик моргнул и спросил уже спокойнее:
— А чем расплачиваться будешь?
Это было самое слабое звено моего гениального плана.
— Так зельями. Могу укрепляющее для тебя, для скотины сварить. Или пятно твое с лица вывести. Хочешь?
Напрасно я, наверно, про пятно заговорила. Гаврила тяжело задышал, мне даже показалось, что у него из ноздрей пар пошел. Кот-яга забрался в кусты.
— Проваливай, бабка, подобру-поздорову, пока цела! — прорычал он и начал ворота закрывать.
Позади рассвирепевшего мужика послышались шлепающие шажки и мелодичный оклик:
— Тятя, тятя, иди скорее ужинать. Похлебка стынет.
Я отклонилась слегка вбок, чтобы рассмотреть за спиной здоровяка обладательницу звонкого голоска. На крыльце стояла в ярко-голубом сарафане девчушка лет десяти с шикарной черной косой. Ее теплые карие глаза лучились любовью, пухлые губы задорно улыбались. Она была бы настоящей красавицей, если бы не огромное родимое пятно на левой щеке.
— Папина дочка, — качнула я головой в сторону девчушки и выставила ногу вперед, мешая мужику закрыть перед моим носом ворота, — Хочешь ей счастья? Я могу помочь избавить ее от твоей метки.
Гаврила зло сверкнул глазами, схватил меня за грудки и, приподняв над землей, прорычал в лицо:
— Нам колдовства уже с лихвой хватило. Убью тебя, ведьмовское отродье, может, и наше проклятье спадет!
Вцепившись в могучую ручищу, я зашептала:
— Никакого колдовства не будет. Я просто травки знаю. Пара компрессов, и все пройдет. Обещаю, никакого колдовства!
Кот-яга вылез из кустов и жалобно мяукнул, подтверждая мои слова. Бабусе совершенно не хотелось терять тело.
Гаврила несколько секунд сверлил меня глазами, а потом аккуратно поставил на землю и заговорил:
— Хорошо, старая, мы завтра с Глашей принесем тебе продукты по списку, и ты сделаешь свои примочки. Но если я заподозрю тебя в колдовстве, или ты нам не поможешь, прибью!
Ворота перед моим носом с мухомором все-таки закрылись. Я от облегчения даже пошатнулась.
— Ну и заварила ты кашу, — проворчал кот-яга, — Не подавиться бы теперячи…
Глава 4. Спаситель
Я мышкой проскочила в избушку. Тетерев в котелке как раз хорошо проварился. Разложила по мисочкам мясо и бульон. Зажгла свечи, потому как солнышко уже совсем спряталось в кроны деревьев. Мои руки вновь стали молодыми. Спина и нога перестали ныть. Я ощутила, что во мне еще полно энергии, но живот взбунтовался громче прежнего. Поэтому мы с Ягиней Берендеевной в полнейшем молчании с аппетитом съели все до капли. Довольно и сыто потянувшись, кот сказал: